Ева Ройс – Твоя на одну ночь (страница 33)
Перед тем, как сесть в самолёт, я написала Джеймсу письмо. Жалко, очень жалко, что моей бумагой был безжизненный экран телефона, а моими чернилами – черные пиксели. Бумага покажет эмоции, чернила подскажут настроение, а что сделают буквы без характера пишущего? Без уникального наклона, без шаловливых завитушек? Обычные буквы. Такие, какими пишут все.
И когда я печатала, то пыталась впихнуть силком свои ощущения. Но нет. Стылые буквы, безразличные.
“Я уезжаю. Спасибо за все. Будь счастлив!
P. S. У меня будет ребенок”, – коротко, без обид. И с намеком – ребенок мой. Не наш, не его, исключительно мой.
Ник звал меня, злился и говорил, что ждать всяких самолёт не станет, а я минут пять стояла… И ожидала звонок?..
Нет, так неправильно.
Элизабет, если ты решила начать новую жизнь, то к чему самообман?
Действительно. Потому быстро достала из телефона сим–карту и выбросила в нутро мусорного ведра. Прошлое заперто в квартире, а пыльные надежды с верой выброшены.
– Все, иду! – крикнула Нику, направляясь в его сторону.
Мосты сожжены, осталось лишь пролететь через дым и начать жить в своей сказке, которая уже ожидает меня на чистом листе моей жизни.
Глава 15.
У меня завтра с утра самолёт, а я все не могу найти телефон!
Черт!
Куда же я сунул проклятый аппарат? Вроде бы, когда ехал в домой, он был со мной. В душ я его не брал, мозги пока на месте, ну а где тогда телефон?
Я как–то привык, что каждый день пишу или же звоню Элизабет, чтобы удостовериться, что с ней все хорошо. У меня уже бзик на этой почве – все боюсь услышать протяжные гудки и механический голос вновь. Правда, что–то она неохотно и отстраненно отвечает, чаще всего односложно и, если быть честным, меня это более чем настораживает.
Что могло произойти за неделю моей командировки?
Увы, бросить все к чертовой прабабушке и свалить к своей девочке, я не мог. Очень хотел так поступить все эти дни, но не мог. Слишком многое необходимо было наладить, слишком многое зависело от моего присутствия здесь. К тому же мне надлежало тщательно проверить все материалы.
К счастью, сейчас все уже позади – контракты подписаны, материалы уже отправлены, патенты и прочее в кармане.
Окинул взглядом пространство гостиной – нет телефона ни на столике, ни в кресле, нигде.
Может, в машине забыл? Скорее всего, так что завалился спать прямо на диване. Дико устал. Завтра из аэропорта сразу поеду к Лиззи, спрошу вживую о ее делах.
С этими мыслями и заснул.
Самый ближайший рейс был в пять утра. Потому я, невыспавшийся, ибо спал какие–то три часа, ехал в половину четвертого утра по направлению аэропорта Даллеса. Хорошо, что на такси.
Благо, в Вашингтоне полно круглосуточных кафе – купил себе крепкий американо. Кстати, телефон нашел на переднем сидении своей машины, которую я оставил на парковке дома до следующего приезда в столицу, полностью разряженным.
Смартфон поставил на зарядку уже в самолете, перед тем как вновь заснуть. Посплю хоть полтора часа, пока лети
Вы когда–нибудь чувствовали себя полным ушлепком? И полным, абсолютно круглым, идиотом? Я вот насладился этим, едва включил телефон.
Несколько минут стоял, как кретин, вчитываясь в буквы, потом пару раз перечитал сообщение, пока треклятый мозг соединял картинки пазла – и ее вопрос в тот вечер, и мой совершенно глупый ответ, двусмысленный, а потом ее холодность…
Черт! Черт! Черт!
Ребенок?.. Счастлив… Уезжаю…
Какое нахрен счастлив?! Черт!
Так, спокойно.
Сел в ожидавшую меня машину, позвонил Лиззи…
“Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети”, – вновь этот безжизненный механический голос.
Нет, спокойно не получилось – бедный руль получил пару ударов, но молчаливо стерпел всплеск моей злости. Вдавил в пол педаль, чтобы как можно быстрее выехать из стоянки т добраться до нужного адреса.
Твою ж мать, почему как назло эти чертовы машины на дороге так медленно тащатся?! А светофор? Я бы дважды доехал бы уже до дома кролика, пока ждал чертов зеленый!
Я понимал, что, скорее всего, уже не застану дома Лиз, но все равно оставалась маленькая надежда на то, что…
На что?
Скорее всего, она написала уже из аэропорта и…
И надо позвонить Эдену! Он по своим анналам посмотрит, куда могла уехать моя девочка.
– Эден, нужна помощь, – сразу перешёл я к главному, едва мужчина принял вызов. – Посмотри, местоположение Элизабет и Николаса Скотт. Срочно.
– Скоро свяжусь с тобой, – коротко ответил он.
Ровно через десять минут – я все это время проторчал в пробке – мне позвонил Эден и сообщил совершенно гадкую новость.
Все цензурные мысли и в принципе слова мигом вылетели из головы.
Лиззи с братом вообще не покидали границ Нью–Йорка.
Тогда почему, черт побери, она не берет трубку?!
Позвонил еще раз.
“Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети”.
И ещё. Безрезультатно!
– Эден, определите, откуда она отправляла сообщение! – приказал, паркуясь у дома Элизабет.
– Хм… Последний сигнал шел из аэропорта Ла–Гуардия, – после минутной тишины произнес МакКуин.
– Спасибо. Будь на связи, – мрачно закончил разговор, в голове перебирая штаты, куда могла улететь вчера Лиззи, потому что из этот аэропорт чаще всего отправляет и принимает рейсы в местном сообщении. Мог я представить, что еще несколько часов назад по тем же дорогам, как я сейчас, только в обратную сторону, ехала моя девочка?
Из бардачка вытащил ключи от квартиры Элизабет, которые на всякий случай заказал сразу три – для себя, ее брата и для самой Лиз. Может быть, у нее дома я найду хоть какую–нибудь зацепку? Потому что город найти легко – проверить все ночные рейсы Ла–Гуардии, но вот потом ее местоположение… Очевидно, она использовала те документы, о которых говорил в письме ее отец.
Квартира была пустынная – вазы, разные мелочи в виде журналов, статуэток и сувениров, которые делали гостиную живой, обитаемой и уютной, были убраны, лишь диван стоял такой же – с разбросанными подушками, накрытый частично пледом, который помялся в двух местах.
Спальня кролика до сих пор хранила ее запах – малина с легкой ноткой ванили. И мне сначала показалось, что отсюда ничего не взяли – как будто бы Лиз просто куда–нибудь вышла на минутку. Потому что аккуратно была убрана постель, на которой небрежно лежала записная книжка и цветастый шарфик. Тот самый, которым я связывал ей руки… На рабочем столе лежал томик Кинга. Словно бы Лиз отложила книгу, чтобы продолжить чтение потом, после домашней рутины.
Но это ощущение являлось обманом – ноутбука на привычном месте не было, как и наушников, зарядников и всяких альбомов с фотографиями, на книжной полке зияла дыра на месте некоторых книг.
Она ушла. Но дом еще не забыл ее, хранил ее запах и тепло кожи.
Из всего, что увидел, нужную информацию могла содержать лишь записная книжка, но и там я ничего не нашел – точнее, нужная страница была вырвана. Но все равно полистал – список дел, покупок, номера телефонов, какие–то быстрые незамысловатые эскизы в виде ее инициалов, цветочков и… моего имени. Нашел совершенно случайно, на полях страницы со списком дел, датирующейся недельной давностью.
“Я действительно идиот”, – отметил я про себя.
Если бы тем вечером до меня дошло, то я бы не ограничился далеко не прозрачным намеком “только от любимой” и совершенно тупым “не говори ерунды”! И ведь интерпретировать можно эту фразу можно по–разному!
Даже не идиот, а целый идиотище, не меньше.
На кухню заходить, как и в комнату Николаса, даже не стал. Зачем? И так ясно, что увижу ту же картину.
Сел на диван в гостиной и принялся искать информацию обо всех ночных рейсах Ла–Гуардии.
Сан–Франциско, Лас–Вегас и Корваллис – в эти три направления вчера вылетали самолёты.