Ева Стоун – Бывший муж. А кто теперь кому не пара (страница 29)

— Тетя Лида хочет увидеть Алису, — осторожно произносит он.

— Что? — резко разворачиваюсь к Ване.

— И тебя, — тихо произносит он, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Это ты ее попросил? — пульс подскакивает до бешеного значения. — Только честно.

— Нет, конечно. Я бы так не поступил.

— Ничего не понимаю. Почему она вдруг передумала? — от горькой обиды у меня дрожат губы. — Или ты рассказал ей, что мы помирились, и она вдруг перестала считать меня разведенкой? — горько усмехаюсь.

— В конце разговора я ей об этом сказал, да. Но о своем желании увидеть своих девочек она сказала мне раньше.

— Я не верю… Не могу верить после… да после всего! — шмыгаю носом и чувствую, как по щекам текут слезы, которых я так хотела избежать.

— Я понимаю, — Ваня бережно притягивает меня к себе. — Но думаю, что вам нужно увидеться. Поверь, ей ненамного легче, чем тебе. Если мне, мужику, это было понятно, то поверь: тетя Лида жалеет о содеянном, но слишком боится сделать первый шаг.

— Моя мама? Боится? Не может этого быть… — мотаю головой.

Моя мама — это сильная, даже упрямая женщина, которая за свое мнение готова стоять горой.

Ее невозможно переубедить, а уж чтобы она открыто о чем-то сожалела… я такого не помню.

Про таких, как она, говорят: «Скажет на березу дуб — и будет дуб».

Так что я не знаю, как реагировать на эту новость.

— Она тоже человек, — мягко продолжает Ваня. — Даже если она носит толстенную броню. Кстати, обычно под такой броней прячется очень хрупкое сердце.

Эти слова застревают у меня в голове. Не могу сказать, что я на сто процентов им верю, но что-то не дает мне выбросить их из памяти.

— Давай пригласим ее к нам на ужин? Я все организую.

Не знаю, зачем это Ване, но я отвечаю на его предложение неуверенным кивком.

В конце концов, я больше всего на свете боюсь, что мы останемся с мамой в таких отношениях навсегда.

Но ведь жизнь конечна и быстротечна.

А как сделать первый шаг самой, я не знаю.

Ваня, как и обещал, берет все на себя. Я даже не замечаю, как быстро в суете пролетает день, и пусть я стараюсь отвлечься от самого важного события любыми способами, ни о чем другом и думать не могу.

А когда открывается входная дверь и я слышу голоса, у меня подкашиваются ноги.

Ваня помогает маме в прихожей и заодно рассказывает про наш новый дом. Мы переехали сюда недавно, и мне здесь очень нравится — все-таки приятно начинать с чистого листа и создавать новые воспоминания. А Лисенку нравится большая новая детская площадка прямо во дворе.

— Это гостиная, — Ваня толкает дверь, и в помещение первой заходит моя мама. — Проходите.

Я первым делом замечаю, что на ее лице прибавились морщины, а на висках стало еще больше седины.

Сердце сжимается, но я все равно пересиливаю себя и широко ей улыбаюсь.

— Привет, мам, — делаю шаг ей навстречу.

— Привет, Ева! — видно, как она сжимает дрожащие от волнения пальцы в замок. — У вас очень красивый дом, вы молодцы! Ну, как у вас дела? Где моя внучка?

От растерянности она задает все эти вопросы скопом.

На шум из своей комнаты сразу же приходит Алиса и деловито направляется к своей бабушке. Мы ей рассказали, кто именно будет у нас в гостях.

— Знакомься, это бабушка Лида, — бодро объявляет Ваня, на что Алиса понятливо кивает.

— Привет, куколка! — в глазах мамы встают слезы. — Боже, какая ты красивая. Как похожа и на маму, и на папу, загляденье просто… Ой! Я же тебе гостинцы привезла, сейчас, они у меня в сумке!

Хлопоча и охая, мама исчезает в коридоре и возвращается с набитой битком сумкой с подарками для внучки. Они садятся на диван и начинают непринужденно общаться.

Алисе интересно все на свете, поэтому вопросов на любую тему хоть отбавляй, а моя мама молодеет и расцветает на глазах.

Видно, как она не сводит с Алисы взгляда, старается лишний раз прикоснуться и погладить по голове, по руке.

— Думаю, с ужином мы можем не торопиться, — тихо говорит мне на ухо Ваня.

— Спасибо тебе, — крепко сжимаю его руку и смотрю в любимые глаза. — Спасибо большое…

Ужин перетекает в утро, и мама остается у нас в гостях на целых три дня. С Алисой у них такие отношения, словно они были знакомы всегда.

Взяв бабушку за руку, малышка тянет ее то во двор, то рисовать, то играть в куклы.

Я наблюдаю за ними с теплой улыбкой, иногда смеюсь.

Но внутри меня все-таки есть непроходящая грусть от недосказанности. Мы с мамой так и не поговорили.

А может, и не нужно слов? Она поступками показывает, что дорожит мной и Алисой.

— Ева, можно тебя на секунду? — мама через окно зовет меня в сад.

— Иду.

Ничего не подозревая, я выхожу во двор и сажусь рядом с мамой на лавочку, установленную возле песочницы, в которой Алиса увлеченно строит замок.

— Ты что-то хотела?

— Да, — после недолгой паузы говорит она. — Я хотела попросить у тебя прощения, дочка. Я не умею красиво говорить, да и извиняться тоже… но пора этому научиться. — Мама поднимает на меня красные, грустные глаза и сжимает губы, словно ее одолевают сильные эмоции. — Я была неправа и лишила себя такого драгоценного времени! — Ее голос сипнет. — Дура, слов нет.

Она качает головой и украдкой смотрит на Алису. Ведь о потерянном времени она сказала не просто так.

— Все хорошо, — я беру ее за руку. — Главное, что мы снова вместе. Все можно наверстать.

— Я столько раз брала в руки телефон, хотела тебе набрать, а потом думала: «Зачем тебе такая мать?» Не хватило у меня смелости даже попытаться все исправить. Стыдно мне, дочка, стыдно так, что провалиться под землю хочется. Веришь мне?

— Верю.

— А простишь?..

— Конечно, мам, — я киваю и чувствую, что сама сейчас заплачу. — Конечно.

— Спасибо, — мама меня обнимает и сама изо всех сил старается спрятать свои слезы. — Так, а сырость при Алисоньке лучше не разводить.

— Хорошо.

Какое-то время мы с мамой говорим обо всем на свете, а потом я замечаю в окне Ваню и, словно у меня вместо ног пружины, лечу обратно в дом.

— Что такое? — он настораживается, когда видит, что я на него бегу. — Ева?

— Ваня, — я врезаюсь в его грудь и обнимаю сильно-сильно. — Ваня… Спасибо тебе, что поговорил с мамой. Она… я… мы…

— Все хорошо, не нужно ничего рассказывать, — он обнимает меня в ответ и гладит по волосам. — Я вас видел и все понял. Помирились?

Я киваю и пытаюсь подавить слезы.

— Угу.

— Молодцы, я рад, — чувствуется, что он тоже испытывает облегчение. — Это отличные новости.

— Благодаря тебе, — поднимаю на него глаза. — Спасибо. Я тебя очень люблю.

— Я тебя тоже, Ева, — он накрывает мои губы своими, целует и не хочет отпускать из своих сильных рук.