Ева Вальд – До вскрытия (страница 6)

И это значило, что пора включаться. Очищать кофе-машину. Надевать рубашку. Перезаряжать диктофон.

Потому что Хименес Моралес не жил ради жизни. Он жил ради моментов, когда истина распадается на части, и только он умеет собрать её снова.

Он не был женоненавистником, но скептически относился к «чрезмерной инициативе». Особенно, если она исходила от младших сотрудников. Особенно – от тех, кто считал, что может раскусить дело по одному взгляду.

Когда он впервые услышал фамилию Орлова, он только хмыкнул:

– Эта, что с собаками? Волонтёрша с губами?

А когда узнал, что она интересуется телом с пляжа, он только вздохнул.

– Очередная фантазия. Женская интуиция – это когда фактов нет, но надо что-то почувствовать.

Он пришёл в участок ближе к двум дня. В мятой рубашке, не бритый, с лёгким перегаром – но всё равно, каким-то чудом, от него не несло отторжением. У него было то самое обаяние, которое не купишь – ленивая харизма, как у уставшего бармена, который уже видел всё, но всё ещё может улыбнуться, если ты платишь наличными.

На рабочем столе его ждали две папки: первая – рутинное дело о краже в супермаркете, вторая – обновления по неустановленному трупу мужчины без печени. Он потянулся, взял вторую, пролистал без интереса. Всё, что нужно было знать, он уже знал: печень удалена, хирургически, чисто. Всё остальное – крошки.

– Значит, какой-то псих решил собрать анатомическую коллекцию, – пробормотал он себе под нос. – Ну не каннибал же.

Он не знал ещё, что думает по этому поводу. Убийство выглядело как нечто слишком чистое. Без надрыва, без истерики. Профессионально. Но кому нужна человеческая печень?

Пока он не знал ответа. А значит – он не суетился.

Кати он не ждал. Но она появилась – в шесть вечера, на фоне ржавого неона над дверью, с открытым блокнотом, в джинсах и чёрной майке. В ушах её звенели те самые массивные кольца, а глаза сияли странным напряжением.

– Моралес, можно вас на минуту?

Он посмотрел на неё с выражением человека, которому только что предложили добровольно пойти на зубного.

– Только если ты принесла выпивку.

– Нет. Я принесла информацию.

Он не встал. Остался сидеть, откинувшись в кресле.

– Слушаю.

Катя подошла ближе, достала блокнот, открыла страницу, и начала:

– Я была у лагеря. Вчера. Просто послушала, что говорят дети. Они говорили, что Луис – мальчик, который умер – жаловался, будто во сне ему сделали укол. В плечо. А наутро у него жутко болела голова. Он слышал шум, гул. И говорил, что боится «волков». Это его слово – волки.

Моралес слушал, не перебивая. Он даже не моргнул.

– И?

– Вы не находите это странным? Ребёнок умер от «почечной недостаточности». Но никто не сделал вскрытие. Мать отказалась. А Луис буквально накануне говорил, что его как будто укололи.

Моралес вздохнул. Медленно. Театрально. Потянулся к пепельнице, которой не было. Затем к карандашу. Покрутил его в пальцах.

– Ты знаешь, сколько подростки говорят чуши? Я в двенадцать лет верил, что моя соседка – ведьма, потому что у неё было три кошки и она не улыбалась.

– Это не чушь, – отрезала Катя. – Я видела, как они говорили. Они не врали. Они испуганы. А ещё – это второй труп за неделю. Первый – мужчина без печени. Второй – ребёнок с тем же отказавшим органом. И ты не находишь, что это… как бы… связано?

Моралес усмехнулся.

– Ты сама сказала: отказала печень. Не удалена. Не вынута. А пуговицу на пляже мог принести кто угодно. Бомж, собака, ветер. Лагерь – это логистика, мусор, дети, персонал.

Он замолчал, и Катя поняла, что сейчас последует вывод.

– Тебе хочется, чтобы это было делом. Интересным. Потому что ты устала от пьяных туристов и драки у баров. И это нормально. Но мы – не в сериале. Это жизнь. А в жизни дети умирают. И не всегда – по чьей-то воле.

Катя стояла молча. Упрямо.

– Я понимаю, – сказала она. – Но я прошу тебя не списывать это в архив.

– Оно уже в архиве, – отрезал он. – Но я присмотрюсь, ладно? Если всплывёт ещё один труп – ты получишь моё личное извинение и бутылку вина. Хорошего, не как мой ром.

Катя сжала блокнот и пошла к выходу. Уже в дверях она обернулась:

– Моралес, иногда подозрения – это не фантазии. Это защита. Просто никто её не принимает всерьёз, пока не становится поздно.

Он посмотрел ей в спину, когда она ушла. И только потом, когда она скрылась за углом, произнёс почти шёпотом:

– Пусть ты ошибаешься, девочка. Ради всех.

Глава 7. Сердечная линия.

Отпуск начался с молчания.

Катя проснулась не от будильника, а от солнца, которое медленно наползало по комнате, скользя по белым шторам. В квартире стояла тишина, и впервые за много дней не нужно было никуда спешить. Не нужно было надевать форму, не нужно было проверять электронную почту, отвечать на сухие сообщения начальства или сталкиваться с вежливым равнодушием коллег.

Просто солнце. Просто тишина. Просто она сама.

Катя провела ладонью по лбу, скинула тонкое покрывало и надела майку. На кухне закипел чайник, и на плиту легла любимая сковорода с овсянкой и медом. Она любила такие утра – когда у тебя есть ты, тёплая еда и ни одного приказа.

Через сорок минут она была уже в приюте. Лежала на тёплом полу, пока один из самых старых псов – Тито, черно-белый метис с обрубленным ухом – положил свою морду ей на колени. Катя гладила его мягко, почти ритмично, будто его дыхание и её собственное синхронизировались.

– От тебя хотя бы никто не требует рапортов, – прошептала она.

Она проводила весь день среди собак, помогая с кормлением, прогулками, уборкой. Сменила кроссовки, не следила за волосами, не смотрела в телефон. Ей казалось, что, наконец, всё немного утихло внутри. Что за последний месяц тревога, копившаяся с каждым «естественным» трупом, ушла хотя бы на время.

Прошла неделя. Семь дней без формы. Без протоколов. Без «Орлова, ко мне». И Катя уже почти поверила, что можно выдохнуть.

Почти.

Телефон зазвонил в 6:13 утра.

Катя взяла его вслепую, даже не открыв глаз. Только когда услышала голос, пришло пробуждение:

– Ну что, Орлова, как проходит отпуск?

– Моралес? – её голос был хриплым, ещё не разлепившимся от сна. – Что случилось?

– У нас дежавю. Женщина. Мёртвая. Без сердца. Совсем. Как с тем мужчиной, помнишь? Только не печень, а сердце. Почти хирургическая точность. Всё чисто, красиво. Ты же любишь совпадения?

Катя села в кровати. Пульс подскочил.

– Где?

– Пляж у «Санта Мария». Закрытая бухта, вилла. В охраняемом секторе. Личность пока устанавливаем. Похоже, туристка или эмигрантка. Но главное – сердце, Катя. Его просто нет.

Моралес сделал паузу. Потом добавил с привычной ленцой:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.