Ева Шембекова – Я – рысь. Время одиночества (страница 27)

— Так, все едино не миновать ее, — отвечаю я. — Какая разница сейчас или через год я ее надену?

— Тоже верно, — соглашается Ульташ. — Ты сам свою судьбу выбрал. Вернее, она тебя выбрала. Тогда пошли. Обряд знаешь?

— Да, — коротко ответил я и последовал за ним внутрь дома.

Обряд принесения клятвы служения был, разумеется, тайным и кто попало о нем знать не должен. Но меня просветили. Ещё во время моих скитаний, когда я коснулся этой темы, Верес охотно рассказал и про обряд и про его последствия. Руны клятвы, долга и подчинения фактически не оставят мне никакой самостоятельности и свободы действий. Каждый шаг я должен буду просчитывать на предмет пользы для рода. С момента принесения клятвы уже не я, а дед и дядя будут решать, где мне жить, чем заниматься, куда идти. А ежели у меня появятся собственные желания, то их я должен согласовывать с ними же, Вожаком и командиром. В том числе и вопрос женитьбы. То есть, я в самом прямом смысле слова отдаю им свою жизнь, волю и судьбу. Впрочем, я доверяю и Улару и Ульташу. Не думаю, что они реально заставят меня делать то, что мне не понравится. В обрядовой комнате все уже готово и горит круг из свечей. Я буквально кожей чувствую присутствие невидимых духов! Не спеша подхожу, снимаю одежду и оружие, отдаю вещи Летяге. А потом перешагиваю невидимую черту. Ульташ уже ждёт меня внутри круга. Он достаёт ритуальный, серебряный нож.

— Юргеш Невзоров, воин рода Серебряной Рыси! Ты избрал свой путь? Готов обрести имя?

— Да! Мой путь — это путь защитника рода! — отвечаю я.

— Путь защитника рода — это путь отречения, — продолжает Ульташ. — Ты готов отречься от воли своей и выполнять волю рода?

— Да, я готов!

— И ты готов кровью поклясться в верности роду?

Лезвие ритуального ножа коснулось груди и прочертило первую руну будущей печати. Кровь тут же впиталась в клинок.

— Да, я клянусь! Кровью своей, жизнью своей клянусь хранить и защищать честь Рода Серебряной Рыси!

— Ты признаешь меня своим Вожаком? — вопрошает Ульташ, неторопливо рисуя вторую руну. — Клянёшься выполнить любой приказ без промедления и отдать жизнь, если потребуется?

— Признаю! Ты достоин! Клянусь повиноваться или умереть!

— Предки Рода, вы подтверждаете клятву воина-защитника? — взрыкнул Ульташ, дорисовывая третью руну.

Ого, как пламя свечей взметнулось! А я краем глаза увидел, как рядом со мной встала тень отца!

— Я принимаю твою клятву, Юргеш, сын Улеша! — Рявкнул дед, заключая руны в круг, и ткнул кончиком ножа в их центр, напротив сердца. И торжественно закончил. — Я принимаю твоё служение! Отныне ты каратель рода!

Невидимые, багровые нити кровной клятвы опутали уже не сердце, а все тело, проросли в каждый нерв. Я рухнул на колени и стиснул зубы, молча терпя боль. Издавать звуки в этот момент не то, чтобы запрещалось, но считалось предосудительным. Ведь выбор добровольный.

— Давай, командир, принимай нового бойца, — проворчал дед, передавая нож дяде.

Улар шагнул в круг, забрал нож и повернулся ко мне. Чуть подождал, ровно до того момента, когда я смог более-менее ровно дышать.

— Я, Улар Крапива, командир отряда карателей, готов принять нового воина. Юргеш, сын Улеша, ты принимаешь меня как своего командира?

— Да, принимаю! — прохрипел я, плавно перетекая в позу уважительного подчинения.

— Принимаю в отряд нового карателя! — проворчал Улар. — Встань! Имя тебе Змей!

Я чуть вдохом не подавился. Но спорить было, во-первых нельзя. Это уже было бы нарушением только что данной клятвы. А во-вторых наречение имени тоже было своего рода испытанием. И потом, у дяди наверняка есть причина назвать именно так. Серебряный нож вывел в круге поверх остальных ещё одну руну. После чего дядя отступил, улыбнувшись самым краешком губ. Кстати, а ведь у Вереса и Летяги я никаких рун и знаков не видел. Куда они деваются? Неужели исчезают со временем? Но не успел я додумать эту мысль, как все, что на мне было нарисовано, вспыхнуло яркой зеленью. Тело обдало жаром, как при первом обороте. Руны намертво вплавились в кожу и исчезли. Все разом! Однако нити клятв никуда не исчезли. Я, словно марионетка, опутан ими весь. Впрочем, я же сам к этому стремился, верно? На плечо легла невидимая рука отца. И я тут же почувствовал, что не ошибся. Что мой выбор верный. Это моя судьба.

— Ну, пришёл в себя? — в уши ввинтился ехидный голос дяди. — Все, можешь одеваться. Обряд завершён. Как тебе новое имя? Всем отрядом выбирали!

— Спокойно, — смеётся Летяга, подавая мне вещи. — Ты бы своё лицо видел! Возмущение аж из ушей выплёскивалось!

— Да, про имя я не говорил, — ворчит Верес. — Так надо, мелкий. А ты, Литуш, вспомни лучше, как тебе самому имя давали!

— Было дело, — ухмыляется тот. — Но знаешь, Юрка, оно не просто так даётся. Ты это не сразу, но поймёшь.

Ночью мне приснился отец. Мы с ним сидели, как в детстве, на крыше дома и смотрели на звезды. Он мне рассказывал о маме, и о Матвее. О том, как он нашёл своего побратима, будучи ещё совсем маленьким котёнком. Как они вместе росли, учились, воевали. Как встретили маму и решили, что будут ухаживать оба, но честно. И как потом у Матвея открылся дар следопыта, а у папы ярость берсерка. Как мама долго не решалась выбрать одного из двух мужчин. Но потом все же решилась. И выбрала папу. Как Матвей молча принял этот выбор и отступил в тень, погрузившись в дела стаи. Как мама долго болела из-за тайги и была вынуждена переехать в город, тогда как папа оставался в тайге, чтобы воспитывать меня. Матвей мог бы воспользоваться одиночеством мамы миллион раз, но ни разу не нарушил слова, присматривая за ней лишь издалека.

— Теперь она с Матвеем, — тихо проронил я. — У них там сын родился. Прикинь? У меня брат-волк!

— Знаю, — улыбнулся папа. — Все правильно, сын. Юля была предназначена для него. Не для меня. Увы, я понял это слишком поздно. Но я все равно ни о чем не жалею!

— О чем ты? — удивился я.

— Я встретил свою истинную пару, — вздохнул отец. — Случайно. Там, на дороге, когда возвращался в посёлок. Юргеш, — папа посмотрел прямо на меня. — Сын, обещай мне, что не станешь мстить! Обещай.

— Так, ты из-за нее… — ошарашенно спросил я.

— Ну, фактически, я сам так решил, — вздохнул отец. — Ты теперь знаешь, что такое наш дар. Да, он был у меня заблокирован, но в момент смертельной опасности все равно вылезал наружу. Я мог уйти от столкновения. Но тогда погибла бы она. И я не стал ничего делать. Тем более что свою дальнейшую жизнь я уже не мог представить никак. Юргеш, я прошу, когда ты все узнаешь, не нужно мстить никому.

— Капец! — вздохнул я. На мгновение сердце кольнула обида, но тут же ушла. Зато сложились в голове все кусочки. — Получается, меня на свете не должно было появиться? Если бы мама не выбрала тебя… а ты бы дождался свою пару…

— Ты есть, — веско сказал отец. — Ты есть, Юргеш. История не терпит сослагательного наклонения. Я не знаю, как бы все было. Но я знаю точно, что был самым счастливым человеком на земле! Потому что я любил твою мать. Потому что у нас родился ты. И я ни о чем не жалею.

— Хорошо, я обещаю, что не стану мстить за твою смерть, — вздохнул я.

— Спасибо! — прошептал отец. — Буду нужен, зови! Я всегда рядом. Теперь ты это точно знаешь, верно?

Проснувшись наутро, я не сразу осознал, что нахожусь в комнате. За окном уже было светло. Впрочем, ночь и день в тайге весьма условное понятие. Тут дни и ночи растут как на дрожжах то в одну, то в другую сторону. Сейчас уже относительно тёмное время суток не больше четырёх часов. А через месяц с хвостиком его вообще не будет. Солнце так и будет кругами гулять по небу, не закатываясь, как теннисный мяч. Зато в январе все с точностью до наоборот и сразу несколько суток превращаются в одну сплошную ночь.

— Юргеш! Просыпайся! — раздаётся со двора голос дяди, прерываемый стуком топора. — Хватит подушку давить. Скоро уже гость подъедет.

— Уже проснулся! — отзываюсь я, выходя во двор в одних штанах. — Дядя Улар, а ты так до сих пор и не знаешь, кто виноват в той аварии на дороге?

— Ты про отца? — помрачнел дядя, отложив топор. Но врать не стал. — Да, я выяснил, кто виновник и почему Улеш решил самоубиться. Именно самоубиться! Никак иначе его поведение я не рассматриваю. Потому что… а, что уж теперь! Отчасти во всем этом и я виноват. Я пошёл наперекор судьбе, побоявшись потерять брата. Но судьбу не обмануть. А расплачиваться пришлось за неверный выбор всем. Зато теперь все становится на свои места. Ты займёшь место в отряде вместо Улеша. Юлия, наконец, обрела род и пару. А та… тот, кто виновен в аварии…

— Дядя, не юли, я все знаю, — проворчал я. — И пообещал уже, что не стану ей мстить. Пусть живёт. Если сможет. Кто она? Так, чтоб знать. А то мало ли…

— Это Гияра Котова. Мать твоей Риты, — вздохнул Улар.

Я застыл, словно громом пристукнутый. Вот это номер! Отец должен был быть с этой женщиной, но встретил маму и отказался от пути берсерка. А если бы не отказался? Тогда мама вышла бы за Матвея. А папа встретил эту Гияру. И не было бы ни меня, ни Риты. Были бы совершенно другие дети. Но все пошло наперекосяк, и Судьба сделала виток. И все равно расставила все так, как нужно. Только теперь вместо папы я. А Рита повторит судьбу матери. Выходит, что и выбора-то у нас, как такового, нет. Все предопределено. Или нет? Наверное, это покажет только время выбора. А пока у меня есть дела поважнее. Например, встреча с волком-мстителем Тьери.