Ева Уайт – Дочь ярла (страница 8)

– НАПАДЕНИЕ! С юга! «Крылья Ночи»! Они прорвались через заслон! Горят склады!

Хаос. Ярл схватил свой топор. Старейшины и воины бросились к оружию. Хальдор выхватил меч, его страх мгновенно сменился боевой яростью. Эйра автоматически схватилась за рукоять «Ледяного Зуба». Адреналин заглушил все – стыд, страх, ярость на Хальдора, мысли о Рагнаре. Враг у ворот! Скарсхейм в опасности!

Она выбежала из длинного дома следом за отцом. Воздух был горьким от дыма – настоящего, густого, черного. С южной окраины поселения, где стояли амбары и кузница, вздымались языки пламени, оранжево-красные на фоне серого неба. Слышался дикий боевой клич, звон стали, крики раненых. Фигуры в черных плащах с вышитыми серебром стилизованными крыльями на спине метались в дыму, сражаясь с воинами Скарсхейма.

– Ко мне! – ревел Торгрим, ведя своих верных воинов к месту боя. Эйра бросилась следом.

Но проходя через центральную площадь, она невольно бросила взгляд на клетку. И замерла.

Рагнар стоял. В своей тесной, грязной клетке, он стоял во весь рост, держась за жерди. Его рана… она была видна сквозь разорванную рубаху. И она… действительно затягивалась. Не полностью, но ужасный разрыв от секиры Бьярна покрылся темной, блестящей коркой, воспаление спало. Но не это было самым страшным.

Он смотрел. Не на бой. Не на пожар. Он смотрел прямо на нее. Сквозь дым, сквозь расстояние. Его глаза… Бьярн не соврал. Они горели. Не крошечными искрами. Яркими, холодными синими пламенами, освещающими его изнутри. Как два осколка полярного сияния, вставленных в глазницы. И в этом взгляде не было ни боли, ни вызова. Было… предвкушение. И знание. Как будто он ждал этого нападения. Как будто знал, что «Крылья Ночи» придут. За ним? За когтем? За ней?

Их взгляды встретились. И в этот миг Эйра почувствовала это снова. Ярче, чем когда-либо. Тонкую, раскаленную до бела нить. Она протянулась от его синих пламен прямо к ее груди, к самому сердцу. И по ней ударил ток – не боли. Жары. Силы. Желания. И страха. Дикого, первобытного страха.

«Он… зовет! Он… в тебе!» – эхом прозвучали слова вёльвы.

Рагнар медленно, едва заметно, кивнул ей. Как союзнику. Как сообщнику по этой безумной связи. И губы его шевельнулись, формируя беззвучное слово: «Буря…»

– ЭЙРА! – рев отца вырвал ее из гипноза. – ВПЕРЕД! ИЛИ ТЫ С НИМ ЗДЕСЬ ОСТАНЕШЬСЯ?

Она рванулась прочь от клетки, от его пылающего взгляда, от этой жгучей нити. Она бежала к огню, к крикам, к врагу, которого видела, которого могла убить. Бежала от врага невидимого, который был внутри нее и в клетке на площади. От связи, которая была страшнее любого меча. От запретного влечения к тому, кто должен был быть только ненавистью и смертью.

Но бежать было бесполезно. Она знала. Буря, которую она развязала, наконец накрыла Скарсхейм. И Рагнар, пленник с горящими синими глазами, стоял в самом ее эпицентре. А она была с ним накрепко связана огненной нитью страха, ненависти и чего-то еще, бесконечно более опасного. Их битва только начиналась и ставки в ней были выше жизни и смерти.

Глава 6

Ад. Скарсхейм горел. Черный, едкий дым, пропитанный запахом горящего зерна, дерева и плоти, застилал небо, превращая рассвет в зловещие сумерки. Языки пламени лизали стены амбаров, перекидывались на крыши ближайших домов. Дикие вопли культистов «Крыльев Ночи» смешивались с боевыми кличами защитников Скарсхейма, стонами раненых, треском рушащихся строений и яростным ревом ярла Торгрима, рубившего врагов своим огромным топором.

Эйра мчалась сквозь этот хаос, «Ледяной Зуб» в руке был продолжением ее ярости. Она рубила наотмашь, не разбирая, вкладывая в каждый удар весь стыд, весь страх, всю бессильную ярость последних дней. Черные плащи с серебряными крыльями мелькали перед ней, клинки блестели всквозь пелену дыма, словно искрящиеся звезды в ночном небе, пробирающиеся сквозь туманность галактик. Она парировала, била, пинала, чувствуя, как горячая кровь брызгает на лицо и руки. Но ее истинная цель была не здесь. Она рвалась сквозь бой, к центру площади. К клетке. К нему.

«Он… зовет! Он… в тебе!» – слова вёльвы висели в ушах, как проклятие. И эта нить… она была реальна. Раскаленная игла в груди, тянущая ее неумолимо к клетке. Она чувствовала его – его присутствие, его ожидание. Как будто он знал, что она придет.

– Эйра! Ты куда?! – Хальдор, весь в крови и саже, схватил ее за руку, едва не выбив меч. Его глаза горели не только боем, но и подозрением. – Бой здесь! Не к этому чертову скверному псу!

Она вырвалась с такой силой, что он отлетел в сторону.

– ОТСТАНЬ! – проревела она, не оглядываясь, и ринулась дальше, сбивая с ног зазевавшегося культиста плечом.

Площадь предстала перед ней как картина Апокалипсиса. Дым клубился, огонь пожирал деревянные постройки по краям. И в центре – клетка. И он. Рагнар.

Он стоял, держась за жерди, но уже не слабым пленником. Он был напряжен, как лук перед выстрелом. Его глаза – те самые синие пожары – пылали в дыму, как маяки безумия и силы. Он смотрел не на бой, а сквозь него. На группу культистов, прорвавшихся к клетке. Их было пятеро. Ловкие, жестокие, с кинжалами и короткими топорами в руках. Они рубили цепи и замки клетки с яростной целеустремленностью. За ним. Они пришли за ним.

Их предводитель, высокий и тощий, с лицом, скрытым капюшоном, но с горящими фанатичным огнем глазами, заметил Эйру. Он что-то крикнул своим, указывая на нее клинком. Двое культистов развернулись, готовясь принять ее удар.

В этот момент Рагнар двинулся словно хищник, а не как раненый зверь. Он рванул на себя ослабевшие жерди клетки с нечеловеческой силой. Дерево треснуло с оглушительным грохотом. Он вывалился наружу, падая на колени, но мгновенно вскочил. Цепь, все еще болтавшаяся на его торсе, звякнула. Он был свободен. Или почти свободен.

– Рагнар! Ключ! – завопил предводитель культистов, протягивая руку. Но не для помощи, а для чего-то другого.

Рагнар взглянул на него. В синих глазах мелькнуло нечто сродни презрению, ненависти, но не послушанию. Вместо ответа он резко развернулся и бросился прочь от клетки в противоположную сторону, чем обескуражил своих спасителей. К узкому проходу между горящими домами, ведущему к задним воротам поселения и дальше – к лесу и горам.

– ВЯЖИТЕ ЕГО! – взревел предводитель. «Крылья Ночи» бросились в погоню, забыв про Эйру.

Ярость, чистая и первобытная, затопила Эйру. Он убегал! От нее! От них всех! Используя нападение своих же проклятых союзников! Используя хаос, который, возможно, сам и спровоцировал своими загадками! И эта нить в груди рванулась вслед за ним, жгучая и неумолимая.

– НЕТ! – закричала она, не зная, кому адресован крик – ему, культистам или самой себе.

Она ринулась вперед, опережая черные плащи. Ее ноги, подстегиваемые адреналином и яростью, несли ее с бешеной скоростью. Она видела его спину – широкую, мощную, но движущуюся с неестественной резкостью. Он был ранен! Он был слаб! Но он бежал!

Рагнар нырнул в проход между пылающими домами. Жар был невыносим, дым ел глаза. Эйра, не раздумывая, последовала. Пламя лизало ее доспехи, искры жгли кожу лица. Она выскочила с другой стороны, на открытое пространство за поселением. Перед ней – поле, уходящее к темной стене леса. И он – уже в сотне шагов, бегущий к спасительным деревьям, цепь на нем блестит в бликах пожара.

За ней раздались крики – культисты вырвались из огненного коридора. Стрела просвистела мимо ее уха.

– Он мой! – проревела Эйра через плечо, не останавливаясь. – Идиоты! Я его ДОБЬЮ!

Она не знала, поняли ли они, поверили ли. Но она мчалась. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с бешеным стуком сердца и хриплым дыханием. Она сокращала дистанцию. Он бежал, но его движения были неровными, сбивчивыми. Возможно, его беспокоила раненая нога, или истощение в результате закключения и раны, или в его крови был яд, как и у Эйры несколько дней назад. Она видела, как он споткнулся, едва не упал. Еще немного!

Они достигли опушки леса. Рагнар нырнул под низкие ветви елей. Эйра – следом. Лес встретил их мраком и тишиной, контрастирующей с адским грохотом позади. Но тишина была обманчива. Над верхушками деревьев завывал ветер, предвещая бурю. Небо, видневшееся сквозь кроны, было свинцово-серым, тяжелым. Холодный воздух пробирал до костей.

Эйра бежала, ориентируясь на шум его шагов, на треск ломаемых веток, на эту проклятую нить, тянущую ее вперед. Лес становился гуще, склоны круче. Они поднимались в гору. Дождь, ледяной и резкий, начал стегать по лицу. Шторм набирал силу.

Она увидела Рагнара снова. Он остановился на краю небольшой поляны, ведущей к обрыву. За обрывом – узкая, бурная река, пенящаяся на камнях. Моста не было. Он стоял спиной к ней, тяжело дыша, опираясь руками о колени. Его плечи вздымались. Цепь висела тяжелым грузом. Он был в ловушке.

Эйра замедлила шаг, выходя на поляну. Дождь хлестал ее по лицу, смешиваясь с потом и сажей. «Ледяной Зуб» был тяжел в руке, но рука не дрожала. Только эта нить в груди пульсировала, жгла.

– Это конец, Рагнар, – выдохнула она, приближаясь. Голос звучал хрипло от бега и дыма. – Бежать некуда.

Он медленно выпрямился, повернулся. Его лицо в полумраке шторма было бледной маской. Но глаза… Синие пламена пылали ярко, как никогда. Они не выражали страха. Только усталость. И вызов, все тот же вечный вызов.