Ева Вольская – Такси чужих историй. До конца поездки осталось найти настоящего себя (страница 1)
Ева Вольская
Такси чужих историй. До конца поездки осталось найти настоящего себя
Серия «Mystery book. Городские притчи о поиске себя и смысла жизни»
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: Realstockvector, Chelpanoff / Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM
© Вольская Е., текст, 2025
© Бортник В.О., обложка, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Я искренне верю в то, человеку нужен человек. Иногда даже случайный разговор в такси с водителем поднимает настроение, расширяет горизонты или даже исцеляет.
Мне близка идея книги Евы Вольской, она про людей. Чудо мягко переплетается с реальностью, меняя будущее не только пассажиров такси, которые могут освободиться от боли через разговор, но и водителя, который словно психолог пропускает через себя жизни других. Важно лишь это чудо заметить, ощутив внутри себя готовность что-то изменить.
Во время прочтения произведения у меня самой возникло желание сесть в машину к человеку, который едет со своим питомцем. Животные все чувствуют, у них есть особый дар одним своим присутствием лечить нас. А мы за это дарим им любовь всю их жизнь… или нашу…
Аудио-версия «Такси чужих историй» в озвучке Всеволода Кузнецова не оставит вас равнодушными. Саунд-дизайн нацелен на то, чтобы вы как можно глубже погрузились в повествование, стали частью истории.
Глава 1
Один никчемный вечер
Свет фар резал темноту, выхватывая из нее мокрый асфальт в трещинах, потертую разметку, лужи, пустые остановки. Город уже засыпал, хотя кое-где еще теплились желтые квадраты окон. Воздух, густой от сырости, затекал в приоткрытое окно, принося с собой запах тополей, только что выпустивших липкие почки.
Пальцы лежали на руле расслабленно, лишь слегка поглаживая шершавую кожу, успокаивая внутренний голос. Но это не помогало, и в конце концов, скрипнув зубами, Максим приглушил радио. Оно все равно бы не перекричало голоса с заднего сиденья. Трое парней, пропахших одеколоном, мутным пойлом и дымом, орали песню, ужасно перевирая слова. Никакой магии весеннего вечера не осталось в помине.
Потерев плечо, которое болело с самого утра, когда в него въехал самокатчик с кожаным портфелем в одной руке и чашкой кофе в другой, Максим закусил губу. День сразу не задался, и не надо было брать этот последний заказ. Но Максим понадеялся, что за полночь черная полоса закончится.
Не тут-то было.
Пришлось прибавить газу – лишь бы доставить пассажиров поскорей домой, проветрить машину и перевести дух.
Один из парней, в мятом пиджаке и нелепой кепке с мультяшным героем, уже клевал носом, обмякший, как мешок с картошкой. В зеркале заднего вида вдруг мелькнуло его бледное лицо. С трясущимися руками он пригнулся к полу. Макс нахмурился. Хорошо, если это просто пьяный спазм, а не что-то посерьезнее.
Машину качнуло на повороте, и тут же раздался противный, характерный звук. Максим лишь успел подумать: «Только не здесь!»
– Эй, вы там, – бросил он через плечо, – если блевать, так хотя бы в пакет. В кармане переднего сидения лежит.
В ответ засмеялись, кто-то невнятно буркнул:
– Расслабься, мужик.
И тут же повторился мерзкий звук, на этот раз более влажный и хлюпающий. Запах ударил в нос – кислый, резкий. Максим притормозил, стиснув зубы. Он провел ладонью по лицу. Еще бы пять минут продержались – и можно выдохнуть, но нет.
– Какого черта?! – выругался он. – Вы совсем обалдели? Убирать кто будет?
Но двое других парней уже сами орали на своего друга, чтоб не пачкал им обувь, и даже не думали обращать внимание на возмущение водителя. В висках Максима заухало от шума и жалости за машину, да и за себя тоже.
Вскоре такси затормозило у пятиэтажки. Пассажиры вывалились из машины пошатываясь, один едва не рухнул в кусты. Максим вышел следом, распахнул заднюю дверь. На полу красовалась густая лужа, салон теперь пах почти как туалет захудалого бара. Максим глубоко вздохнул, стараясь не скрипеть зубами.
– Пятьсот за уборку, – сказал он ровно.
Трое переглянулись. Самый рослый, в рваной куртке, фыркнул:
– Чего? Сам виноват – тормозил резко.
– Вы должны убрать или оплатить химчистку. – Голос звучал твердо, хоть внутри Максим и не чувствовал, что сможет их заставить.
– Губу закатай, – прорычал более трезвый. – Или проблемы нужны?
– Вы испачкали машину! – настаивал Максим, все еще надеясь воззвать к совести.
– И че?! – почти рыкнул парень в нелепой кепке, явно малость протрезвевший после того, как освободил желудок от лишнего груза.
Он опасно пошатнулся и погрозил кулаком. Грузный приятель хлопнул его по плечу и заставил развернуться к дому.
По спине побежали мурашки отвращения и досады. Максим сделал шаг вперед, но парни уже отходили, громко споря о чем-то своем. Скроются – и никакой справедливости.
– Эй! – крикнул Максим им вслед.
– Отвали! – улетело в воздух.
Никто даже не обернулся. Ветер донес обрывки разговора: «…да ладно, переживет…», «…сам виноват, водить пусть научится…», «…так ему и надо».
Максим сжал кулаки, ноги будто приросли к асфальту. Нет, он не был способен устроить драку. Как бы ни хотелось справедливости, как бы ни горело внутри от злости и обиды.
Через минуту неприятные пассажиры скрылись в подъезде, оставив за собой шлейф вони и раздражения. Максим отвернулся и шумно выдохнул, ругая себя за мягкотелость. Надо было быть жестче. Он стукнул по кузову, и ушибленную еще утром руку снова пронзила острая боль, о которой Макс почти забыл. На желтой двери красовался его номер: четыреста семьдесят восемь. Совершенно несчастливый номер!
Максим стиснул ключи так, что металл впился в ладонь, а через мгновение вернулся в салон и захлопнул за собой дверь. Завел двигатель. По радио медленно и грустно заиграл джаз.
Макс не был красавцем в классическом понимании этого слова, скорее в нем было то, что заставляло взгляд задержаться на секунду дольше. Только вот сейчас все очарование скрадывала страшная усталость. Усталость человека, измученного мелкими бытовыми делами и одиночеством.
Рубашка с расстегнутым воротом небрежно обнажала ключицы. Тонкая куртка поверх закрывала мятую ткань. Крошечные морщинки у глаз показывали не возраст, а привычку щуриться, смеяться, задумываться. Брови, чуть темнее русых волос, слегка сходились к переносице, придавая лицу заинтересованное выражение, даже когда он просто смотрел на дорогу. Губы были мягкие, но четко очерченные.
Легкая небритость выделяла линию челюсти. Жилка на шее пульсировала от всплеска адреналина и возмущения. Пальцы, обхватившие руль, выглядели одновременно сильными и чуткими. На указательном белел маленький шрам, полученный еще в детстве.
Он никогда не старался нравиться. Просто был таким, какой есть.
Максим посмотрел на часы. Если бы не грозовые тучи, скоро бы начало светать. Надо домой. Город спал, только редкие огни в окнах напоминали, что не все еще добрались до своих кроватей. Максу точно на сегодня хватило проблем.
Убраться в машине тоже лучше бы поскорей, пока все не провоняло до основания. Но в единственной круглосуточной мойке в этом районе конские цены.
Взвесив плюсы и минусы, Максим взял тряпку, вышел из машины и полез на заднее сиденье. Он сфоткал лужу рвоты и быстро избавился от нее, проклиная про себя этих придурков. С досадой швырнул тряпку под сиденье, потом достал и выбросил в ближайшую урну.
Раздражение, копившееся, пока Максим тер грязь, заставило его пнуть урну. Тут же стало стыдно за свою несдержанность. Обычно он не выпускал эмоции. Максим посмотрел по сторонам – проверить, что у его эмоционального всплеска не было свидетелей, – но улицы оставались совершенно безлюдны.
Пустота ночного города, влажный и свежий весенний воздух словно пытались его успокоить, но безуспешно.
Наглые пассажиры вывалились на улицу, даже не взглянув на испачканный коврик, и так нахально его отбрили! В голове мелькнуло: «Надо было вмазать… постоять за себя! А дальше что? На драку приехала бы полиция – и неизвестно, кто остался бы виноват».
Максим сел обратно в машину, резко захлопнув дверь. Он старался убедить себя, что поступил правильно, отпустив их, а вовсе не трусливо и не слабовольно. Такой уж он человек – рациональный, держится за стабильную работу, за свой дом, за постоянство.
Он включил приложение, тыкая в экран с таким напором, будто хотел прожечь его пальцем. Написал в службу поддержки:
«Пассажиры испачкали салон, отказались оплатить ущерб. Заказ с улицы Горького до Подсосенской».
«Операторы заняты, ожидайте», – высветилось почти сразу.
Максим рассматривал окна пятиэтажки, то ли надеясь разглядеть бывших пассажиров, то ли, наоборот, мечтая, чтоб они провалились сквозь землю. Где-то мерцали отсветы телевизора, где-то забытая с зимы гирлянда, а где-то горел просто теплый кухонный свет за тюлевой занавеской. Макс перевел взгляд на телефон, ткнул в появившееся уведомление, но это оказался не ответ службы поддержки, а новый заказ.
Сил везти кого-то еще не было, он устал, хотел есть, у него страшно болела ушибленная с утра рука. Максим отменил поездку.
Ответ пришел только через пять минут:
«Пожалуйста, укажите тип загрязнения и приложите фото, чтобы мы могли разобраться в сложившейся ситуации».
Максим отправил предусмотрительно сделанную фотографию.