Ева Ройс – Твоя на одну ночь (страница 9)
Эти таблетки мне вручили перед первой ночью в “Полете”, сначала проводив экскурс для чайников вроде меня. Их необходимо было принимать каждый день в одно и тоже время, как в первый день – в районе девяти–десяти вечера. А вчера я просто забыла о пилюлях: была занята иными проблемами. Понадеявшись, что пронесет, чтобы не запутаться в отмеченных днях, выкинула забытую таблетку. И принялась за поиски работы.
Остальные дни потекли, словно патока – тянулись долго–долго, а еще оставались на душе каким–то горьким предчувствием. Я устроила брата в школу и записала на кружок робототехники, наконец мы сходили по магазинам и закупились продуктами и всякими нужными мелочами. К счастью, Джорджина и Харрисон не появлялись.
Эти дни можно называть подобием передышки. Идиллия да и только. Даже о суде словно забыли.
Я усиленно искала работу, но отчего–то меня, окончившую престижный университет в Англии, никакая компания среднего звена не хотела брать.
И уже почти отчаялась найти работу по профессии в столь огромном мегаполисе, как меня пригласили на собеседование. Сразу две компании. Хорошо, что хоть в разные дни.
Но, наверное, судьба любит шалить, потому, когда я только положила телефон после разговора с отделом кадров, как позвонил Джеймс и возжелал встретиться.
– Но я немного занята и… – предприняла жалкие попытки отказаться.
– Я заеду за тобой. – И все. Тон, не терпящий возражений, и короткие гудки.
Пришлось спешно переодеваться в обычную одежду. Деловой стиль вряд ли важен для встреч с Харрисоном. Он оценит отсутствие одежды в принципе.
Уже спустя полчаса я спускалась вниз. Он приехал. И причем не один – на переднем сидении сидел уже немолодой мужчина с суровыми чертами лица. С ним я уже встречалась в полицейском участке, вроде бы его звали Эденом. А вот фамилия выветрилась из памяти.
– Добрый день, – поздоровалась, садясь в кожаное кресло.
– Привет, Элизабет, – кивнул Джеймс.
– Добрый день, мисс Скотт, – поприветствовал меня Эден.
Машина плавно тронулась в путь. Только куда? Но решила по–тихому посидеть, потому что, если начну говорить, то определенно скажу лишнее. Потому что зубы сводит от злости! У меня собеседование, это очень важно, потому как мне обеспечивать брата и себя еще, а я тащусь непонятно куда и непонятно зачем!
Далеко ехать не пришлось: Харрисон затормозил у ближайшего приличного кафе. Не став дожидаться, пока мне откроют дверь, вышла сама и после молча прошла внутрь в сопровождении двух мужчин.
Что же от меня хотят?
Эден выбрал отдаленный столик, в самом углу просторного помещения. За нами сразу же последовал официант.
– Что будете заказывать? – красивым голосом спросил он.
Интересно, а если я переделаю свое резюме под официанта, меня возьмут на работу? Как мне говорили, официантам, работающим в таких заведениях, как “Павлиний переулок”, а не кафе, платят не меньше, чем менеджерам.
– Элизабет? – Джеймс посмотрел на меня.
– Американо, пожалуйста, – не стала отказываться я.
– Эден?
– Черный чай, – коротко ответил тот.
– Два американо и черный чай, – сделал заказ мистер Харрисон.
Едва официант отошел, Эден начал говорить, не спуская с меня задумчивого взгляда и ритмично постукивая по гладкой поверхности стола пальцами в черной кожаной перчатке:
– Мисс Скотт, меня зовут Эден МакКуин, я занимаюсь вашим делом. Пока что ситуация неоднозначная. Есть доказательства вашей невиновности, но эти ниточки настолько тонкие, что пока их в аргумент не возьмешь. Смотрите, – он достал из кейса папку. Открыл ее и извлек прозрачный пакет с письмом. – Это мы обнаружили в вашем почтовом ящике. Хотите взглянуть?
До меня дошло пока вот что – они ковырялись в моем ящике!
– Пожалуй, – охрипшим голосом согласилась я.
Мне протянули лист бумаги, заключенный в прозрачный пластик. Дрожащими пальцами взяла, вчиталась в напечатанные буквы…
– Наш агент, к сожалению, пропустил курьера, но его уже ищут по той информации, что мы получили по камерам…
За моим домом еще и следят?!
– И поэтому это их первая и последняя ошибка. Эден, ищи новых специалистов, – холодно вставил мистер Харрисон.
Господи, пусть это будет просто сон… Кошмар, который исчезнет, как только проснусь. Но я не спала.
А прочитанное до сих пор крутилось в голове:
Горячий кофе, принесенный официантом, немного приободрил меня и я, взяв свои эмоции под контроль, выдавила:
– Я не знаю, о чем здесь говорится.
– Может, вам что–то говорил отец о своих делах? Потому что вас подставили именно по этой причине. Нарочно строят ловушки, чтобы вы из безысходности сдались.
Покачала головой. Он просто в один день пришел домой уставший, с погасшим взором и сказал лишь два слова.
– Я банкрот. – И сколько в этих словах горечи, разбитых в кровь мечтаний. Ведь я знала, что пришлось преодолеть отцу, он ведь поднялся с нуля на такую высоту, богатых родителей у него не было.
С того дня он начал продавать все наше имущество – начиная с самой компании, где был единоличным владельцем, и акций иных фирм до машин и специальных оборудований. И то, что у нас осталось в итоге – квартира, где мы с Ником живем, доставшаяся мне с ним от бабушки. Вместе с состоянием словно чах и отец… Наверное, из–за этих навалившихся на меня проблем, я не сразу заметила то, что начало твориться с братом.
– Есть повод думать, что мистер Скотт оставил что–то очень ценное, но качественно припрятал, – лишь фраза, а ранит, словно бритва.
Джорджина, она ведь не просто так приехала. Все же больно, потому что глубоко в душе жила глупая надежда на то, что она действительно соскучилась…
– Мать приехала с чего–то, – убито произнесла. – Понимаете, мистер МакКуин, Джорджина лет так шесть вообще о нас не вспоминала, а сейчас вдруг заявилась. Думаю, так и есть.
Дальнейший разговор прошел как в тумане. Я слышала слова мужчин, отвечала, но будто бы до меня доходило все через пелену. Эмоции, слова, окружающие – все запуталось и перепуталось. И я тоже запуталась в этой липкой паутине. В самой себе и в том, что вокруг.
– Напоследок хочу вас попросить пока мы не разберемся с этой проблемой, стараться поменьше афишировать себя, – и, пожелав хорошего дня, Эден МакКуин скрылся в толпе. От предложения Харрисона подвезти его, он отказался.
– Идем, Элизабет, – Джеймс открыл мне дверцу.
Бросив последний взгляд на место, где вдребезги разбились остатки моих розовых очков, села в машину. Люди не могут меняться. Даже если на них упадет кокос. Или даже дюжина кокосов.
А в кафе, наверное, кто–то уже наступил на эти призрачные осколки…
– Ты как? – спросил у меня Джеймс.
– Нормально. Только почва из–под ног уходит…
– Все будет хорошо, – ободряюще ответил мужчина, сжав мою ладонь.
И я почему–то поверила.
На крыльце своего дома, поддавшись странному порыву, поднялась на цыпочки и поцеловала замершего на миг мужчину. И наше дыхание смешалось, а пальцы сплелись. Хотелось тепла, а его горячее тело более чем подходило. Но наше безумие долго не продлилось – начался противный дождик. И кто–то позвонил Харрисону. Я же позорно сбежала, даже не поблагодарив его.
Брат уже вернулся домой. И, судя по запаху чего–то подгоревшего, был сильно голоден, раз взялся за готовку.
– Эй, квартиру только не спали, повар! – крикнула Нику, снимая кроссовки.
– Да ну тебя! – проорал в ответ он и закашлялся.
Ой дурак! Побежала на кухню, искренне надеясь, что тушить ничего не придется. Не пришлось, но открыла все окна, чтобы проветрить. А шедевр, который собрался есть Николас, – черное что–то, что гордо прозвали омлетом, безжалостно выбросила в мусорку. Этому нечто, предположительно, состоящему из яиц, безбожно братик льстил.
– Когда ты в следующий раз решишь что–то приготовить, то мир не выдержит, – сообщила насупившемуся парню. – Не еда, а армагеддон, честное слово!
– Иди ты пешим шагом, – он устроился в мягком кресле. – Я бы съел свой обед!
– И врачи латали бы дырку в желудке от этого деликатеса, – любезно продолжила я. И брат ведь собирался на свидание сегодня, да? – Кстати, как свидание?
– Отстой! – в сердцах произнес он. – Аппетит оказался у моей подруги неплохой, так что пришлось любоваться, как она сдувает порцию за троих.
– И что? – поинтересовалась, соскабливая со дна сковороды толстый подгоревший слой.
– Ну и чего еще? Решил, что в следующий раз мы с ней пойдем не в кино и кафе, а сразу в Макдональдс.
***
Женщина пыталась сосредоточиться уже полчаса. Никак не выходило.