Ева Ройс – Твоя на одну ночь (страница 15)
Стек с мягкой бахромой коснулся коснулся ее полных грудей с набухшими сосками, вырывая стон из полных губ.
– Т–с–с, – указательный палец лег на губы Джорджины. – Два нарушения. Плохая, очень плохая Джи.
Стек двинулся к ее киске. Прохладная кожа на разгоряченном участке, а после хлесткий удар по самому чувствительному месту. Женщина выгнулась, больше открываясь, прикусила губы, чтобы не стонать. Рикардо Сильва был умелым любовником, пусть и повернутым на подчинении. Впрочем, Джорджина не прочь острых ощущений, да и пока муж далеко, почему бы не развлечься по полной? Вместе с ним эта грань жизни слишком… Постная? Хотя и более раскрепощенная, без любых ограничений.
– Встань на колени и руками обопрись на пол, – приказал Рикардо, поднимая стек выше.
Джи исполнила повелевание. Пока что ей все нравилось, оттого и была послушна.
– Только одно наказание осталось, малыш, – почти с умилением произнес мужчина, обходя ее по дуге и останавливаясь перед открытой ему попкой. Стек прошелся и по ягодицам, удар разлился теплом по мягкому месту, вновь вырывая приглушенный стон женщины.
– Помнится, ты любила лишних, – еще один удар, но ниже, прямо на ее источающий соки вход. – И я пригласил на огонек друга…
– Какого? – промурлыкала Джорджина.
– Совершенно непослушная у тебя малышка, – из незаметной двери вышел высокий широкоплечий мужчина в таком же строгом костюме, как и на Рикардо.
– Долорес, знакомься, наша саба на сегодняшнюю ночь, – Сильва шлепнул Джи по упругим ягодицам. – Джи, твой второй хозяин – Долорес Фернандеш.
Долорес прошелся взглядом по полным грудям, тонкой талии, по оттопыренной аппетитной попке. Миссис Абсани, словно почувствовав его жадный взор, облизнулась.
– Очень непослушная, – покачал головой новоприбывший. Посмотрел на друга и спросил: – Будем наказывать?
Дальше для Джорджины все слилось в комок острых ощущений – вот горячая плоть Фернандеша касается ее губ, и она открывает рот, чтобы принять в себя налитый возбуждением член, а сзади к ней прижимается агрегат Рикардо, дразня ее – то немного входит, то вновь оставляет пустой сжимающееся лоно, скользя по ее складочкам. Пальцы Долореса сжимали ее волосы, направляя ее, а второго мужчины – ее ягодицы, оставляя на них следы. В какой–то безумный момент показалось, будто добавилась еще одна рука, которая сейчас выкручивала соски, но Джи не придала этому значения, с наслаждением чувствуя два оставшихся ритмичными толчка.
– С–с–сучка! – прохрипел Долорес, первым изливаясь. – Уильям, хватит играться с грудью этой дряни, принеси–ка плеть и средний вибратор. Можешь прихватить еще те шарики.
Уильям? Нет, Джорджи не показалось, появился какой–то Уильям. Ну, ничего, так даже интереснее. Женщина облизнулась в предвкушении новых ощущений, отдаваясь полностью во власть вбивающего себя в нее Рикардо.
– Как тебе шлюшка? – спросил чертов Сильва, когда кончил и вырвался из сладкого плена ее греховного тела.
– Неплохо. Только ее дерзость меня /запрещено цензурой/ как выбешивает. Сейчас Уильям принесет игрушки, и мы развлечемся!
– Ты, хренов вуйалист, если увижу на ее безупречной коже следы, то тебе конец! – выдохнул Рик.
А Джи все так же стояла на карачках. В животе от грубых слов и оскорблений вновь началось собираться тепло. А тьма вокруг добавляла пикантности.
– О, Уил, продуманный малый! – похвалил Долорес неведомого четвертого.
Что–то длинное и холодное прошлось по спине Джорджины, оставляя за собой след из мурашек. Напряжение в киске отдалось легкой болью, которая растворилась в ударе! Она застонала от накрывшего наслаждения. Прямо в голос, наплевав на наказ.
– Раздвигай ей ноги, пошире, да, и засовывай. Молодец, малыш Уилли. После этой игры можешь ее хорошенько поиметь, разрешаю, сам даже присоединюсь.
Джорджине было все равно, что они говорили и кто именно говорил. В нее вошла искусственная плоть, которая сразу же завибрировала в ее готовой дырочке.
Удар плетью пришел внезапно и на самое чувствительное место, обостряя ощущения. На спину ей кто–то положил несколько кубиков льда, которые лишь распалили и так горячую кожу.
– Твою мать! – выругался Рикардо, едва этот круговорот вожделения разорвал звон телефона его временной сабы.
– Выкинь в окно! – сквозь зубы прошипела Джи, выгибаясь от плети.
– Нет, – спокойно произнес Долорес. – Ты будешь разговаривать. Я даже сам подержу телефон.
Нахрен? Сейчас… Рывком из нее вытащили вибратор, а в ее мокрую киску вошел толстый член. Уильям?
Из ее губ вырвался прерывистый стон.
А спустя миг к ее ушам прижали тонкий смартфон, из которого раздался мелодичный голос.
Плеть глухо разрезала пространство, чтобы впечататься в узкую спину. Словно этого и ожидая, в ней задвигался мужчина – грубо, жестко.
Миссис Абсани что–то говорила, иногда до крови сжимала зубами губы, чтобы не скулить в голос. А когда она услышала суть разговора…
Так, сейчас она закончит эту прекрасную игру и…
– Ты заслужила еще наказаний. Уил, поднимай эту шлюху, кинь на кровать…
И это наказание сладкой истомой разлилось по телу, эхом отдаваясь в каждой клеточке.
Глава 7.
Я сидела за кухонным столом, опершись головой о локти, и смотрела в одну точку – пустую стену напротив. Мысли сменяли друг друга, не успевая задержаться, были скомканными и оборванными, были малопонятными. Очень хотелось взять и отключить свой мозг, свои чувства, погрузится в сон. Но спать не хотелось, было страшно, неуютно, волнительно.
Происшествие с братом напугало меня. Его могли убить, покалечить до неисправимых последствий, да что угодно! Они могли все! Эта мысль заставляла дрожать и пугаться будущего, бояться того, что все может повториться. Ведь я просто не знаю, что им надо дать! Просто не знаю!
Со стоном я опустила голову на сложенные в руки, стараясь отгородиться от мира вокруг, и думала о том, что им нужно. Но ни одной разумной и похожей на реальность идеи так и не появилось…
Погруженная в мысли, я не заметила, как на кухню вошел Джеймс, а потому вздрогнула, когда теплые мужские ладони легли на мои плечи, разминая их.
– О да–а–а, – простонала, наслаждаясь массажем уставших от напряжения мышц.
– Не стони так сладко, иначе брат может понять не так, – произнес мужчина. – Да и вообще, когда ты так стонешь, мне хочется взять тебя прямо тут, прямо на этом столе… И заставить столь сладко тянуть только мое имя.
Я покраснела, а потом встрепенулась и уточнила:
– А где Ник?
– Принимает душ. Разводы все же остались. Да и дорожная грязь тоже не настолько важна для жизни, чтобы ее следовало оставить на теле, отказавшись от мытья.
Ну, с этим, конечно, не поспоришь. Ненадолго расслабилась, получая удовольствие от движений сильных пальцев на моей шеи, а после со вздохом выпрямилась, сбрасывая чужие руки, и, развернувшись к Харрисону, спросила:
– Думаешь, это те же?
– Очень на то похоже. Надо сообщить Эдену, вдруг поможет расследованию.
– Дело продвигается?
– Сложно сказать. Информацию собирают по крупицам, проверяя все источники, но понятен пока лишь фон картинки. Ее суть все еще остается загадкой, – задумчиво закончил Джеймс и спросил: – Хочешь чаю?
Чаю? Я? Мне сделают чай? Это было настолько непривычно, заботливо и мило, что я чуть снова не расплакалась. Пошатнувшиеся нервы не хотели возвращаться в норму, а потому скакали туда–сюда, словно мяч–попрыгун.
– Да. Очень, – и даже улыбнулась, потому что внутри было так тепло–тепло.
– Отлично! Только подскажи мне, где тут у вас чашки и заварка, – попросил он, наливая воду в чайник и ставя тот кипятиться.
– Верхний левый шкафчик.
– Черный, зеленый?
– А какой лучше успокаивает?
– Который со спиртом. Итак, черный или зеленый?
– Ну, давай все же зеленый. Вот там в правой баночке.
Быстро проделав все требуемые манипуляции, Джеймс залил кипятком чай и поставил передо мной мою чашку, сев на соседний стул.
– У меня к тебе есть один важный вопрос, – начал он.
– Какой? – мгновенно насторожилась.
– Насчет напавших на Ника. Скажи, какого наказания ты для них хочешь? Уголовного или же тихого, но справедливого? Организовать можем и так, и так… Просто последствия будут разными.
Да, этот вопрос был важным. Я и сама толком не понимала, как бы я хотела обойтись. Но… Заглянув вглубь себя, я решила, что не хочу обращаться в полицию. Я хочу мести.
– Справедливого, – твердо и непреклонно ответила, зная, что не пожалею об этом ни сейчас, ни позже.