Ева Туманова – Невеста для чудовища (страница 35)

— Да неужели? — выпалила я, ощериваясь в каком-то зверином оскале — Тогда почему я понимаю, что Дубовский вас прикончит, а вы нет?

Аркадий присел передо мной на корточки. Глаза его лихорадочно блестели. Мы были в каком-то не то сарае, не то заброшенном складе, с заложенным кирпичами окном и хлипкой деревянной дверью. В полу зияли щели, по углам валялись ржавые детали механизмов и тёмные кучки прелых опилок. Волосы мои зашевелились на затылке, когда краем глаза я прихватила люк под окном. Здесь есть подвал.

— Пугать решила? — Он засмеялся тихим, каким-то полубезумным смехом. — Мы и так пуганные. А теперь рассказывай, девочка, как ты получила главную роль в сегодняшнем представлении.

Вот как. Значит, не всех обманула сусальная позолота роскошной свадьбы. Но я всё ещё не понимала, нафига козе баян. То есть, нафига явно слетевшему с катушек мужику моя дружеская компания.

— О чём это вы… — начала я и замолчала. Трудно играть в несознанку, когда под подбородок тебе упирается пистолетный ствол.

— Ещё раз. Теперь подумай над ответом хорошенько. Я прекрасно знаю, зачем Максим всё это затеял, какая сделка намечена, какие деньги на кону. От тебя сейчас требуется только одно. Расскажи-ка, девочка, почему он женился именно на тебе.

Чем страшнее мне становилось, тем больше наглости пёрло наружу. А сейчас мне было страшно, как никогда в жизни.

— Так может, не меня нужно было сюда тащить, а Дубовского? — хрипло сказала я, с трудом дыша. — Я что, по-вашему, могу ему в голову залезть?

— Я же сказал, подумай над ответом. — Он надавил сильнее, вынуждая меня запрокинуть голову далеко назад. Мышцы шеи отозвались болью.

— Да какая вам разница? Чего вы добиваетесь вообще?

— Сделка не должна состояться. — Аркадий встал, наклонился надо мной, заглядывая в лицо. На губах его играла жуткая ухмылка. — Ни в коем случае.

— Так всё-таки, дело в деньгах, — я не удержалась от шпильки.

Аркадия перекосило.

— Эта мразь убила моего сына, — прорычал он с такой ненавистью, что я перестала дышать и зажмурилась. Он орал мне прямо в лицо, брызжа слюной. — Единственного ребёнка, моего мальчика. Ты хоть понимаешь, что это значит, потерять ребёнка?! Ждать, что сейчас откроется дверь, и он войдёт, невредимый, и всё будет, как раньше. И не иметь даже возможности отомстить, ведь у таких зверей, как твой муженёк, нет ни родных, ни любимых, никого, чья потеря вырвала бы ему сердце, как он вырвал моё. Но ничего, недолго ему быть безнаказанным. Не бойся, девочка, сразу я тебя не убью. Есть вещи похуже, чем смерть.

Глава 20: Провал

У меня не было причин сомневаться в правдивости последней фразы. Аркадий вообще выглядел как человек, который слов на ветер не бросает. Вид у него окончательно съехал в сторону агрессивного помешательства, лицо кривило судорогой, безумие в глазах было таким, что мороз по коже драл.

Я глотала воздух и так напряжённо вслушивалась в звуки за стенами, что улавливала каждый шорох. Вот шевельнулась трава. Хрустнула ветка. Наверняка, меня уже пришли спасать и сейчас вызволят из этого кошмара…

Но в действительности, никаких звуков нет. Я придумала их себе, чтобы хоть за что-то цепляться ускользающим рассудком. Ещё немного, и тут станет двое безумцев.

Аркадий, тем временем, осматривал меня с каким-то живодёрским интересом. Я поёжилась, ойкнула — любое движение отдавалось в плечи тянущей болью, — и снова застыла. Он похлопал меня по щеке, как любимую лошадь по шее:

— Хорошая девочка. Сообразительная.

Вот, когда я впервые пожалела, что Дубовского нет рядом! Без разницы, правду сказал про него Аркадий или нет, тот бы точно вытащил меня отсюда. Размазал бы сумасшедшего дедугана по стенке. Как же отчаянно я взмолилась небесам, всем богам на свете, аду и преисподней, чему угодно, лишь бы он оказался здесь!

Но запрос в сверхъестественные канцелярии пришёл с отказом. Никто не спешил меня спасать. Я напрягала слух, ожидая, что вот-вот уловлю шум моторов и шин, дикий визг тормозов, хлопки дверей… Всё тщетно.

От бессилия горячие слёзы поползли по щекам, собираясь на подбородке. Я зажмурилась, прикусила губу, только бы не заплакать в голос. Почему-то казалась, что Аркадию это будет бальзамом на сердце, а делать для него хоть что-то приятное я была не в настроении.

Не может быть, чтобы всё закончилось вот так! Не может…

Мой похититель, заткнув пистолет за пояс, с кряхтением дёргал за кольцо рассохшуюся крышку люка. У меня в голове как будто разорвалась сигнальная ракета. Это конец!

Я дёрнулась вперёд, пытаясь перенести вес тела и встать на ноги, но не рассчитала усилие и рухнула вместе со стулом набок. Боль в придавленном плече прожгла молнией до самого черепа, я вскрикнула.

Аркадий неторопливо подошёл, тяжёлая поступь отдавалась в моих костях. Я увидела, как он заносит ногу для удара и…

Грохот! Дверь с треском слетела с петель и рухнула, рассыпая щепки. Она ещё не успела коснуться пола, когда над моей головой пролетел и врезался в стену ярко-зелёный цилиндр. Я услышала стук падения — и в ту же секунду закашлялась. Из глаз потекло ручьями и реками, но Аркадию было не до радости рот этому поводу, он рухнул возле меня, захлёбываясь кашлем. Я смутно увидела, как его рука нашаривает выроненный пистолет, и как чья-то нога отшвыривает ствол в сторону, а потом с размаха впечатывает скребущие пальцы в пол.

Моё горло жгло огнём, веки невозможно было разлепить, так что остальное я почти не видела. Содрогаясь от чавкающего звука ударов, почувствовала, как опали верёвки и со стоном попыталась вытянуть руки перед собой.

— Осторожнее, — попросил глухо, как из бочки, звучащий голос. Человек, которому он принадлежал, аккуратно подхватил меня за бока, помог подняться и повёл к выходу.

Безостановочно кашляя, заливаясь слезами и соплями, я не могла разобрать, кто это. Меня будто головой макнули в цистерну с самым ядрёным перцем в мире и единственное, что меня сейчас заботило — можно ли прекратить этот ад иначе, чем пулей в лоб.

Меня уложили, трава кольнула кожу, которая тоже зудела и горела.

— Один? — спросил кто-то над головой.

— Один, — гулко ответил мой провожатый. Должно быть, он был в какой-то защитной маске. Прошелестело, упало в траву. Теперь голос звучал нормально, и я узнала Артура. Он коротко бросил: — Обе канистры сюда. И бутылки с переднего сидения. Быстро.

Я грешным делом решила, что Аркадия будут жечь, но канистры оказались для меня.

— Не бойся, это не надолго, — сказал Арт в те несколько секунд, пока ему тащили нужное, — сейчас нужно нейтрализовать слезоточивую смесь, и боль уйдёт. Слышишь? Подай знак, если да.

Не в силах говорить, я стиснула его предплечье.

А потом меня принялись обтирать чем-то, подозрительно похожим на перекись. Придерживая затылок, Арт влил в меня полбутылки воды с ярким привкусом соды, велел прополоскать рот. Набрал из этой бутылки в ладони и заставил поочерёдно втягивать жидкость ноздрями. Возражать желания не было. Сейчас бы я послушалась его, даже прикажи он сжевать горсть песка. Вслед за перекисью пошла скользкая мыльная вода.

— Сейчас будем промывать глаза. Это неприятно. Постарайся мне не мешать.

— С удовольствием, — прохрипела я. — Чем?

Имелось в виду, что в таком состоянии помех от меня, как от моховой кочки, но парень решил, что это приступ любознательности:

— Физраствор.

По завершению всех процедур, с последующим переодеванием в какой-то халат, я вымокла, как мышь, но зато была в состоянии моргать и кашляла реже раза в секунду. Лёгкие ещё жгло, но горлу явно помогло полоскание.

Кутаясь в мягкий махровый ворот я наконец-то разглядела, где очутилась. Совсем глухая глухомань, покосившийся сарай с шиферной крышей и зарослями крапивы. За ним валялись на боку бетонные кольца и блоки, дальше зеленел совсем уж непроходимый бурьян. Готова поставить собственную удачу (ха-ха), что состоял он преимущественно из борщевика.

Вместе с Артом здесь был Кикир и Федя, водитель Дубовского. Который в эту секунду безо всякого усилия, как тряпичного зайца, выволок на улицу Аркадия. Лицо у того распухло и налилось густой синевой. Я завороженно уставилась на кровавое месиво, которое минуту назад было человеком, к горлу подкатил ком. Аркадий слабо шевельнул ногой, и мне, отчего-то, стало полегче.

Дубовский сплюнул на землю, от души вломил похитителю под рёбра и только тогда подошёл. На нём была такая же маска и защитные перчатки, как на Арте, а ещё бронежилет и кобура. Кобура была пустой. Я опустила взгляд, увидела пистолет в руке и невольно шагнула назад. Не потому что испугалась чего-то реального, больше от зловещей ауры смерти, которое несло оружие. Оно больше не казалось мне ни крутым, ни красивым.

— Ты как? — Он был возбуждён недавней дракой, глаза заблестели, показавшись из-под снятой маски. Растрёпанные волосы были влажными от пота. Дубовский наклонился ко мне с высоты своего роста, стал спрашивать, требовательно и ласково, как у ребёнка: — Он сделал тебе что-то? Больно сделал?

И эта забота после череды чудовищных переживаний стала последней каплей.

Я обхватила его обеими руками, уткнулась головой в грудь и разревелась.

— Ох… — Он покачнулся от неожиданности. Осторожно обнял меня, прижал к себе. — Всё хорошо, — раздалось над моим ухом, тихо и нежно. Те самые слова, которые мечтаешь услышать после того, как тебя собирались пытать. Дубовский что-то успокаивающе шептал мне на ухо. А потом бархат в голосе сменил скрежет металла: — Сейчас кончим ублюдка, и всё точно станет хорошо.