Ева Шембекова – Я – рысь. Время одиночества (страница 29)
В тот раз один из охотников рода был не согласен с решением Совета Старейшин. Есть у нас и такой. Что это было за решение я не в курсе, слишком мал был для таких вещей. Однако поглазеть на поединок-спор было жуть как интересно. Охотник был сильным и ловким! Он легко клал в одиночку тигра! И когда против него вышел один из Мудрейших я едва не засмеялся. Старик едва держался на ногах. Чтобы пройти десять шагов от общинного дома до Круга Чести ему понадобилась помощь внучки, державшей его, словно маленького. И раздеться тоже они помогли. Я был в недоумении. Разве это честный поединок? Но отец мне тогда сказал: смотри, слушай и запоминай. И вот, когда немощный старик вошёл в Круг, его глаза, вдруг, засветились серебром! Нет, старик не стал супергероем. Он просто стоял. Кажется, даже слегка покачивался от ветра. А охотник сначала смутился, не зная, как начать поединок. Потом осторожно попытался толкнуть. И промахнулся, едва не опрокинувшись на землю сам! Охотник попробовал ещё. Потом вошёл в раж. Он бил, бил, бил… и ни разу не смог попасть! Он падал, набивал шишки, вскакивал и снова пытался, но его руки, словно заговорённые, уходили в сторону. Мимо. Мимо. Мимо. В последний раз он умудрился сам себе зарядить в лоб, после чего сдался и признал, что был неправ. Это было настолько невероятно, что если бы я не увидел собственными глазами, то ни за что не поверил бы! Но я видел.
И потому войдя в Круг я был абсолютно спокоен. Мой дар просто уснул и я ощутил себя таким, как прежде. Странное ощущение. Я настолько привык уже к дару, что забыл, каково жить без этой, внутренней силы. Я чувствовал себя беспомощным котёнком, но все равно не боялся. Да, я слабее Тьери. Да, у меня нет опыта и знаний. Но я прав. И Тьери тоже знает, что я прав. И значит, он не сможет меня победить. Ну, а если будет хитрить, то ему же будет хуже. Рядом со мной появились призрачные фигуры, в которых я тут же узнал отца, бабулю и деда, бывшего вожака. Пару секунд призраки спорили, кто останется, но в итоге остался отец. Он был точно таким, как я увидел его во сне. А на груди горели зеленоватым светом руны. Защита, Род, Сила, Ярость. Отец улыбнулся и подмигнул мне и снова стал невидим. А по границе Круга плясало множество других теней, будто отрезав нас от прочего мира.
— Ну, что застыл? — усмехнулся волк. — Не ожидал? Здесь твоя Сила тебе не поможет. Здесь ты просто котёнок, едва прошедший совершеннолетие. Так и быть, я дам тебе фору. Нападай первым.
— Зачем? — весело оскалился я. — Мне нечего доказывать и некому мстить. Это ты пришёл ко мне.
— Не понимаю, — прищурился волк. — На что ты надеешься? Ты же обычный, ничем не примечательный салабон!
На подначку я не повёлся и по-прежнему стоял спокойно, в двух шагах от края круга. Волк попытался зайти с одной стороны, с другой. Потом неожиданно бросился, но совершенно невероятным образом споткнулся на ровном месте и полетел кувырком на землю. Я лишь краем глаза уловил смазанное движение тени отца. Вот, зуб даю, это он! Тьери вскочил, оглянулся кругом. Никого не увидел и с яростью посмотрел на меня.
— Ты труп, котёночек!
— Ты сам поставил условие до поражения, — ответил я, пристально следя за ним. — Изменить их уже нельзя.
— Смерть это тоже поражение! — зло оскалился волк.
На мгновение показалось, что это тот, первый Тьери, мой давний враг, восставший из могилы. Я вдруг почувствовал, как тень отца скользнула сквозь меня. Или внутрь? Тело ощутило привычный холод силы, растёкшийся по венам. А потом неожиданно ощутил его даже не движение, а ещё только намерение. Дар отца был иным, не таким, как у меня. Он не успел раскрыть память крови, как это сделал я. Но он мог предвидеть каждый шаг противника и читать его намерения! Воздух словно бы подсветился десятками разноцветных линий — вариантами вероятных атак. Моё тело ответило на атаку волка жёстким блоком и смачным пинком под зад!
— Улеш! — простонал где-то за пределами Круга дядя. — Боже, я хвост даю на отсечение, это он там развлекается!
— Капец волчонку! — хмыкнул чуть насмешливо Ольшан.
— Скорее, позор, — проворчал дядя. — Было же заявлено поражение. Именно его он и добьётся. Или я плохо знаю брата!
И он оказался прав. Я мысленно улыбался, потом хохотал и повизгивал. Правда, тоже мысленно. Моим телом всецело владел отец, и оно было стоически невозмутимо. Волк бросался снова и снова. Раз за разом. Он был в бешенстве. Но каждая его атака неизбежно заканчивалась его же унижением. Спустя час на волка было жалко смотреть. Его телохранители сдавленно хрюкали, отворачиваясь, но только затем, чтобы тут же повернуться снова. Рыси, надо сказать, смотрели на все невозмутимо. Только шёпотом делали ставки на время, через которое волк должен сдаться. Однако сдаваться волк не захотел. Кажется, его конкретно переклинило, не хуже братца. В какой момент он выпустил когти, я не заметил. Однако он это сделал. И по моей шее заструилась кровь. Тени тут же взметнулись.
Волк рухнул на колени, рыча, от боли. Его трясло. Меня, кстати, тоже, но от неожиданно нахлынувшей силы. Не отца, моей собственной. Он покинул меня, шепнув на прощание: ты в своём праве, поступай, как считаешь нужным. Усмирить вновь проснувшуюся силу и бешенство было нелегко, но я справился, вогнав сознание в привычный режим холодной расчётливости.
— Он мой! — рявкнул я, шагнув к волку. И мощным пинком выкинул его за пределы круга. — Ты хотел знать, как я убил твоего брата? Так, я могу показать!
В моей руке оказался ремень. Мой. Как? Без понятия. Потом проанализирую. Видимо, успел выхватить у зазевавшегося Брезана, когда шагнул из круга мимо него. Волк, оказавшись свободным от хватки духов, успел вскочить на ноги, но, вот, убежать, уже нет. Петля ремня захлестнула его шею. Дёрнув на себя, я с размаху шмякнул его об землю, потом подтащил к себе. Наступил на спину и слегка потянул вверх.
— Вот, примерно так. Дёрну чуть сильнее и твоя голова точно так же отвалится. Перекидываться бесполезно. Исчезнуть ты тоже не сможешь. Как и переместиться. Первый дар был у твоего брата, второй у тебя. Мне не было и двадцати, когда твой брат подписал меня на кровную клятву молчания за себя и своих друзей! Не убил только потому, что смерть семерых детей поставила бы на уши не один род, а все. И устроили бы на него облаву, как на бешеного! И я бы может, забыл о своём унижении, если бы твой брат оставил меня в покое. Но он взялся преследовать! Он играл со мной и моими друзьями, как кот с мышью! Он наслаждался своей силой и моей беспомощностью! Я пять лет жил в страхе! Пять лет боялся, что однажды кто-то из моих друзей не ответит на звонок! Или схоронит мать, брата, маленькую сестрёнку! Ты когда-нибудь испытывал страх? Не за себя, а за кого-то другого. И я сделал все, чтобы моим друзьям больше никто не угрожал! Я изучал ваши возможности. Я учился. И становился сильнее. Я знаю и про тебя тоже, Максимилиан Тьери! И не дай Бог тебе хотя бы посмотреть в сторону моих родичей или друзей! Я тебя найду и закопаю! Туда, где сейчас твой брат. Ты доволен, волк? Или тебе ещё что-то объяснить?
— Не надо! — прохрипел тот, с трудом проталкивая в лёгкие воздух.
— Выбирай, — рыкнул я. — Оставить тебе жизнь или свернуть шею прямо сейчас?
— Жить! — хрипло простонал волк.
— Да, как скажешь, — презрительно поморщился я и небрежным движением ослабил ремень, снял удавку и отступил, оставив волка в покое. — Я бы на твоём месте предпочёл сдохнуть.
— Это пока тебе терять нечего, — прохрипел волк.
По его шее текла кровь и, кажется, не желала останавливаться. Похоже, Брезан, когда ремень мой делал, изрядно серебра в сплав ливанул. Тьери видимо, тоже это понял. Замер, зажимая порезы рукой и все силы бросая на восстановление. Его сородичи презрительно скривились и на помощь не спешили. Все верно. Ему было что терять и ради кого жить. У него есть семья, стая. Две дочки, рыжие хохотушки. Наверное, по-своему он был прав. Мне пока терять нечего. С прежней семьёй я связь уже порвал, а новой не обзавёлся. Но перед глазами вдруг встал образ Юльшай. Моя нечаянная сестрёнка. Как это она ещё не явилась сюда разбираться? Я выхватил из рук Летяги свою футболку, присел рядом с волком и прижал ткань к порезам. Он не сразу врубился. Сначала перехватил тряпку, перекатившись на спину. Потом удивлённо посмотрел на меня.
— У меня есть, кого терять, — усмехнулся я. — Возвращайся. Они очень любят и ждут тебя. Права на месть у тебя больше нет. Ты ничего ему не должен.
— Ты знал? — Тьери ошарашенно посмотрел на меня.
— Догадался, — усмехнулся я. — Уж очень привычной была для тебя удавка. Или волкам не привыкать в ошейнике ходить?
Последующая непечатная фраза подтвердила мою догадку и заставила рассмеяться. Волк был под клятвой. Его пронырливый младший брат подстраховался и на этот счёт. Уж и не знаю, что там было за условие, но оно заставило волка бросить все, семью, стаю, дела и помчаться мстить. Видно, что-то очень дорогое было на кону. Такое, что дороже жизни и чести. Легко поднявшись на ноги, я вернулся к ошеломлённым сородичам, не менее ошарашенным волкам, забрал и натянул штаны. Застегнул поверх пояс. Накинул куртку.