– Почему взял именно его?
– Ну, – он перебирает пальцами по дешевому бумажному стаканчику, – Говорят, сладкий кофе помогает от похмелья, – натянул сжатую улыбку, – Простите, – и спрятал лицо, сделав еще один глоток.
Наверное, ты выглядишь действительно ужасно, раз младший коллега тебя жалеет.
– Ничего, – выдохнула ты и отвернулась от него, – Спасибо за кофе, – сказала ты, вновь отпив латте.
На вкус вообще не тирамису. Но действительно *помогает*.
Дверь позади вас хлопнула и в импровизированную комнату допроса зашла молодая темноволосая девушка.
– Присаживайтесь, — сказала ты, поставив стакан на стол. Залия села перед тобой на пластиковый стул, – Расскажите, что произошло сегодня.
– Хочу сразу вас уведомить, что я не настроена на разговор, – она сложила руки на груди, – Но вы же не отпустите меня, пока я не отвечу на ваши вопросы, – ворчит она под нос, — Я пришла в зал около половины одиннадцатого. Взяла в буфете перекусить и пошла на трибуны, увидела, как моего молодого человека хладнокровно убивают, – она старалась звучать холодно, но ты чувствовала нервозность в ее голосе.
Ты переглянулась с офицером, он кивнул тебе, жуя булочку и открыл блокнот, — Ничего странного не заметили? – спросила ты. Залия помотала головой, – Все было как обычно.
А она немногословна.
– Леонид сказал, что утром у вас с погибшим случилась ссора, можете рассказать?
Девушка напряглась, ее плечи вздернулись, а взгляд метнулся в сторону, в поисках выхода. Она прикрыла глаза, глубоко вдохнула и шумно выдохнула, – Это было недоразумение, – коротко ответила она, все еще избегая твоего взгляда, – Меня просто разозлило, что он пришел вчера поздно.
Ты прищурилась, – И все?
– Да и все! – крикнула она, ударив по столу.
– Поэтому он толкнул вас? – ты указала на свой лоб, и девушка, рефлекторно потянулась к своему, пряча его ладонью. Из-за челки было сложно заметить, но ты сразу обратила внимание, что на лбу есть небольшой синяк – след от удара об стену.
– Я споткнулась.
– А Леонид сказал нам другое.
– Много чего он сказал, – сказала сухо Залия, поерзала на стуле и опустила голову.
– Еще он сказал, что вас не было в зоне для родственников в момент выступления, ты взяла кофе в руку, – Где вы были, Залия? – твой голос был низким, спокойным, но неумолимым. Девушка подняла глаза, и ты уловила в них что-то, похожее на замешательство. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут же передумала. Ее руки беспокойно теребили подол футболки.
– Но я была там, а Лени, как раз таки не было.
Офицер быстрее зашуршал ручкой по бумаге.
Ты склонила голову на бок, оценивая ее слова, – Расскажите подробнее, с момента, как вы зашли в спорткомплекс.
– Я зашла в здание и сразу пошла в буфет…
Большая комната с плиточным полом заставлена синими столами из дешевой пластмассы, ты стоишь у прилавка, выбирая перекус.
– Залиюшка! – ты обернулась, к тебе с подносом в руках подошел Карим, под глазами у него появились морщинки, а на носу зиял огромный синяк, – Пришла посмотреть на то, как я порву твоего лошка? – он подмигнул тебе и показал в воздухе движение меча, – Стойка и удар в сердце, – засмеялся он.
Ты фыркнула, – Вроде это он вчера порвал тебя, нет? – ты показала на шоколадку в красной упаковке, – Можно эту, пожалуйста, – сказала ты работнице. Она выдала тебе товар, а через секунду из аппарата вылез чек, который она протянула тебе.
– Да там была разминочная, – закатил глаза Карим.
Ты окинула взглядом его поднос: куриная грудка, картофельное пюре и какой-то сок, – Миша уже приехал, ты успеешь доесть? – сказала ты и убрала шоколадку в карман.
– Успею конечно!
– Приятного аппетита тогда, – сказала ты и развернулась, чтоб уйти, как к Кариму, подошли журналисты с микрофоном и какой-то сложной аппаратурой.
– Здравствуйте, мы с радио «Янер сегодня» можно взять у вас интервью перед выходом на дорожку?
– Конечно! – сказал Карим.
Офицер позади тебя щелкнул ручкой, – Получается, вы видели, как его поймали журналисты?
– Выходит так, – ответила Залия, взяв бутылку со стола и сделав глоток.
– Вы упомянули про конфликт между Мишей и Каримом. Как это произошло?
Она осеклась и опустила голову, темные глаза спрятались за занавеской волос, – Ребята вчера выпивали и немного повздорили, – под ее глазами начали проступать темные круги, а пальцы так сильно сжали край футболки, что побелели суставы.
Удар.
– Уебок, как ты посмел такое сказать! – ты дернулась от звука разбитого стекла. В ушах гремела музыка, мешая пьяному мозгу сосредоточиться на происходящем.
Удар.
– Ты мерзкий желтый южанин, – Миша отпил из бутылки, – Давно собак не ебал?
Темноволосый мужчина встает, стараясь поймать равновесие и тут же замахивается ногой, – Блять, – мямлит он и ударяет кончиком ботинка по промежности Миши. Тот шипит и отшатывается. Ты видишь, как часть ребят быстренько уходят с пьянки, а кто-то остается и скандирует «ДРАКА».
В глазах все плывет.
Удар.
Последний удар наносит Миша, попадая четко в нос, – Пошел отсюда, бездарность, – Карим хватается за кровоточащий нос и откашливается. Капли крови падают на пол.
Залия облизывает губы, – Миша иногда просто ведет себя как уебок, называл Юса расистскими оскорблениями, тот дал сдачи, но Миша оказался сильнее.
– И часто он так?
Девушка кивает, – Если выпьет, то перестает держать язык за зубами и говорит вещи, за которые в нормальном обществе и отменить могут.
– Но вы ведь тоже не Терасска (с большой земли), Михаил высказывал подобное вам?
– Вроде нет. Он довольно избирателен в своем расизме.
Залия не поднимает взгляда, играя с бутылкой воды в руках, будто пытается скрыть легкое дрожание пальцев. Ты замечаешь все: тонкие капилляры, проступившие у нее на висках, как у человека, который плохо спал, и след от губной помады на краю пластикового горлышка бутылки.
По окну постучал мелкий дождь, и через старую раму прошел сквозняк, от которого у тебя поднялись волосы на затылке.
В восьмидесяти километрах отсюда, где волны разбиваются о скалы Хондо, а трубы с завода выходят в океан, летают птицы. Огромная птица Бородач рвет когтями мелкую пташку.
Ты вздрагиваешь, – Кто еще был там?
– Пара спортсменов, которых я не знала, девушки, которые пришли с ними, Жан, – пауза, – Карим, естественно, и в начале была Этере, но она ушла ближе к двенадцати.
– До скольки вы там были? – ты посмотрела в стакан, там осталась одна пена.
– Я ушла в два часа ночи, сразу после драки.
Ты выдержала паузу. Молчание повисло в комнате, как тугой узел. Где-то в коридоре хлопнула дверь, раздались чьи-то быстрые шаги.
– Как думаешь, где мог быть отчим Миши, когда ты была в зоне для родственников? – ты облокотилась на стол, внимательно всматриваясь в ее лицо.
Залия помедлила, – Когда я шла с буфета в зал, то видела, как он заходил в мужскую раздевалку.
– Как думаешь, он мог быть убийцей? – ты задала вопрос с той же невозмутимостью, с которой задаешь десятки других. Но на этот раз эффект был совсем иным.
Девушка резко встала из-за стола, – Как вы вообще додумались до этого?! – Он же ему почти отец! – она посмотрела на свои руки, – Все время заботится о нем…
Это не злость. Это страх.
Искренне боится, что он действительно, может оказаться убийцей. Это любопытно.
– А еще он считает убийцей тебя.
Ее лицо застыло, а взгляд затуманился. Тени под глазами стали глубже. Вместо привычной вспышки злости в ней мелькнуло что-то другое. Но она быстро вернулась в себя, стиснув зубы, – Понятно. Я могу идти? – сухо сказала она, но голос дрожал.
