Ева Валетти – Вернуться, чтобы снова полюбить (страница 2)

– О! – выдавила я что-то среднее между поздравлением и икотой. – Здорово! Катя… Звучит… солидно. – Солидно? Боже, что за чушь я несу! – То есть, приятно! Рада за тебя! – добавила я с фальшивой бодростью, хватая салфетку и с остервенением вытирая несуществующие пятна со стола. И какое мне до этого дело? – Надеюсь, она не ревнивая? А то я тут возникла из ниоткуда.

Ваня фыркнул. На сей раз почти по-человечески.

– Катя ревнует только к недостигнутым квартальным планам. У неё свой бизнес. Мы… практичная пара.

«Практичная пара». Как ледяная глыба. Никакого намёка на безумные школьные поцелуи за забором или ночные заплывы при луне. Просто «практичная пара». Мне почему-то стало грустно. И немного обидно. За него? За себя? Непонятно.

– Помнишь, как мы в одиннадцатом классе украли лодку у того вечно пьяного дядьки? – выпалила я, отчаянно цепляясь за прошлое, как за спасательный круг. – Хотели доплыть до Дивноморского. А потом ты так испугался медузы, что выпрыгнул за борт, а лодка уплыла?

На лице Вани мелькнула тень улыбки. Настоящей, старой.

– Это ты кричала: «Морское чудовище!» А я просто… подыграл. А лодку потом выловил Семёныч. И мы целую неделю мыли ему катер за молчание. – Он покачал головой. – Безумные были времена.

– А помнишь, как ты пытался угостить меня пирожным в столовой? – засмеялась я, чувствуя, как лёд чуть-чуть тронулся. – Я тогда сказала, что оно похоже на резиновую перчатку после уборки? И ты так расстроился, что съел его сам?

В глазах Вани промелькнул знакомый огонёк. Тот самый, что когда-то меня гипнотизировал.

– А ты смеялась и говорила, что я теперь настоящий морской волк.

Мы переглянулись. На миг исчезли все прошедшие годы. Были только мы, море и глупые воспоминания. Ваня откашлялся, и момент растаял, словно морская пена.

– Так какие планы, русалка? – спросил он, возвращаясь к деловому тону. Наши блюда прибыли и выглядели… внушительно. – Кроме того, чтобы загорать и дразнить чаек?

Я ковыряла вилкой что-то щупальцеобразное. Сказать честно? Или продолжать валять дурака?

– Работу искать, – вздохнула я, отодвигая самое подозрительное щупальце. – Кем-нибудь. Официанткой? Продавцом сувениров? Дрессировщицей чаек? Вакансии, думаю, найдутся. Главное – не в Москву обратно.

Ваня отпил воды. Потом поставил стакан с таким видом, будто принимал судьбоносное решение.

– У меня свой отель. Небольшой, но… приличный. На первой линии. – Он помедлил. – Мне нужна личная помощница. Моя уходит в декрет. Обязанности: расписание, звонки, мелкие поручения, иногда – усмирение особо буйных постояльцев. Оплата достойная. Соцпакет. Вид на море из окна кабинета.

Я чуть не подавилась кусочком осьминога. Личная помощница? Ему? После всего? После «практичной» Кати?

– Вань… – начала я осторожно. – Это… неожиданно. Спасибо, конечно, но… – Я искала слова. – А Катя? Она не будет против? Ты же говорил… ну, про практичность, но всё же… Бывшая девушка в качестве помощницы? Похоже на сюжет для плохого сериала.

Ваня посмотрел на меня с лёгким недоумением, будто я спросила, не будет ли против его золотая рыбка.

– Кате без разницы, кто отвечает на мои звонки и напоминает о совещаниях, – сказал он ровно. – Личная помощница – это должность, Маш. Не статус. Просто… функциональная единица. Будь то ты, или кто-то другой. Главное – чтобы работа делалась.

«Функциональная единица». Ох, как резануло! Я почувствовала себя этим самым щупальцем на тарелке – нелепым, лишним и обильно политым чесночным соусом унижения. Он предлагал работу из жалости? Из ностальгии? Или просто потому, что я первая подвернулась под руку?

– Я… – Я отпила воды, пытаясь проглотить комок в горле. – Мне нужно подумать. Это же серьёзно. И неудобно как-то… пользоваться старой дружбой.

– Дружбой? – Он поднял бровь. – Я предлагаю работу по деловому знакомству. Ты когда-то умела организовывать хаос. Помнишь выпускной? Ты одна справилась, когда диджей напился, а торт чуть не уронили в бассейн. Надеюсь, навыки не растеряла. А «неудобно»… – Он махнул рукой. – Забудь. Это бизнес.

Он глянул на часы. Деловой акуле пора плыть дальше. Морской коктейль внезапно потерял всякий вкус.

Я смотрела на него, на его безупречный пиджак, на холодную уверенность, на этот ресторан, где счёт, наверное, равнялся моему месячному бюджету. А потом – на персиковую сумку – символ московского краха. На что я рассчитывала? Что вернусь, и всё будет как раньше? Что Ваня всё ещё тот парень с растянутой футболкой, который впадал в транс при виде моих дурацких кудрей? Да и не к нему я ехала вовсе…

Он прав. Это бизнес. А я – функциональная единица.

– Ладно, – сказала я, заставляя себя улыбнуться. Широко, по-русалочьи. Пусть не узнает, насколько я уязвлена. Пусть думает, что я тоже практична. – Должность личной помощницы, «усмирительницы хаоса» звучит заманчиво. К тому же, всё, что раньше связывало нас с Иваном, давно поросло мхом. – Берусь. Когда выходить?

Ваня кивнул, удовлетворённо. Никаких лишних эмоций.

– Завтра в десять. Адрес пришлю. Не опаздывай. – Он подмигнул.

– Не опоздаю, капитан, – отсалютовала я вилкой, глядя, как он расплачивается картой.

Море сверкало, беспечное и бескрайнее. А я чувствовала себя маленькой лодочкой, которую только что взяли на буксир. Не разобьёт ли меня о скалы его «практичности»? Не утону ли в холодных морских глубинах его глаз?

Завтра в десять. Начало новой, странной и неловкой главы. С видом на море. И с первой любовью в роли босса. Что может пойти не так?

Глава 2

Дверь родительского дома захлопнулась за мной, как крышка сундука, где хранятся все мои детские страхи и надежды.

Тишина. Та самая – знакомая до боли, густая, неподвижная, нарушаемая лишь тиканьем старых часов в гостиной и птичьим пением за окном.

Я остановилась посреди своей комнаты. Той самой – с обоями в мелких розочках, которые когда-то казались верхом элегантности, а теперь больше напоминали разросшуюся грибницу.

Москва. Сергей. Иван. Работа…

Чувствовала себя выброшенной на берег после десятибалльного шторма – мокрой, обессиленной, с лёгкой тошнотой от солёной воды и собственной глупости.

– Машенька? – Дверь приоткрылась, и в щель пробрался мамин нос, озабоченный и вечно любопытный. – Пришла? Есть хочешь? Я курочку запекла, с картошечкой… Сливки остались, свежие…

– Спасибо, мам, не хочу, – выдавила я улыбку, стараясь не смотреть ей в глаза. В них всегда читался немой вопрос: «Ну и что ты там натворила в своей Москве?» – Я… я просто устала. Очень.

– Ну как же не хочешь? – Следом за носом в дверь втиснулась голова. Мама окинула меня взглядом с ног до головы, с выражением эксперта на лице. – Худющая! Как щепка. И бледная. Столичный стресс, небось. Ладно, поешь потом. Отдохни.

Она ушла, оставив за собой шлейф ароматов запечённой курицы и материнской тревоги. Я вздохнула. Отдохнуть? Ха! Мне нужно было не отдыхать, а продышаться. Вырваться из этого розового плена воспоминаний.

Я выскользнула через кухню в сад. О, наш сад! Маленький оазис хаоса и ароматов, зажатый между домом и каменным забором. Воздух здесь густой, как сироп, пропахший магнолиями, розами и влажной землёй после вечернего полива. Фонарики-гирлянды, висящие на ветках старой яблони, мигали, как стайка заблудившихся светлячков. Я прошла по узкой дорожке, выложенной неровной плиткой (папа когда-то клал «для души», а не по уровню), мимо кустов буйно цветущих гортензий, к самому сердцу сада – старой беседке.

Наше семейное святилище. Деревянные стол и лавки, потрескавшиеся от солнца и времени. А сверху – настоящий шатёр из виноградной лозы. Листья, огромные, тёмно-зелёные, создавали плотный, дышащий полог, сквозь который ближе к ночи пробивались лишь отдельные лунные блики и огоньки с улицы. Здесь всегда было прохладно и уютно, как в гроте. Я плюхнулась на лавку, спиной к дому, лицом к забору. Закрыла глаза.

Москва всплывала в памяти обрывками. Бесконечные метро-толкучки, где тебя прессуют, как сардину в банке, только без масла. Офис с вечно гудящими кондиционерами и фальшивыми улыбками коллег. Хотя, где этого нет.

Сергей… Его самодовольная физиономия, когда он рассказывал о своих «гениальных» инвестиционных схемах. Руки, которые так уверенно лежали на моей талии, пока он незаметно выводил наши общие деньги на какой-то сомнительный криптокошелёк. А потом – пустота. Город, внезапно ставший чужим. Звонки в полицию, которые ни к чему не привели. Слёзы в подушку в съёмной комнатке на окраине, под аккомпанемент соседского перфоратора. И эта гнетущая мысль: «Зачем? Зачем я всё это затеяла?»

Только вот жемчуг оказался подделкой.И я сбежала. Как та самая русалка, что собрала свой жемчуг – вернее, то, что от него осталось – и уплыла, не удостоив и его последним взмахом хвоста.

А потом – Иван. Ваня в своём «корабле», сверкающем, будто акулий зуб. Ваня с его холодными глазами-глубинами и «практичной» Катей. Ваня, предлагающий стать его… функциональной единицей. Фу-у-у. До сих пор передёргивало. Я согласилась. Просто потому, что персиковая сумка не оставляла выбора.

– О чём задумалась, доченька моя? – Мамин голос раздался прямо над ухом. Я вздрогнула. Она подкралась бесшумно, как кошка, несущая в зубах тарелку с курицей. – Поешь. Стемнело уже. Сидишь тут, как сова. Уже думала, как жизнь налаживать будешь?