Ева Ночь – Вверх тормашками в наоборот (страница 10)

Геллан пытался спрятать улыбку. Иного он и не ожидал.

— Сай и Вуг, — представил он мохнаток, — конюхи. Ухаживают за лошадьми, наводят здесь чистоту и отлично справляются с этой нелегкой задачей.

— Они мохнатки? — шёпотом спросила Дара, но Сай и Вуг, конечно, слышали её. Ещё бы, с их слухом…

— Да.

— Они красивые, как боги, — прошелестела она одними губами, и Геллан наконец-то улыбнулся.

Вуг и Сай стояли изваяниями, не поднимая глаз. Но он чувствовал, как дрогнул Вуг. Как удивился Сай и метнул в девчонку быстрый взгляд из-под густых ресниц.

Дара подошла к юношам и, чуть помедлив, сказала:

— Никогда не видела людей… с золотой кожей. Вы как ожившие статуи древних божеств или произведения искусств…

Геллан уже не понимал, о чём она говорит. Только чувствовал, как накатывает волна обострения. Он не хотел, но уже не мог совладать с собою: щекотка началась в затылке, сползла и задержалась там, где гулко билось сердце, а затем растеклась по всему телу. Он ощущал только эмоции: восхищение Дары, похожее на что-то высокое и чистое, как лучи солнца или снежные пики гор, как расправленные до хруста крылья за спиной… удивление Сая, более молодого и ещё не до конца утратившего любопытство… осторожность и недоверие Вуга, напоминавшие лео, готового оскалить клыки и ударить лапой… беспокойную радость лошадей, что танцевали в стойлах, помахивая длинными ушами… тонкий звон и лёгкое дрожание переливающихся бусин мимей…

Дара протянула руку к мохнаткам. Слишком близко…

"Осторожно!" — хотелось крикнуть ему, но он не мог разжать челюсти, пребывая в плену обострённых, накативших так некстати, чувств…

— Можно? — спросила она и вопросительно посмотрела на Сая. Тот быстро кивнул головой, не смея отказать. Вуг пошел рябью и начал преображаться…

Он хотел рвануться вперёд и закрыть её собою, но ноги вросли в каменный пол, не слушались. Шаракан!

Дара легко прикоснулась к золотой тёплой коже предплечья Сая. Нежно-нежно, словно боясь, что он исчезнет. Погладила пальцами упругий мускул. Сай задрожал. Испуг. Удивление. Он ещё не в силах поднять глаза, но уже смотрит на небесную девчонку сквозь ресницы, пристально, не отрываясь…

А Вуг уже обнажал длинные острые клыки, дрожал вибрисами и усами. Руки превращались в лапы со смертельными когтями…

Она услышала его полузадушенный рык. Сделала шаг назад, испугавшись. Споткнулась и начала падать.

— Нет! — это Сай поддержал девочку и закрыл собою. — Не надо, Вуг! Она… не сделает зла.

Вуг дрожал всем телом. Он знал, что это смерть. Знал, что умрёт, если ударит человека. Но страх и инстинкты оказались сильнее. Он устал бояться.

Геллан наконец-то смог справиться с оцепенением и в последний момент прыгнул, закрывая собою Сая и Дару. Вуг махнул лапой и вспорол кожаные одежды легко, как батистовые тряпки. Но сила удара уже была не яростной, а по инерции: он начал приходить в себя.

Боль разорвала тело на четыре длинные полосы. Ничего. Шрамом больше, шрамом меньше — уже не важно. Глухой звук. Это Вуг упал на колени, ожидая смерти.

— Геллан, Геллан… — сквозь пелену боли он услышал её растерянный голос и открыл глаза. Дрожащая ладонь вынырнула из-под плеча сжавшегося Сая и погладила его по здоровой щеке. — Ты живой?… У тебя кровь!

— Живой. Подожди немного… Он прикрыл глаза, останавливая кровь. Вздохнул и медленно начал подниматься с колен. Сай уже не держал Дару, а, сжавшись комком у её ног, прикрыл голову руками.

— Он что… думает, ты его бить будешь?..

Геллана ещё шатало. Боль не исчезла. Он криво усмехнулся:

— А ты как думаешь?..

— Думаю, ты его не тронешь… И второго тоже… — но в голосе девчонки уверенности не было.

— Не трону. Поднимайтесь оба. Сай и Вуг.

Мохнатки, привыкшие повиноваться годами, тут же плавно поднялись с пола. Плечи и головы опущены, взгляд спрятан.

— Ничего страшного не случилось. Но впредь, Вуг, контролируй себя. Умереть — легко. Труднее жить и становиться постепенно человеком, а не животным, не умеющим подчиняться разуму.

Вуг сжался, словно он его ударил. Это хорошо, он понял.

— Пойдём, Дара. По-моему, тебе хватит впечатлений. Ты… в порядке?

Он пошатнулся. Она тут же поднырнула и подставила плечо.

— Я-то да… а ты-то нет… И всё из-за меня… — бормотала она, заставляя его переставлять ноги, как малыша. — Пойдём отсюда на фиг. Злые они, что ли…

Он застонал и улыбнулся одновременно:

— Да нет. Запуганные. Им приходится… нелегко. И не только здесь, а вообще… Я расскажу тебе чуть позже о мохнатках.

Как они дошли до дверей замка, он почти не помнил. Машинально переставлял ноги и старался не очень сильно опираться на Дару. На это ушли почти все силы…

Глава 11. Зачем человеку крылья? Дара

Он грохнулся в обморок прямо на пороге замка. Естественно, я не удержала его. Кое-как удалось пристроить тело, чтобы ободранный бок не касался земли. О чёрт! Я думала, мне не придётся на это смотреть!

Жилет и рубаха, перемазанные в крови, висели клочьями. Как по мне, так из таких ран кровь должна бить фонтаном, но кровавых рек не было, мне даже показалось, что исполосованные лоскуты побурели и начали подсыхать прямо на глубоких ранах.

Дверь в замок, естественно, была закрыта.

— Открывайся, зараза! — я пнула дверь ногой, затем попробовала стучать, но все эти танцы с бубнами были ей до задницы.

— Ну ладно, бездушная скотина, мы ещё поговорим о твоём поведении! — пригрозила я и даже кулаком потрясла, понимая, что ругаюсь скорее от бессилия и чтобы не впасть в панику.

Нужно было что-то делать. Опытом боевой медсестры я не обладала, перевязывать раны не научилась и, честно говоря, не была уверена, что готова увидеть, какие следы оставляют когти хищника. За свою жизнь я видела только руки, расцарапанные котами, кошками, котятами, да и то не часто. И тут меня осенило.

— Ты полежи тут, ладно? Я сейчас, я быстро! — прошептала Геллану, не совсем уверенная, что он способен меня услышать, но мне так легче было уйти от него: я не бросала, а убегала за помощью.

Верите: у моего учителя физкультуры глаза бы на лоб полезли, если б он включил секундомер и понял, с какой скоростью я умею бегать. Я неслась в сад пулей, не чувствуя ног, не понимая толком, дышу я или нет. Только ветер свистел в ушах, да коса билась о спину, как колбаса в авоське.

Калитка ржаво рявкнула, возмущаясь моим беспардонным поведением, но мне было не до реверансов, пусть уж терпит. Я неслась туда, где распустили павлиньи хвосты бело-голубые мимеи.

Пока нас не было, Тяпка с комфортом обустроилась: мимеи сплели для неё домик-кокон, похожий на тот, в котором я восседала вчера. Толстая задница балдела, щёки и нос ходуном ходили: мимеи любимицу не обделили, щедро набросали своих палок. Интересно: согласятся ли они помочь мне?..

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — заканючила я, упав перед мимеями на колени, и протянула ладони, как Тяпка протягивала лапки. Я не смела их калечить: Иранна сказала, что мимеи — живые. Чувствовала: вот так правильно, по-другому нельзя.

Тяпка заволновалась, начала подвизгивать. Вылезла из своего кубла и присела, сложив лапки, рядом. Мимеи дрогнули и замерли, будто прислушиваясь, затем загудели как-то тревожно, глухо. Чудилось: переговариваются, беспокоятся, сомневаются…

Мерцательная Тяпка протяжно свистнула и потёрлась о мои ладони, как кошка, оставляя жирные, щедрые радужные разводы. Наверное, это и решило исход дела: плети мимей скрутились в спирали, затем распрямились и начали падать кусками прямо мне в руки.

Я почувствовала, как слёзы забулькали у меня в носу.

— Спасибо, родные, спасибо! — бормотала я, прижимая светящиеся плети к груди.

Мимеи зазвенели, потянулись к моему лицу и слизали слёзы с щёк. Точно так, как впитывали радужную краску мерцателя… Не знаю, зачем они так делали, но понимала: им это нужно. Как будто произошёл обмен: мне — ветки, им — слёзы…

Я наклонилась и поцеловала Тяпку в мягкий носик. Та довольно заурчала и полезла в своё гнездышко, а я вскочила на ноги и понеслась назад.

Геллан лежал в той же позе и на том же месте. Я осторожно положила лианы мимей на нагретые солнцем камни и начала искать, как бы стянуть с него эту рвань, которая когда-то была одеждой. Спереди я нащупала шнуровку жилета и начала её распускать.

Нелёгкое дело мне досталось: шнур был затянут так, что я сразу вспомнила фильмы про барышень прошлых веков, которые носили корсеты и без конца падали в обморок, потому что не могли дышать из-за слишком тугой шнуровки.

Как только удалось мне ослабить путы, Геллан застонал и глубоко вдохнул. Я осторожно стала стягивать жилет и рубашку с правой стороны.

У него было изуродовано не только лицо. Шея, плечо, рука, бок — в уродливых шрамах. Бугры и вмятины — покорёженные, безобразные… красновато-синие, лишь кое-где — белёсые, зарубцевавшиеся шрамики…

А затем за его спиной что-то зашевелилось. Кажется, я взвизгнула. Это напоминало потрёпанный парус: грязный, рваный, весь в крови… Я не сразу поняла, что это, сидела на заднице и глазела во все глаза, открывая и закрывая рот от ужаса, неожиданности. Ступор на меня свалился.

За спиной у Геллана трепыхался какой-то кожистый отросток… В таких же буграх и вмятинах… И лишь когда он немного распрямился, до меня дошло! Крыло! Страшное, лысое, обезображенное, но всё же крыло! Как у большой птицы. Птеродактиля, что ли…