Ева Вивер – Иван да Купава (страница 3)
Глава 5
Парни многие её сватали, леденцы дарили, да пряники, песни пели, играли на гусельках, да ответа не дожидалися. Потому как хотелось Марьюшке не за пахаря пойти, не за конюха, а за принца, аль князя заморского, чтобы править с ним вместе землями, да законы писать все сызнова.
Только вот беда, принцы с князями, в деревеньку-то к ним не хаживали, золотою казной не сыпали, да девиц молодых не сватали. Оттого и решила Марьюшка, что царевич заморский ей надобен. Дескать, должен явиться издали, да в её красоту влюбитися.
День за днем бежал скорым ирбисом, за седмицей другая кончалася, и уж год минул – не воротится, как красавица ждёт добра молодца. Конюх Прошка сватов слал к Марьюшке и гончар Благодар свет Климович, даже мельник, Предзор Евпатьевич, что хромой, глухой, но богатенький.
Никого не схотела Марьюшка. Всех отказом своим обидела, хоть и кланялась низко в ноженьки, да слова говорила учтивые.
Раз пришёл к ним в деревню путничек. Стар, да сед, точно лебедь белая. Попросился поесть, да выспаться, да и в баньке с душой попариться. А за это девице сказывал, что с судьбой она скоро встретится, что судьба, дескать, тут уж, рядышком, обождать только нужно чуточку. И тогда, словно цветик аленький расцветет любовь к добру молодцу, не к пьянчуге, аль белорученьке, к парню сильному, к работящему.
Осерчала тут красна девица, ножкой топнула по порожеку, да решила судьбу в свои рученьки брать покрепче, да без промедления.
Разом вспомнила краса – Марьюшка и про ночь колдовскую купальскую, и про бабку свою, Агрофенушку, что слыла на деревне ведьмою. И едва только село солнышко, опустилася Марьюшка в тёмную, где соленья зимою хранилися, где наследие ведьмы припрятано…
В полночь стала среди дороженек, узелок развязала махонький, взяла щёпоть песку зелёного, да на зеркальце его кинула. Заискрило оно золотым огнём, задымилося чёрной тучею, стало зеркальце не простым стеклом, а ловушкой волшебной, могучею.
Чрез плечо свое трижды плюнула, развернулась к рассветной зореньке, вновь взяла чуть того песку, да на алую ленту кинула. Задымилася лента алая, извилась змеей ядовитою, зашипела рекою бурною, да на руку узлом завязалася. Вот и стала не лента девичья, а петля колдовская, чёрная.
Плюнула Марьюшка через плечо правое, встала ликом к вечерней зореньке, ущипнула песку зеленого, да на бел платок кругом ссыпала. Взмыл платок в черно небо птицею, взвыл платок человечьим голосом, облетел вокруг Марьюшки раз-другой, да упал на грудь её девичью. Вот и стал бел платок чёрной силою.
А девица домой воротилася.
Прибрала тот платочек запазуху, пусть лежит до поры, до времени. В рукавах алу ленту спрятала, да его, колдовское зеркало.
А как время настанет нужное, в аккурат на Купальские игрища, так вплетет она ленту алую в свой веночек, что для гадания, пустит вдаль по журчащей реченьке, побежит за ним, любопытствовать, и, просыпав песку зелёного, призовет в него образ царевича. А какого? Да есть ли разница? Хоть царевича царства подземного, там народ повоспитаней нашего, так всегда говорили странники. Щи хлебают железными ложками, рыбку кушают мелкой рогатиной, и усы состригают наголо, дабы пиво с них в щи не капало.
А как образ в венке проявится, так словить его нужно в зеркальце, указать путь к сердечку девицы, да слова прошептать заветные…
Марья сызмальства многое ведала, много ей Аграфена сказывала: где растут посильнее травушки, где вода сама лечит хворюшки, где приметы людские верные, а где враки для малых детушек. Одного лишь не знала Марьюшка, что запрятала Агрофенушка от всех хворей и от молвы людской самого Ивана царевича. Оттого и не знала девица, что в их царстве жених имеется, оттого то и не пытался над своими людьми стать царицею. А теперь это дело сложное. Коль в душе его место занято, коли в мыслях его не спокойненько и на сердце заноза глазастая, проявить нужно хитрость великую, обвести вокруг пальца царевича, изловить его отраженьице, да избавиться от соперницы…
Глава 6
А меж тем, время деревенских гуляний настало. Средь поля столб тесаный вырос, гладкий, точно льдинка, да тёплый от летнего солнышка, точно внутри у него самого костёр разгорается. На столбу том колесо приделано, под самым небом, а на нём разные разности висят: и пряники с пирогами, и ленты алые, и бусы цветные, и ткани беленые, и платки расписные, и сапожки девичьи, красные.
– Ей-ей тебе эти сапожки достану! – слышалось со всех сторон.
То женихи деревенские своим невестушкам победу обещали, сапожки-то, всего выше да далече висели, достать их и ловкость и сноровка нужна великая. Вот они и бахвалились. И не столь перед невестами, сколь друг поперед другом, дескать, гляньте какой я удалец, на какую добычу замахнулся! Да только редко какому молодцу та добыча в руки давалась. Разве что кузнецу Игнатке в прошлом годе, да Потапу из соседнего царства, когда по государственным делам в деревню наведался, но то уж годка, эдак, три назад случилося, а более никого в деревне уж много лет припомнить не могли.
Вот и Иван-царский сын туда же. Развернул плечи, точно перья распушил, и ну бахвалиться!
– Погляди-ка, Купавушка, какие сапожки под самым небом висят, по твоим, душа, ноженькам томятся. Коли скажешь, вмиг их для тебя достану!
– Зачем доставать-то? Пусть другим достаются, а мне и в лапоточках неплохо. Пойдём-ка лучше глянем, как девицы Ваньку наряжают. – Усмехнулась Купава, да женишка к дальнему двору повела, где бабка Айка жила с внучкой своей, Аленушкой.
– Дык не мужицкое это дело, Ваньку наряжать. – Упёрся было царевич. – А вот вкрасть могу. Да спрятать так, что ни одна живая душа не найдёт.
– А разве не враки то? Разве не глупости людские?
Почесал Иван затылок, задумался.
– Глупости, али нет, да только акромя веселья от них вреда никакого, так что б не развлечься, косточки молодецкие не размять? Умыкну Ваньку и дело с концом!
– А раз так, то и взглянуть не грех, на того, кого ты у девок умыкнуть решил. Бежим скорей! Хочу и я к работе руки-то приложить!
Подле двора, на старом гладком срубе девицы собрались. Были там и Алёнушка с Марьюшкой, хоть и с поляны ушли после, и Зоряна, кузнецова дочерь, и Глаша с Парасей, сестрицы родные, и Варвара с Белоярой, сестрицы сводные. Красивые все, нарядные. Сидят, да украшениями на солнце поблескивают, не иначе весь прошлый вечор бусы старым лоскутом натирали, красоты ради.
Купава как подружкины украшения узрела, так руки к груди и потянула, огорчилася. И пошто только бусы свои не надела, много ведь их у ней? И с каменьями самоцветными, и жемчугами заморскими, и простые, из шишек, что ребятишки ей на сестрин день подарили. Только ведь её то решение было, год до замужества любовь искать ничем свои богатства да знатность не выдавая, никому ничего о себе не сказывать. Так она нянькам сказывала. Да только где ж её найдёшь-то, любовь ту? В реке не поймаешь, в огороде не вырастишь. Сама она отыскаться должна, прийти в белый рученьки, точно солнца рассветного лучики, согреть душеньку, растопить сердце девичье, да очи ясные его лишь очам в полон взять. Так, чтоб без очей любимых ни дня ни ноченьки проживать не хотелося, чтобы сердце при встрече из груди вырывалося, а в душе тепло разливалося.
А меж тем и году конец близится, а любови как не было, так и нет. Один лишь Иван – царёв сын, батюшкой в женихи сосватанный не то в награду, не то в наказание.
Попервой-то он Купавушке и вовсе не понраву пришёлся, больно уж чванливый да заносчивый. Сам себя выше других ставил, стариков не уважал, богов не славил, матушке родимой и той в ножки не кланялся, речи худые говорил, да не каялся, а после меняться стал, точно камень самоцветный в руках златаря знатного. И к люду простому добрее стал, и к себе честнее, и к самой Купаве ласковей. Да только не таяло девичье сердце. Не иначе в любовь Иванову не верило. И правильно что. Такой красавец только себя полюбить сможет, или такую вон, как Марьюшка, а не простушку деревенскую в лапоточках ношеных.
Вздохнула Купава, на Ивана взглянула, да словно ото сна пробудилася, сама себе подивилася, мысли-то будто и не её были! Будто чуром нашептаны.
Плюнула тогда Купава через плечо, как няньки учили, ухватила Ивана за руку, да со смехом к подружкам поспешила, скорей с того места, где нечистый в мыслях шалит. А кабы на подруженек глянула, так заметила бы как Марьюшка платочек махонький за пазуху прячет. Ну и что с того?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.