Ева Винтер – Забытый принц (страница 36)

«Пусть он пройдет мимо. Пусть пройдет мимо. Пусть пройдет мимо», – мысленно повторяла я, понятия не имея, каким именно богам нужно молиться в сложившейся ситуации.

Но принц не желал проходить мимо. Он остановился напротив и протянул руку. Я смотрела на нее так, словно его перчатка была отравлена. Страх во мне барабанил по ребрам, и я до сих пор не завопила только потому, что все звуки, спасаясь бегством, застряли у меня в горле колючим клубком.

Я поняла, что все еще смотрю на ладонь принца, и это длится чуть дольше, чем предполагают правила приличия. Благодаря невероятному усилию воли приняла ее. Он сжал мои онемевшие пальцы и повел в центр зала, а у меня при этом было такое чувство, что принц тащил меня на плаху и весь мир слышал, как скрипели под моими ногами доски.

Толпа перед нами расступилась. На лице каждой девушки был написан один и тот же вопрос: «Почему она?» Их взгляды стали невыносимыми. Мне казалось, что они сжирали мою душу.

Мы вступили в круг танцующих пар Императорской семьи. И я, и принц были одеты в черное, словно моя портниха сшила наряд еще и ему. Смотрелись мы, как черное пятно в голубой лагуне, но его это ничуть не смущало.

– У тебя такое лицо, словно ты обворовала Императорский тайник в разгар бала, – ухмыльнулся мужчина.

– У меня такое лицо потому, что я никак не рассчитывала, что в послужном списке наследника Империи значится такой занятный навык, как взлом замков, – язвительно парировала я. – В правящей семье его вместе с этикетом и танцами преподают?

Принц расхохотался.

– Трудное детство, – оскалился он. – Тяжело быть вечно вороном в семье лебедей.

Вот это уж точно.

– Почему… – неуверенно начала я. – Почему они так поступили с вами? Как можно отдать своего ребенка в качестве обеспечения мира, которого никто не мог гарантировать?

– Знаешь, практика браков по расчету не слишком сильно отличается от этого, но почему-то сей факт никто не берет в расчет, – уклончиво ответил принц.

– Ну это ведь брак… – начала я, но тут же замолкла. Сложно отстаивать точку зрения, которой сам не придерживаешься.

– Брак – это нечто гораздо большее, чем многие могут осознать, – отчеканил золотоглазый. – Люди, которые сходятся по любви, независимо от статуса, размера сокровищницы, наличия дара, возраста и происхождения, получают гораздо больше тех, кто вынужден выбрать пару по расчету. И дело вовсе не в том, что «с милым рай в шалаше», и все такое. Нет. Дело в том, что истинная любовь способна на удивительные вещи. Люди, живущие в любви, делают друг друга сильнее, поддерживают, стараются быть лучше день ото дня. Это их ставит на порядок выше. Цели, к которым они стремятся, – чистые и светлые. Такие пары живут в гармонии и делают мир лучше, напитывая его светлыми эмоциями. А вот те, кто пренебрегает своим сердцем в пользу выгодного брака, загоняют себя в угол. Разве можно считать выгодным то, что не приносит счастья? Они живут бок о бок с тем, кого ненавидят или презирают, испытывают каждый день лишь раздражение, злобу и неприязнь. Что такие пары могут передать своим детям? Но никто не придает этому значения. Они прожигают свою жизнь и сеют вокруг тьму. Они не видят вокруг ничего хорошего, потому что сами ни на что хорошее не способны. И так живет большая часть мира. Поэтому на фоне навязанного брака обычный кровный обмен не кажется чем-то слишком ужасным. Что скажешь?

– Скажу, что, судя по всему, вашим вторым любимым предметом после уроков по вскрытию замков была философия.

– Нет, фехтование. И только потом философия. – Он ослепительно улыбнулся.

– Занятно, – выдавила я, кожей ощущая на себе чужие взгляды. Мне было так неловко, словно я танцевала нагая.

Хотелось спросить у принца по поводу магического рисунка, тайну которого он обещал поведать, но язык не поворачивался.

Танец подходил к концу, и в него вступили остальные пары, заключили нас в кольцо. Сквозь толпу я заметила Эридана. Он смотрел прямо на меня и принца. Его лицо ничего не выражало, словно фарфоровая маска, но в глубине глаз плясала тьма. Этот взгляд пугал до дрожи, до всхлипов, до остановки сердца. Но все равно я напряженно смотрела, смотрела, смотрела, смотрела. Его глаза были – словно морская бездна, в которой прятались чудовища, и я медленно опускалась на самое дно. Туда, где нет света, кислорода, а давление разрывает голову на части.

Внезапно Эридан взял за руку свою рыжеволосую спутницу и направился к выходу в парковую аллею. Внутри меня что-то разбилось, и этот звон, должно быть, слышал весь зал.

«Я с легкостью могу отнять твою жизнь и все, что тебе дорого», – грохотали в моей голове слова Райндхарда, который за столь несущественный отрезок времени наглядно продемонстрировал, что и правда способен разрушить мой мир до основания. Хотя не могу сказать, что до этого момента у меня имелись хоть какие-то сомнения на сей счет.

Он сломал мое представление о самом себе и о моем доме. А я стоял на руинах крепости, которую считал неприступной, и заново учился дышать. Бог с такой легкостью играл людьми и их сознанием, что во мне начинали закрадываться подозрения, а действительно ли я – это я? И действительно ли мои мечты – это мои мечты? Что, если все это было не по-настоящему? Что, если все вокруг было лишь обманом? Что, если она тоже лишь обман?

Я взглянул на Эйлиин. Видеть ее рядом с Райндхардом было невыносимо, но я продолжал смотреть. Бог что-то говорил, а растерянный взгляд девушки скользил по узорам на полу. Внутри меня растекалась ярость.

Нет. Даже если весь мой мир обман, она – это единственное, что в нем было настоящего.

Райндхард поймал мой взгляд, когда, кружась в танце, девушка повернулась ко мне спиной, а он – лицом. Его глаза лихорадочно блестели, а губы расползлись в победной улыбке. Не сводя с меня взгляда, он делал вид, что склоняется к волосам Эйлиин и с наслаждением втягивает запах.

Сжигающая меня изнутри злость обернулась леденящим ужасом.

Он знал о том, что я чувствую к ней. Проклятье Черной Бездны, разумеется, знал. Знал и собирался обернуть это знание против меня. О чем я только думал? Я должен сделать что-то. Я должен остановиться. Должен вырвать эти чувства из своей души и закопать их в Запретных Землях. Там, где они никогда не смогут прорасти.

Вырвать и закопать. Вырвать и закопать. Пока не поздно.

Да, именно так я и должен сделать, но вместо этого я просто стоял и продолжал смотреть на нее, не в силах оторваться.

Что, если уже поздно?

Они развернулись в танце, и бог оказался ко мне спиной, а Эйлиин лицом.

Не смотри на нее. Не смотри на нее. Не смотри на нее.

Девушка подняла глаза и поймала мой взгляд. Мое сердце было листом бумаги, что безжалостно смяли в ладони.

Я схватил под локоть шестьсот шестьдесят четвертую и вышел из зала, чувствуя спиной взгляд Эйлиин. Она понятия не имела, каких усилий мне стоило не обернуться.

Я ненавидела шумные сборища, потому что нигде не чувствовала себя такой одинокой, как в центре красивой, наряженной толпы. После танца с принцем на меня поглядывали так, что я кожей чувствовала, как велики шансы «нечаянно» напороться на чей-нибудь отравленный клинок. При таких раскладах выходить в полуосвещенную парковую аллею было не самым лучшим решением, но я больше не могла находиться в этом зале. Он напоминал стеклянный гроб, в котором меня похоронили заживо.

Проскользнув через украшенную позолоченным плющом арку, я очутилась на улице. Свежий воздух ласкал лицо прохладой и приносил запахи цветов. Разноцветные мерцающие гирлянды разгоняли ночную темноту и позволяли теням очерчивать предметы вокруг, придавали им более таинственную форму. Я брела вдоль изгибающихся парковых улочек, мощенных белым камнем и украшенных подстриженными кустами в виде оленей и волков. Над головой нависали изогнутые ветви белоцвета.

По дороге мне то и дело встречались влюбленные парочки, прогуливающиеся по парку, которые словно специально выставляли свое счастье напоказ. Красовались им, как дорогими украшениями, без слов говорили о том, чего у меня не было. Я смотрела на их сияющие улыбки, сцепленные руки и чувствовала, как боль проворачивалась между ребрами, словно клинок.

Всю жизнь я непреклонно утверждала, что мне никто не нужен, огрызалась, отпугивала людей и всех сторонилась. Но это, скорее, были мои завуалированные мольбы о помощи. Где-то в глубине души я отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то держал мою руку и говорил, что все будет хорошо. Чтобы кто-то понимал мое молчание и шутки. Кто-то, кому не нужно будет объяснять, что я имела в виду или что хотела сказать, ведь он поймет меня, даже если я не выговорю часть слов.

Мне не нужно быть центром внимания, иметь кучу друзей и полмира в придачу. Достаточно всего лишь одного… Разве это так много?

Но я так сильно боялась признаться в этом, что пыталась скрыть это даже от самой себя. Я всегда считала, что нахожусь в достаточной гармонии с самой собой, чтобы не нуждаться в ком-то постороннем. Но порой наступали моменты, когда, закрываясь в комнате, я сползала по стене, чувствуя, что рассыпаюсь на части. А собрать меня было некому. Я никогда не завидовала чужому счастью, но всегда чувствовала боль, когда видела его.

Я бессознательно брела по аллеям и вышла к маленькому озеру. В его центре возвышалась искусная статуя богини любви Нэндэг. Ее платье словно трепетало на ветру, как и распущенные волосы. Голову венчала божественная корона из золотых игл, вырастающих из золотого тернового венка с вплетенными розами. Руки – раскрыты в стороны, словно она хотела обнять весь мир, а прекрасное лицо сияло улыбкой, от которой становилось тепло на душе. Озеро было усыпано лепестками роз, как дань богине любви, и окружено белоцветом, как оградой. Ветки деревьев накрывали озеро, как белый купол.