Ева Шембекова – Я – рысь. Время одиночества (страница 23)
— Марков, у нас гости. Это оборотень, — тихонько прошипел он.
— Нам только свидетелей не хватало! — так же тихо откликнулся другой вампир. — Должно быть, местный охотник или одиночка.
Кажется, у меня проблемы. Целых пять штук! А, может, и шесть, учитывая, что где-то ещё бродит таинственный Калеб, которого ищут эти ребята. И чем, интересно, он им насолил? Вампиры довольно шустро окружили меня, решив, по всей видимости, быстренько разобраться. Ну, что ж, посмотрим, чему я успел научиться.
Холодная ярость замораживает эмоции. Передо мной цель. Пять целей! Холодный разум мгновенно анализирует обстановку. И я срываюсь в прыжок, навстречу вампирам, атаковавшим одновременно со мной. Они движутся быстро, но я все же опережаю на доли секунды, успевая буквально ввинтиться между двумя атаками. Раскинув лапы совсем не по-кошачьи, бью когтями вначале одного, потом второго, своим любимым ударом, ломая шею в самом ее хрупком месте, у основания черепа. Приём, отработанный сотни раз на охоте. Ну, и когтями тоже деранул от души. Чтоб наверняка. Вампира трудно убить с одного удара. Для этого нужно оторвать голову. В любом другом случае велик шанс, что он выживет, а то ещё и в ответ ударит. У меня получилось. Теперь против меня трое вампиров. И самый опасный среди них — тот самый Марков! Он посылает вперёд двоих подчинённых, а сам отступает, пытаясь смыться. Да, щас! Так я тебе и позволю! Прыгаю влево, на ствол ближайшей сосны. Тут же отталкиваюсь, перелетая через головы двух вампиров, чтобы рухнуть на их лидера. Хрусь! Кто сказал, что ломать шею дурная привычка? Ну, подумаешь, рыси так не охотятся? Я даже не знаю, откуда она взялась, эта привычка. Я разворачиваюсь и прыгаю назад. Снова через сосну. Потому что вампиры успели повернуться ко мне. А, вот, обратно успел только один. Второй с оторванной головой остался в снегу. Вампир, кажется, что-то понял. Попытался перекинуться и улететь. Ха! Ворон я научился ловить ещё раньше, чем крыс! Ну, а нетопырь от вороны не сильно-то отличается.
Я удовлетворённо фыркнул, оглядев дело лап своих. Ярость улеглась. Зато желудок взвыл дурным голосом. Однако, теперь ко мне вернулись эмоции и испачканные в чёрной крови лапы мне решительно не нравились, вызывая брезгливость. Пришлось снова повернуть к ручью и тщательно вымыться, прежде чем идти дальше.
К счастью, мне улыбнулась удача, и долго искать не пришлось. Уже через пару километров я наткнулся на кабана, который тоже выкапывался из-под снега и, занятый этим занятием, не заметил меня. Ну, что ж, в тайге выживает сильнейший. Или тот, кому повезёт. В этот раз повезло мне. Однако едва я пожелал себе приятного аппетита, как замер. До слуха донёсся чей-то хриплый, сдавленный кашель. Прислушиваюсь. Но нет, вокруг тихо. Опять вампиры? Принюхался. Нет, ничего и никого. Только белка на соседнем дереве, из дупла выглядывает, прикидывая, не пора ли делать ноги. Да пара сорок тихонько переругивается из-за удобной ветки. Но как только я разодрал шкуру и собрался куснуть мясо, как снова уши уловили тихий стон и сдавленный шёпот. С характерным, таким шипением, какое издают только клыкастики. Теперь уж точно кусок в горло не полезет! Поводив ещё ушами и убедившись, что на моего кабана никто не покусится, пошёл выяснять, кто это портит мне аппетит.
Вампир обнаружился не так уж далеко. Под солидным кедром, с подветренной стороны, у самых корней образовалась пещерка, наподобие моей. Только эту сверху не занесло. Густой ежевичник образовал что-то вроде потолка, а снежные сугробы высились справа и слева, надёжно защищая небольшой пятачок, в котором и валялся вампир. Весь израненный, переломанный, бледный. В глазах смертная тоска и алый отблеск голода. Будь я человеком, он, может, и бросился бы. Но моя кровь для вампира — смертельный яд. Полуприкрыв глаза, вампир судорожно и часто дышал. Неожиданно он открыл глаза и посмотрел прямо на меня.
— Ну, чего припёрся? Поиздеваться? Жуй, давай, да вали отсюда! Дай сдохнуть спокойно!
— Слушай, добей, а? — неожиданно вносит предложение вампир.
— Блин, я твой кошачий не понимаю! — морщится вампир. — Но ты-то должен меня понять. Сам я ещё не скоро сдохну. Да, и от голода умирать… так себе идея. А ты быстро. Раз! И отмучился.
Может, правда, добить? Однако на этот раз я ощущаю некий внутренний протест. В тайге есть свои, неписаные законы, которые стараются соблюдать все, кто живёт в этих краях. И люди, и звери. Не оставлять подранков. Не охотиться на молодняк и беременных самок. Каждый вносит свой, посильный вклад в охрану тайги. И выручать тех, кто попал в беду — один из таких законов. Во время пожара или паводка хищник не тронет тех, на кого обычно охотится. И спасаться они будут вместе. Лисы, волки, зайцы, кабаны, рыси, тигры, лоси и косули. А охотники, увидев беспомощного зверя, постараются ему помочь. Попавшего в капкан зверя не тронь — так учил меня отец. Не много чести убить беспомощного. Вот, и сейчас я ощутил что-то подобное. Я подхожу ближе, осторожно осматриваю вампира. На его теле повсюду следы когтей, но это не рысьи когти. Вампирские. Похоже, что его порвали те пятеро, что попались мне недавно. Решившись, я перекидываюсь, снимаю рюкзак.
— Ты откуда тут взялся на мою голову?
— Прилетел, как Карлсон! — скалится вампир. — Так, ты поможешь мне сдохнуть или нет?
— Если ты все ещё жив, значит, тебе можно помочь, — проворчал я и уточнил. — В смысле, вылечить. Ты высший. Значит, можешь восстановиться.
— Смешно! — скривился вампир, но снова закашлялся, сплёвывая густую, чёрную кровь. — Умный, да? Ты где мне человека найдёшь, да ещё и согласного сдохнуть добровольно? Я слишком голоден, чтобы остановиться. Здесь ни одной разумной души на тысячи кэмэ! Только ты и я.
— Человека нет, — проворчал я. — Есть кабан. Которого я только что убил. Насколько я знаю, свиная кровь по составу ближе всего к человеческой.
Ого, как он ругаться-то умеет! Хоть записывай! Меня так далеко даже Котова не посылала! Впрочем, очередной приступ кашля прервал этот словесный понос.
— У тебя пробиты лёгкие, разорваны внутренности и ты уже потерял больше трети этой гадости, что заменяет вам кровь, — рыкнул я. — Если хочешь жить, выпьешь и кабана. Решай.
— Как ты это себе представляешь? — прохрипел вампир.
— Притащу кабана сюда, — я пожал плечами. — Было бы проще наоборот, но, боюсь, тебя это точно угробит.
— Там, небось, вытекло уже все, — вздохнул вампир. — Вы ж, рыси, горло дерёте в первую очередь.
— Не вытекло, — усмехнулся я. — У меня привычка дурацкая, в хребет метить. Жди.
Обратно пришлось пилить по снегу, так что пришлось снова перекидываться. А потом ещё раз, чтобы срезать с помощью ножа слеги и соорудить упряжь из верёвки. А потом снова, ибо снег никуда не делся, и, ухватив верёвку зубами, волоком тащить тушу по снегу. Кровь вампир выпил. Морщился, матерился, давился, но пил. Уже где-то в середине этого процесса он перестал умирать и начал активно восстанавливаться. Я особо миндальничать не стал и принялся за тушу с другого конца, благо нам с вампиром делить было нечего. Он мясо не ест. А уже через двадцать минут он смог встать на ноги.
Как только вампир немного окреп, мы покинули это место, спустившись к ручью. На пологом берегу я развёл небольшой костерок, заварил из оставшейся заначки травяной чай с клюквой, которую не поленился откопать из-под снега, и можжевеловых ягод. Спелый можжевельник встретился нам как раз по пути к ручью. Вампиру тоже предложил отвар. Кровь кровью, а целебный чай не помешает. Отказываться он не стал. Взял кружку, принюхался и с явным удовольствием отхлебнул напиток.
— А все-таки, откуда ты здесь взялся? — с любопытством спрашиваю я. — И как тебя зовут?
— Откуда взялся, там уже нет! — отшутился вампир. — Глеб. Так устроит?
— Вполне, — киваю я, тоже смакуя чай. — Меня можно Юрой звать.
Мы немного помолчали. Я просто так. Наслаждался моментом. А вампир, видимо, пытался что-то там себе надумать. Он косился на меня, несколько раз порывался что-то спросить. Наконец, не выдержал.
— Зачем ты мне помог? Почему?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Просто оказался рядом и мог помочь.
— Я теперь твой должник, — вздохнул вампир.
— Все бы вам, клыкастикам в деньги переводить! — ворчу я. — Простой благодарности было бы достаточно.
Вампир неожиданно рассмеялся, едва не опрокинув на себя кружку с отваром. Потом не спеша допил.
— Ты прав и неправ одновременно. Долг это далеко не всегда деньги. Это может быть только что-то равноценное. А жизнь… она может быть дороже всех благ мира, и в то же время не стоить ничего. Ей нет цены и нет меры. Долг жизни можно искупить только жизнью.
— Странная философия, — хмыкнул я, пожав плечами.
— Я оказался здесь благодаря родовой способности, — неожиданно сказал вампир. — Есть ещё в старых родах такие. Моя в момент смертельной опасности переносит меня в условно безопасное место случайным образом. Даже в страшном сне не мог представить, что при нынешнем избытке населения Земли меня выбросит в столь безлюдном месте! Ты, как я понял, из рода Серебряной Рыси? Значит, я за Уралом. И ближайший оплот цивилизации с приличным аэропортом это Сургут.