Ева Шембекова – Киборг (страница 8)

И тем неожиданнее оказалась встреча с отцом. Он стоял у окна в моей палате. В синем костюме, при галстуке, с небрежно наброшенным на плечи белым халатом. На лице брезгливое выражение, словно он не лучшей больничной палате, а в бомжатнике находится! Окинув меня взглядом, он кивнул.

– Ну, здравствуй, сын. Вижу, ты пошёл на поправку?

– Как видишь, – пожал плечами я, настороженно гадая, что на сей раз ему от меня понадобилось.

– Я говорил с врачом. Через две недели тебя выписывают. Комнату я уже подготовил. И договорился с квалифицированной сиделкой. У тебя будет лучший уход…

– Зря старался, товарищ бывший генерал, – скривился я. – У меня есть, где жить.

– Ты про служебную квартиру? – ухмыльнулся тот. – Так, ты комиссован ещё месяц назад. И квартира эта больше не твоя. Тебе полагается пожизненная пенсия, которую назначат после подтверждения степени инвалидности.

Точно! Об этом я как-то не подумал. Ведь квартира, в которой я жил, служебная. Правда, с правом выкупа, но я так и не успел подать документы. Все тянул. А Серый ни слова, ведь, не сказал.

– Что у тебя с ним?! – неожиданно рявкнул отец.

– С кем? – ошарашенно спросил я, смутно догадываясь, что в нашу прошлую встречу он мог превратно понять присутствие Серого.

– Не делай из меня идиота! У тебя нет, и никогда не было, ни подруги, ни любовницы, за исключением Алисы! Да, и ту… ты даже не смотришь в сторону баб! И только этот тип все время рядом с тобой крутится! Думаешь, я ничего не знаю? Мне докладывают о каждом твоём шаге! Ты позоришь честь мундира! И я не позволю…

– Пошёл вон! – рявкнул я, с трудом сдерживая желание дать ему в морду. Остановило лишь осознание того, что я банально не имею на это сил. Мне все ещё тяжело даже ходить и стоять. – Пошёл вон, я сказал! Где ты был, когда я в институте чмырил парней? Это, значит, тебя устраивало? Это честь мундира не позорило?! Где ты был, когда крыса, пригревшаяся рядом с тобой, сливала моджахедам все наши планы? Сколько наших парней полегло из-за этого стукача, а тебе плевать! Это честь мундира не позорит? Ты не знаешь, что такое честь мундира, отец! И слова "бескорыстная дружба" для тебя пустой звук! Убирайся! Я не желаю тебя ни видеть, ни слышать, ни знать! Я не вернусь домой!

– Куда ты пойдёшь?! – раненым бизоном взревел отец. – И на что будешь жить?! Ты – увечный инвалид!

– Спасибо, что напомнил, товарищ бывший генерал! – едко огрызнулся я, вцепившись в спинку кровати, чтобы не рухнуть на пол. – Тебе повезло, что я не могу дать тебе в морду. Пока не могу! Убирайся! Я найду, где и на что жить! У меня есть друзья, которые мне помогут. А от тебя мне не нужно ни копейки! Пошёл вон!

– Щенок! Ты ещё приползёшь ко мне, и будешь просить прощения! – рявкнул Игнатьев и вышел, попытавшись хлопнуть дверью.

Доводчик снова мягко спружинил и плавно прикрыл за ним дверь. Проводив его взглядом, я медленно дополз до кровати, рухнул на спину и уставился в потолок. Эмоции бурлили, требуя выхода, но сил уже не было, и я занялся тем, что меня в такие минуты успокаивать больше всего. Я начал придумывать новый мир. Надолго отвлечься не удалось, уже через пятнадцать минут в палате появился Серафим. В рабочей одежде, с рюкзаком и разгрузкой. И виноватой миной.

– Да, не сказал, – проворчал он с ходу. Потом всмотрелся в моё совершенно ошарашенное лицо и уточнил. – Про квартиру. Видел, как из твоего корпуса Игнатьев выходил и… ну, он же не умеет тихо разговаривать. Ещё месяц назад тебя сняли с довольствия и в квартиру поселили других людей. Я съехал, написав отказ. Вот! – он вытащил из кармана связку ключей и припечатал об тумбочку. – Это от моего дома. Сестра, наконец, помирилась с мужем и съехала. А мне одному там… скучно. Вдвоём привычнее.

– Спасибо, – хмыкнул я. – Серый, ты про мой диагноз знал?

– Шо, таки, взломал базу данных? – ворчит он, отводя взгляд. – Да, знал. А что я должен был тебе сказать, Паша?! Что?

– Ладно, Серый, не парься, – вяло отмахиваюсь я. – Просто поговорил с доком. Кстати, он мне выход предложил. Киберорганика. Слышал про такое?

– И не только слышал! – кивает Серафим. – Если честно, сам хотел предложить, да не знал, как тебе об этом сказать. У нас в бригадах есть ребята, которых кибернетики подлатали! Нормально все будет! Соглашайся!

– Уже, – кивнул я. – Согласился.

Профессор из НИИ приехал оперативно. Уже через час я вчитывался в бумаги, пока док и профессор, представившийся как Игнат Рубенович Маковецкий, изучали мои скрины и анализы. Придраться было не к чему, все предельно честно. Они давали мне полноценную жизнь, я им возможность исследовать моё тело. Договор был пожизненный и это понятно. Был даже пункт, согласно которому я имел право отказаться от услуг и расторгнуть договор, естественно, вернув НИИ все материалы. Правда, добровольно отказавшись, я мог только сдохнуть, так что поначалу этот пункт вызвал недоумение.

– А что, есть отказавшиеся? – не удержавшись, хмыкнул я.

– Случаются, – совершенно серьёзно ответил профессор. – Это у вас случай исключительный и, к сожалению, смертельный. Большинство испытуемых вполне здоровые люди, способные жить и без наших имплантов. К примеру, есть желающие восстановить утраченный слух, голос, зрение или часть тела, но потом решившие, что такая жизнь под нашим наблюдением им в тягость. Отказываются. Ваш случай совершенно уникален!

– Ну, да, мне деваться некуда, – поморщился я.

– Не в этом плане, – Маковецкий улыбнулся краешком губ. – Ваш случай, Павел, уникален сочетанием жизненно важных имплантов из разных областей деятельности! Я с удовольствием объясню вам все самым подробнейшим образом, но только после подписания договора. Или вы ещё не решили?

– Смеётесь? – укоризненно хмыкнул я. – Жить, понимаете ли, хочется! – я проштамповал все документы и скинул их обратно профессору. – Я в вашем распоряжении! Кто, хоть, оперировать будет? И когда будет готова моя печёнка?

– Уже готова! – отзывается профессор. – И именно ей я займусь в первую очередь. Затем лёгкие. Но это уже после всестороннего исследования…

Тело вдруг отяжелело, став ватным и чужим, голос уплыл куда-то вдаль, в ушах постепенно нарастал шум. Сквозь него изредка пробивались резкие, взволнованные голоса. Печень, вяло подумалось мне. Всё-таки отказала, зараза! И это было последней осознанной мыслью, после которой я… свалился вниз! Мгновенный укол страха встряхнул организм, но сделать я ничего не успел. А потом подо мной мягко спружинил матрас и я оказался на обычной кровати. Рядом висели в воздухе аэроносилки. Вот, видимо, с них я и падал. Расстояние мизерное, а казалось, что падал с пятого этажа! И ощущения тела странные до изумления. В висках все ещё шумит, голова кружится, но я хотя бы жив. Отходняк, вот, что это! Меня прооперировали! Я устало прикрыл глаза, и провалился в сон. На этот раз просто сон.

Проснувшись, первым делом осмотрелся. Я находился в просторной, светлой комнате, ничем не напоминавшей больничную палату. Потолок выложен пеноплиткой с готическим рисунком. Стены оклеены светло-зелёными обоями с орнаментом какого-то вьюна. Окна закрывают плотные, темно-зелёные шторы из габардина тоже с объёмным рисунком каких-то цветов. У окна пара стульев и столик с графином и стаканом. Рядом ваза с фруктами и печеньками. Справа рабочий стол с ноутом, и стопкой тетрадей. Слева дверь с недвусмысленным изображением писающего мальчика. Рядом ещё одна, с тем же мальчиком под душем. И никаких аппаратов и прочей машинерии! И, кстати, камер наблюдения я тоже не заметил, хотя обычно срисовываю их на раз. Однако не успел я удивиться, как в комнату вошёл уже знакомый мне профессор Маковецкий с небольшим буком под мышкой.

– Доброе утро, Павел! Вовремя ты решился. Как раз вовремя!

– Она все-таки отказала, – скривился я.

– Увы, это было неизбежно, как восход и закат, – он продвинул к моей кровати один из стульев, уселся и раскрыл свой бук. – Ну-с, посмотрим, что мы имеем. Так… сердцебиение в норме, пульс отличный. Кровоток в норме. Билирубин активно снижается. Отлично! Твоя новая печёнка прижилась и работает как часы! Пока ты спал, она вычистила из организма почти всю гадость. Вижу, уже имеются вопросы? Отвечу сразу на половину из них. В твоём теле отныне живут и размножаются микроскопические технобактерии – нанокриты. Наша новейшая разработка. Они отслеживают работу твоего организма и передают все данные мне. На этот бук. Любое твоё движение, состояние фиксируется в режиме реального времени. А в экстренных случаях нанокриты исполняют роль иммунной системы. Например, если ты влезешь в драку или тебя собьёт машина, то нанокриты быстренько обеззаразят и заштопают раны. Сам понимаешь, я совершенно не горю желанием потерять такого уникального добровольца, как ты. В твою личную жизнь я вмешиваться не собираюсь. Меня интересуют исключительно разработки. Более того, я гарантирую тебе полную конфиденциальность любой информации, касающейся тебя. И в случае судебного разбирательства я сделаю все возможное, для твоей защиты. Разумеется, если ты невиновен.

– Действительно, почти все вопросы сняты, – усмехнулся я. – Однако, шикарные плюшки. Надеюсь, это не значит, что ради своих экспериментов вы начнёте резать и здоровые органы? Ладно, поживём, увидим, как оно. На крайняк всегда можно покончить с собой, разорвав контракт.