Ева Стоун – Бывший муж. А кто теперь кому не пара (страница 28)

— Нужно было правдами и неправдами тебя задержать, — на его губах появляется обреченная улыбка. — Но это я фантазирую. В моменте, конечно, я не имел на это права. Да и приносить тебе еще больше мучений я не хотел. Но сейчас, когда я думаю о том, сколько времени мы потеряли, ловлю себя на мысли, как бы сильно мне хотелось всё изменить.

Я продолжаю молчать.

Чувствую, как внутри поднимается волна дрожи, что опоясывает всё тело разом.

Хочется оттолкнуться от стены и броситься ему на шею. Обнять.

И сказать, как сильно я жалею о том, что лишила его дочери.

Да, мне было больно. И да, казалось, что иного выхода нет.

Но он был. Был!

Если бы не моя гордыня и страх перед будущим, в котором я себе до конца не признавалась, то всё могло сложиться по-другому, лучше.

Но после драки кулаками не машут.

Как результат, мы с Ваней оба совершили ошибки, которые стоили нам семьи.

— Что думаешь ты?

— М? — из пересохшего горла еле выходит один хриплый звук. — Я… я не знаю. Всё так запутанно, — пожимаю плечами.

— Запутанно? — он отходит от двери и пересекает небольшую прихожую, останавливается на расстоянии вытянутой руки.

— Да.

— Что именно?

— Нет, Вань, давай ты не будешь задавать мне неудобных вопросов? У меня нет ответов именно потому, что всё запутанно.

— Ты запуталась в чувствах?

Такой вопрос в лоб вынуждает меня ахнуть, он эту реакцию считывает моментально.

— Неприлично спрашивать о таком.

— А я спрошу, — мягко говорит он. — Так речь о чувствах?

— И если ответ «да», — смотрю ему в глаза, — то что ты на это скажешь?

— Я не чувствую себя запутавшимся, Ева. Наоборот, никогда еще я не мыслил более ясно. Ничего не хотел настолько отчетливо.

Пусть он прямо не говорит, о чем речь, я всё понимаю. Голова идет кругом, в висках стучит.

Еще и взгляд у Вани такой, что я чувствую себя пленницей его глаз. Он всегда умел так смотреть.

— Наверное, это прекрасное чувство, — говорю на выдохе.

— Оно будет таким, если мои мысли гарантированно станут явью. Но есть огромный риск, что этого не случится, — он смотрит на меня сверху вниз.

— Что должно произойти для того, чтобы они сбылись?

— Совсем немного и одновременно очень много, Ева, — на его губах появляется кривая улыбка, которая выдает то, как сильно он нервничает. — Я прошу тебя простить меня и вернуться.

Хорошо, что в этот момент его руки жадно обхватывают мою талию, иначе я бы точно медленно осела на пол.

Что со мной будет, если я соглашусь?

Ведь я тоже этого хочу.

И все-таки страх, необъяснимый и не отпускающий, опоясывает.

— Я не была готова к такому вопросу, Ваня. Это много, понимаешь?

— Понимаю, — он кивает и смотрит на меня тяжелым взглядом. Мой ответ для него важен. — Если тебе нужно торговаться с собой, чтобы ответить мне согласием, то не надо соглашаться. Я хочу знать, какой ответ первым пришел тебе в голову, потому что именно он является искренним. Даже если это отказ.

Итак, значит, он готов принять отказ, и это не будет концом света… Тогда почему же мне все равно страшно? Я закрываю глаза. Чего я по-настоящему хочу?

— Даже если я знаю ответ, то это не значит, что произнести его будет просто, — распахиваю веки и чувствую на себе бездонный, не побоюсь этого вывода, влюбленный взгляд.

— Я не тороплю и не давлю. Ты даже не обязана ничего говорить мне сейчас.

— Это не отказ, Ваня, — я его перебиваю, не в силах больше молчать. Меня как прорвало. — Это не отказ…

Глава 36.

Говорят, что если ты чего-то боишься, то нужно делать именно это.

Переступить через гордыню, страх и неуверенность и, задержав дыхание, прыгнуть в неизвестность.

Я так и сделала, вложив свою руку в крепкую ладонь бывшего мужа.

— Только мы не будем спешить, — это было моим единственным условием, на которое Ваня согласился не раздумывая.

Справились ли мы с ним или нет — я не уверена, потому что любовь не спрашивает. А уж та, что вдруг расцвела после долгих лет — тем более.

Я думала, что любовь Вани, или, вернее сказать, его новая волна, покажется мне знакомой, ведь как его бывшая жена я знаю его от макушки и до кончиков пальцев.

Но нет…

На меня обрушился шторм, настоящий ураган его имени, который поднял меня над землей и закружил.

Это не было страстью — нет.

Скорее, он по мне сильно скучал. Я часто видела в его глазах тоску, но стоило ему моргнуть, и ее след исчезал. Словно он сам не хотел окунаться в прошлое, которое, как выяснилось, не мне одной причинило боль.

Ваня часто просил у меня прощения, целовал руки и раскаивался в том, что сделал.

Иногда, засыпая в его руках, я слышала, как он шепотом говорил: «Прости меня».

Видимо, думал, что я уже сплю, и хотел излить душу. Только я потом не спала полночи, думая о нас.

О нашем пути, об опыте, с которым мы столкнулись.

Но со временем мои мысли ушли в другое русло: я все больше думала не о том, что пошло не так, а о том чуде, которое мы с Ваней создали.

О нашей малышке, умнице и красавице Алисе, которой так подходит ласковое прозвище «Лисичка».

Глядя на нее, я не могу думать ни о чем плохом. Только о светлом будущем, в котором нет места для обид и тяжелых воспоминаний.

Хотя, несмотря на наше с Ваней примирение, кое-что меня все-таки гложет…

— Я сегодня говорил с тетей Лидой, — говорит Ваня, а у меня из рук падает силиконовая лопатка, которой я помешивала овощи на сковороде.

— Что? — мне кажется, что это слуховая галлюцинация. Смотрю на мужа и понимаю, что нет, мне не причудилось. Он выглядит серьезнее, чем обычно.

— Да, я говорил с твоей мамой.

На слове «мама» у меня в груди расцветает боль, потому что я часто о ней думаю, и мне больно оттого, что она отказалась от нас с Алисой.

Наверняка у нее есть свои причины, только я никак не могу их понять.

— Зачем? Я тебя не просила, Вань, — на глаза наворачиваются слезы, которые я прячу, опустив взгляд обратно на сковороду.

— Я знаю, что не просила, — он нежно обнимает меня со спины. — Но все-таки решил сам выяснить, в чем дело.

— Можешь не рассказывать мне, чем все закончилось, я и так знаю, что она тебе сказала.