Ева Орлан – Война Севера и Юга (страница 7)

Начался Ад. Пять часов Эрн мучился в трюме, развалившись на этот раз на мешках с зерном. Пару раз к нему выходила здоровенная крыса, но Эранор не обратил на нее внимание, настолько его мутила. Только часть Хауфо возликовала при виде такой здоровой мыши. Жаль только, поймать ее у нее не выйдет. Пусть тоже страдает, не как Эранор, но вполне похоже. Она даже прокляла принца, получив изображение этой крысы. Эрн остался доволен, более чем. До пристани крепости он еле дотерпел, и когда сходил на деревянный пол, еле сдержал желание упасть на колени и расцеловать его. Тошнота начала медленно пропадать, мятные леденцы, которые Уил купил у торговцев, очень в этом помогли.

– Как мы ее найдем? – спросила Магрит, натягивая на голову капюшон. Они вернулись в привычный холод, чему Эранор несказанно радовался, правда никак этого не показывал.

– Вирал сам нас найдет. Идемте в таверну, я распрощался с похлебкой три часа назад. – С этими словами троица направилась в ближайшую портовую таверну, где процветали алкоголь, мат и шлюхи.

Виверна плавно развернулась и направилась на северо-восток. Грейс прижалась плотнее к шее зверя, обхватив её руками по обе стороны. Удивительно, но Вирал был теплым, и даже на такой высоте встречный ветер, бьющий в лицо, треплющий плащ и волосы, выбивающий воздух из легких, стоит чуть задрать голову, казался сносным.

Впереди разверзлась буря. Без сомнений и страха божественный зверь, подобный стреле, ворвался в самую гущу и пролетел насквозь, вынеся свою всадницу в чернеющее небо. Так высоко, что земля казалась, закруглялась. Грейс и представить себе подобного не могла и, прежде чем ледяной холод и страх сковал её тело, виверна стала снижаться.

– Куда ты принес меня? – спросила принцесса, когда Вирал зарылся задними лапами в сугроб посреди равнины и стал трясти головой, расправлять крылья, – здесь ничего нет.

– «Есть», – ответила виверна и стала махать хвостом, расчищая снег в стороны, так что, когда принцесса спешилась, не провалилась в снег по колено. Более того, впереди она заметила поднимающийся вверх прямо от сугробов дымок.

– Пахнет живым огнем, но как это?

– «Здесь под снегами, в маленьких юртах живет народность эсхио. Потомки первых людей. Твой прадед был их гостем. Не хочешь поздороваться?»

И будто подгадав момент, на линии горизонта стали один за другим появляться силуэты людей. Они смотрели на виверну и девушку, переговаривались, то и дело кого-то звали.

– Они не агрессивны? – спросила Грейс, взволнованно наблюдая за тем, как любопытных становится все больше и больше.

– «Нет, более того, они меня узнали. Узнают что-то и в тебе. Я это чувствую…»

– Хокк! – крикнул один из толпы, высокий крепкий. Его одежда была богата мехом и лентами, а лицо украшено (или изуродовано) татуировками, – Хокк!

Грейс округлила глаза, поняв, что обращаются к ней. Она перевела удивленный взгляд на Вирала, тот лишь кивнул.

– «Они знают тебя, потому что было предсказано, что потомок Рэйгара вернется в деревню верхом на виверне. Я же сказал, тебя здесь ждали».

И пока туземцы устанавливали с принцессой первый контакт, она услышала их речь и с удивлением отметила, что она очень похожа на древний эритрейский диалект.

– «Все люди были ранее единым миром – Аурорией, без деления на стороны света».

Грейс взяли в кольцо, внимательно рассмотрели. Вирал при этом лег на снег и наблюдал терпеливо. Глава поселения, наконец, заговорил на языке, куда более понятном Грейс.

– Приветствую, одна из Хокков. Кто ты будешь, назовись.

– Меня зовут Лилия Грейс.

Люди за спиной вожака зашептались. Это было подозрительно и странно, однако гостью пригласили пройти к огню, обогреться. Грейс провела несколько часов в племени, слушая рассказы о том, как много лет назад южанин Рэйгар Хокк забрел в их глухое селенье. Явился он верхом на виверне, закутанный в красный плащ. Он продвигался на Север так далеко, как мог, будто пытался убежать от войны. На тот момент он разочаровался в себе, в идеалах Эритреи. Хотел достигнуть края северных просторов, но обрел нечто большее – любовь.

Его избранница была из этого племени, и звали её, как ни странно, Лилия. Он остался здесь на долгое время, жил с ней счастливо и не желал возвращаться. Однако вести с войны достигли его даже тут. Он обладал магией, которая могла повлиять на ход сражения и его призывали вернуться. Тогда Рэйгар отправился в святилище, чтобы разорвать союз с виверной. Это был тяжелый и опасный выбор, но человек обещал зверю, что станет его навещать.

Пока Рэй путешествовал, утратив друга, утратил еще и любовь. Беременная Лилия ждала его так долго, как могла, но Рэйгар и был перехвачен на пути в поселение и насильно возвращён в Эритрею. Так человек остался ни с чем. Лилия родила дочь, девочку. Она не могла смириться с разлукой с любимым и покинула деревню, направилась на Юг. Более её никто не видел.

– А что было дальше? – спросила Грейс, уже сидя на спине Вирала, который нес её по небу в рыбацкую крепость.

– «А дальше, Грейси, тебе должно быть известно лучше. Эранор думает, что Эрия может оказаться дочерью Рэйгара. Он желает, чтобы я определил это по воспоминаниям о её магии».

– А это возможно?

– «Возможно. Но, Грейс, я хочу тебя предупредить – не растворяйся в своем принце, как масло в каше. Все же, вы с ним очень разные. Очевидно, что любовь женщины мужчина воспринимает не как смысл жизни, а как приятное дополнение к ней. В то время как для тебя это – всё. Я переживаю, что он ранит тебя… видишь ли. Связь людей и зверей очень сложна. Для Эранора всегда на первом месте будет Тхида, и ты это знаешь. Так же, как для тебя буду я, а для меня – ты. Принц легко переносит это, он понимает суть связи, а вот ты…»

– Нет, Вирал, я понимаю… я понимала изначально, что буду лишь второй.

– «А если Эранор решит отдать жизнь за Тхиду?»

Грейс замолчала. Внутри что-то екнуло.

– Это был бы жестокий поступок по отношению ко мне, но для нее… Знаешь, Вирал, я поддержу выбор Эранора, каким бы он ни был. Для меня любить его – это значит быть всегда на его стороне. К Хауфо я не могу ревновать, но ревную к Магрит и Эрии. С этим ничего не могу поделать, прости, что приходится это чувствовать.

– «Глупая девочка… – вздохнула виверна, – что поделать, я остаюсь с тобой при любом раскладе…»

Если бы Эранор догадывался, что все, кто нисколько ещё не знают ни Грейс ни Эранора вдруг взялись предупреждать девушку, с какой—то целью пытаясь её оттолкнуть от него, то прежде чем пускать её с виверной, предпринял бы меры. Если бы он знал, что виверна потащит Грейс хрен пойми куда, то ни за что бы её не отпустил. Он просто доверял, и далеко не Виралу. Он ещё не знал, что ком каких-то недопониманий и сомнений вырос за это путешествие до небывалых размеров.

Хауфо предупредила его касательно виверны только в крепости. Она сказала, что божественные звери крайне ревнивы и когда связь только-только появляется, сложно разделять чувства и эмоции. Он и до этого знал все эти мелочи, однако то, что сказали следом заставило его задуматься. Звери пытаются оградить своих людей от всего, что вызывает у тех чувства, будь то положительные или отрицательные. Они ещё не воспринимают друг друга как единое целое. Отсюда и мысли, что Эрн вообще может выбирать между Хауфо и Грейс, отсюда речи о том, что он кого-то ставит на первое место или нет. Грейс ещё не понимает, что Хауфо это часть его самого. Да и вообще, если так подумать, на первом месте у Эранора всегда был только один человек – он сам. Хауфо не отдельное от него существо, их связь уже укоренилась. Они пользовались единой магией, они видят этот мир едиными глазами. Как самый банальный из примеров – Эранор не помнит, как возвращать своё зрение ночью.

То есть, он уже года три не видит ночью так, как обычные люда, на автомате всегда включается зрение Хауфо. Или, Хауфо любит Грейс так же, как любит её Эранор. А вот показывать это или нет, решает только кошка, но факт остаётся фактом. Грейс крупно ошибается, считая, что принц никогда не будет один. Напротив, его одиночество будет куда сильнее, ведь в нём примут участие двое. Еще одна причина, почему хитрожопые звери пытаются оградить людей, типа предостерегая – чувства и эмоции усиливаются. Если кто-то умер, скорбь об этом усиливается вдвое. Поэтому Эранор не навестил могилу друга, там он бы выплеснул кучу эмоций в двойном размере. Да и при всем желании, отдать жизнь за Хауфо будет проблематично и бессмысленно.

Зато, благодаря предупреждению кошки и простому разговору с ней, мужчина понял, что пока повременить с серьёзными решениями, дав возможность Грейс выбрать самой, чего она хочет. Теперь у неё есть сила, способная изменить многое. Захочет, ввяжется в войну, захочет, оставит Эритрею в руках Эрии и её лорда. Пора Эранору отойти в этом вопросе на задний план и стать лишь оружием, для достижения целей.

Вирал действительно пытался отвратить своего человека от принца Фирнена. Связано было это не только с природной ревностью божественного зверя, но еще и с тем, что случилось между виверной и Рэйгаром. Любовь, которую обрел южанин на Севере, подтолкнула его отказаться от связи с Виралом. Это было болезненно для обоих, ведь связь была недолгой, хоть и глубокой. И пусть расставание и не повлекло за собой смерть (может виной тому мирные основания и магия святилища Туманного острова), но Вирал понимал, что эта ошибка стоила Хокку многих лет жизни. Будучи еще достаточно молодым и крепким, он быстро стал дряхлеть и слабеть. В итоге, умер от неизвестной болезни, которую в Эритрее так никто и не мог объяснить. А любовь, ради которой и была принесена сия жертва, тоже имела печальный финал. Так может, думал Вирал, если бы не та девушка-северянка…