Ева Никольская – Жених для Красной Шапочки, или Чудовище моей мечты (СИ) (страница 22)

Наоми скрупулезно изучила браслет, ставший переносчиком проклятого заклинания, и максимально ослабила чары, так что в истинности собственных чувств Джетт больше не сомневался. Ему действительно нравилась Аля. Как никто раньше. Он почти ничего о ней не знал, но ведь у них впереди целая жизнь – познакомятся! Если она даст ему шанс.

Смотрящий тяжело вздохнул, задавив на корню несвойственную ему неуверенность. Привычно поправил волосы, прикрывая поврежденную часть лица, повыше подтянул штаны, одолженные ведьмой, постоял еще немного на пороге, удивляясь, что навстречу не выскочил Рэй. Потом решил, что его тоже зацепило магией сна, на которую расщедрилась Наоми, вписав очередной долг на счет лесника, и решительно открыл дверь, чтобы едва не наступить на хвост спящего пса, на котором, свесив лапки, дрыхла рыжая белка.

Опа! А хулиганистая нечисть здесь откуда? И почему Рэй это допустил? Или зверье стало живым антидепрессантом для Алексы, и потому пес отнесся к визиту белок лояльно? Где, черт возьми, Аля?

Джетт стремительно пересек прихожую и очутился в просторной гостиной, объединенной с кухонным уголком и столовой. Там было темно, но разве это проблема для оборотня? Зоркий глаз отмечал каждую деталь и… начинал нервно дергаться. На длинной столешнице рядком выстроились чашки… много! Будто чаевничала здесь не одна девушка, а тьма гостей. Посередине этой посудной композиции стояло большое блюдо для фруктов, на котором в обнимку с надкусанным яблоком мирно спал еще один рыжий грызун.

Та-а-ак… чем дальше – тем «веселее». Выходит, пока пара диверсантов сбивала квадрокоптер, пытаясь задержать Джетта, остальные тут устраивали вечеринку. Однако!

Бегло осмотрев комнату, хозяин обнаружил связанный из занавесок гамак, в котором покачивались еще две белки, судя по торчащим из тканевого кокона хвостам. И на диване были белки! И на ковре возле камина – тоже! Причем вместе с Алей, рассыпанными веером эскизами и красками, разбросанными по полу. Взгляд Джетта скользнул по женской фигурке в ярко-красной маечке (не в той, в которой она приехала, а в новой, с довольно скалящимся черепом на груди), по округлым бедрам в коротких шортиках, по стройным босым ножкам, на которых, похоже, рисовали не кисточкой, а лапками.

На картине, лежавшей поодаль, был изображен белый оборотень, танцующий с платиновой блондинкой в ледяном зале. Передний план занимала чаша с полупрозрачными цветами, казавшимися Джетту хрустальными. Он не собирался заострять внимание на творчестве Алексы, но полотно цепляло глаз, вынуждая разглядывать детали. Лапа мохнатого кавалера бережно обнимала партнершу за талию, другая сжимала ее тонкие пальчики. Пара кружилась в снежном вихре, источая флюиды счастья. Джетту даже показалось, что он слышит музыку, видит движение, ощущает эмоции нарисованных персонажей.

Тряхнув головой, лесник отогнал наваждение и, отринув сомнения, решительно подошел к спящей девушке. Полюбовался ею где-то с минуту, затем осторожно забрал белку, которую она использовала вместо подушки. Зверек недовольно дернул лапкой, но так и не проснулся – похоже, заклинание Наоми было действительно мощным. Достав из домика, сложенного из папки для эскизов, очередного незваного гостя, Джетт вынес на крыльцо обоих. Потом прошелся по комнате, собрал остальных белок и тоже отправил досыпать на улицу.

Убедившись, что в комнате больше нет рыжей нечисти, способной испортить его задумку, он убрал краски и листы, бережно перенес картину на стол, невольно восхищаясь мастерством художницы, переоделся в джинсы и зажег свечи, которые расставил на полу. Затем опустился рядом с Алей, чтобы, наклонившись к ней, шепнуть в чуть приоткрытые на вздохе губы:

– Доброе утро, солнышко.

Удар коленом в живот был неожиданным и весьма ощутимым. Джетт отшатнулся и исподлобья уставился на Алексу. Она несколько раз моргнула, фокусируя на нем взгляд, а потом радостно взвизгнула и повисла у него на шее, умудрившись завалить на мягкий ковер.

– Это ты… ты! Прости, я думала, это не ты, – выпалила Алекса, убирая с его лица волосы.

– А кто? – глухо спросил Джетт.

– Другой оборотень. Черноволосый похотливый красавчик. – Он хотел уточнить, как зовут этого другого, но она не дала ему вставить ни слова. – Так, стоп! – Она отстранилась, брови ее сошлись на переносице, глаза недовольно сверкнули. – А где это тебя черти носили столько времени… муженек?

Переход был таким неожиданным, что он растерялся. А она, выдержав паузу, расхохоталась. Звонко, заливисто, от души.

«Истерика», – решил Джетт.

– Ой, не могу… Сделай лицо попроще, а? – простонала Алекса, продолжая покатываться со смеху. – Ты такой… такой… – И обведя взглядом дорожку из свечей, с хитрой улыбочкой заявила: – Романтичный. А говорил, что тебе это чуждо. Лжец!

Глава 6

Чудовище моей мечты

Я замужем за оборотнем. Нет, не так! Я замужем за самым офигенным мужчиной в Альва-Арне, но у него есть один большой недостаток. Или все же достоинство? Зимой, к примеру, рядом с гигантской шерстяной грелкой спать теплее. Да и от воров защита. Сунется кто в дом, а тут их с добродушной улыбкой голодного крокодила встречает мохнатый хозяин. Чем не плюс? Главное, чтобы эта его мохнатость не вылезала, когда ей вздумается, а в остальном не муж, а мечта. Особенно в моменты трогательной заботы о моем душевном здоровье.

Реакция его моя, видите ли, смутила. А что он, собственно, ожидал? Нечего было смешить меня вытянутой физиономией! Теперь вот чай мне заваривает… с травками. Говорит, что они хорошо успокаивают нервы. Может, Джеттеро и прав. После сражения во сне с чересчур настырным брюнетом, который пытался взять с меня натурой должок за клубнику, я и правда была несколько… взбудоражена. Хотя начало этому состоянию положили наши творческие эксперименты с Роки.

Доказывая свою полезность, элементаль переползал из одной кисточки в другую, купался в красках, меняя собственный размер и форму, расползался синей кляксой по холсту и без конца комментировал процесс, смешил меня и вдохновлял, как и положено настоящему музу. А еще он рассказывал много интересного про тайную жизнь Альва-Арны и давал советы, что спрашивать у Наоми, когда я ей звонила. Другие белки сначала всей компанией пили чай и трескали яблочки, а потом принимали активное участие в нашей авантюре, подавая мне тюбики с красками и просто сидя поблизости в качестве самой настоящей группы поддержки. Нашей с Роки.

Признаться, я не ожидала, что из его затеи выйдет что-либо путное. Но картина, посвященная снежному декабрю, мне понравилась. Не было замусоленных эскизов, многократно исправленных в попытке достичь совершенства. Как не было и долгих раздумий на предмет композиции, цветовой гаммы и некой гениальной идеи, которую следовало донести до зрителя. Я просто рисовала и получала удовольствие. На драйве, на волне безудержного вдохновения, на грани волшебства и реальности, в которой этого самого волшебства раньше не наблюдалось. Если бы меня не сморило, мы бы с Роки наваяли что-нибудь еще.

Куда делись белки, пока я спала, Джетт мне объяснил. Куда пропал муз на испытательном сроке – история умалчивала. Бросив взгляд на картину, которую некоторое время назад рассматривал лесник, я невольно улыбнулась, довольная результатом. А потом возмущенно фыркнула, обнаружив, что когтистая пятерня оборотня за ночь опустилась ниже талии его прекрасной дамы. То ли мое недовольство было способно творить чудеса, то ли муз, прятавшийся в картине, решил не рисковать. Так или иначе, но лапа наглеца волшебным образом вернулась на пояс блондинки.

– Так-то лучше, – пробормотала я, устраиваясь поудобнее на ковре, вставать с которого отказалась – больно уж красиво горели расставленные вокруг свечи. Хотелось продолжить начатый с Джеттом разговор прямо здесь, на полу, в устроенной им романтической обстановке.

– Тебе добавить коньяка? – спросил он, разливая по кружкам свежезаваренный чай.

– Нет!

И действительно… зачем? Если быть совсем уж честной, то начало моему странному, по мнению мужа, настроению положили вовсе не белки, а коньяк. Правда, после первой беседы с Наоми выпила я совсем чуть-чуть, но этого, вероятно, хватило, чтобы все последующие события воспринимались с доброй долей пофигизма. Вплоть до прихода Джетта, радость от возвращения которого внесла свою лепту в копилку моей так называемой взбудораженности.

Итак… муж! Или все же шизофрения? Нет… я ведь решила ничему не удивляться! Значит, муж! Мы переспали, обзавелись брачными узами – чем не повод для более тесного знакомства? У нас же все не как у людей. Впрочем, оно и понятно – Джетт ведь не человек, да и я натура творческая, а значит, априори не от мира сего. Идеальная пара!

– Чай, – сказал новоявленный супруг, усаживаясь рядом со мной. – Сахар не положил, но есть шоколадка. Хочешь?

– Спрашиваешь!

Чуть позже…

Джетт смотрел, как она пьет чай, согревая руки о края большой кружки, как откусывает маленькие кусочки от поломанной на дольки плитки, и улыбался, когда Аля пыталась поделиться с ним горьким шоколадом. Такая милая, желанная… адекватная. Злость на брата с каждой минутой становилась все меньше, ведь именно благодаря ему в жизни закоренелого холостяка появилась эта солнечная девушка. Если бы Калеб еще не донимал ее во снах, о которых вкратце рассказала Аля, и совсем стало бы хорошо.