Ева Никольская – МагАкадемия. Лечить нельзя добить (страница 3)
Застелила для себя соседнюю, к счастью, отделённую занавеской, койку. Сжевала принесённое сиделкой до невозможности пресное рагу. Вещи разобрала, рекомендации магистра ещё разок перечитала, а потом, пользуясь сном Люция, решила повнимательней рассмотреть его рану.
Жуткая, словно оплавленная по краям и пузырящаяся как ожог в середине. Бр-р-р!
Я бы, наверное, орала, как банши в эпидемию мора, от такого «украшения».
Коснувшись кончиками пальцев, обрисовала рваный контур раны. Кожа парня по-прежнему была горячей, но уже не так, как раньше. А может, я просто сама согрелась.
Близард затянул повреждение тонкой магической сетью с обеззараживающим эффектом, которая должна была запустить ускоренную регенерацию, но что-то пошло не так.
Понятно, что без подробного анализа повреждённых тканей, который магистр заказал в лаборатории, делать выводы рано, но очень похоже, что снаряд, запущенный в Люция, был заряжен какой-то экспериментальной дрянью, на которую не действуют стандартные методы лечения.
И хорошо, если этот сюрприз с кафедры зельеваров, а не от некромантов!
Кто же так ненавидит этого парня? И за что?
Я много про него слышала от девчонок, но что-то совсем уж ужасное не припоминалось. Наглый, самоуверенный и самовлюблённый? Так у нас все короли академии такие. Когда вал внимания, корона ожидаемо начинает жать. Некоторым, правда, мозги совсем пережимает, но Люций, вроде, не из них.
Или я чего-то про него не знаю?
Среди боевиков-пятикурсников он точно лучший. Наверняка в группе есть те, кто мечтает занять его место. Девиц обиженных, как и тех, кто просто пускает слюни издалека, тоже полно. Навскидку три скандала могу вспомнить, где фигурировали мой пациент, его очередная воздыхательница и какой-нибудь заковыристый приворот.
Одной студентке за уникальный рецепт даже высший бал, помнится, поставили!
Никогда не понимала, зачем девушки так унижаются? Бегать за парнями – себя не уважать! Нет, чтобы…
Додумать я не успела из-за стука в окно. Вздрогнув, резко отдёрнула руку от спины Люция и обернулась. Снежком запустили, что ли? Или, может, птица какая?
Прикрыв одеялом пациента, почувствовала себя неловко: будто меня за чем-то неприличным застали, а я ведь просто рану изучала – и всё! Злясь на неуместные эмоции, подошла к окну и… отпрянула.
– Начинается, – вздохнула я, глядя, как, размахивая огромными, чёрными крыльями, на меня мрачно пялится вампирша. То ли бывшая Люция, то ли, вообще, несостоявшаяся – я за его любовными похождениями не следила, поэтому могла лишь догадываться.
И ладно бы в человеческом виде явилась! Зачем второй ипостасью-то пугать? Хотя в человеческом её бы сюда не пустили, а так хоть заглянуть в палату сумела.
Часы посещений в лекарском корпусе строго ограничены, в остальное время мимо стража мышь не проскочит. А уж тем более табун чьих-то поклонниц. Через окно, впрочем, эта мышь-переросток тоже из-за защитных чар не пролезет.
Глядя на меня в упор, девчонка провела длиннющим когтем по собственной шее, закатила глаза и высунула набок язык. Весьма доходчиво! Сразу ясно, что ждёт позарившуюся на её зайчика конкурентку.
Зайчик тем временем повернулся набок, громко скрипнув койкой, и скинул на пол одеяло, представ нашим взорам во всей своей полуголой красе. Радужки вампирши полыхнули алым, верхняя губа поднялась, обнажая клыки, а пальцы скрючились, будто она схватить его хотела.
И вид у гостьи при этом стал такой кровожадный, что я невольно задумалась – не она ли на Люция в лесу покушалась? Мол, лучше мёртвый, чем не мой – и всё в том же духе.
Повернув голову, девица опять уставилась на меня. А потом ещё и решила что-то написать на подмороженном стекле – очевидно, очередную угрозу, но поймала мощный магический заряд и, отлетев, штопором ввинтилась в сугроб.
Ого! Я и не знала, что защитное плетение на корпусе усилили. Или это только на этой палате и временно?
Судя по подбежавшим подружкам, явилась вампирша не одна, а с группой поддержки. И вся эта компания только что пополнила список моих врагов, ведь крайней буду я, а не глупость их предводительницы.
Надеюсь, в соседнюю палату эту идиотку не положат вместе с её подпевалами, отморозившими носы на «представлении», – от всех сразу не отобьюсь!
Люций
Проснулся рано, ещё затемно.
От переизбытка зелий и чар мутило и жутко хотелось пить. А ещё назрела необходимость посетить уборную. И точно сделать это самому или при помощи дежурной сиделки, не привлекая к данному путешествию Аннику – я же её очаровать планирую, а не разочаровать.
С трудом поднялся, осторожно отдёрнул занавеску и застыл – не потому что, силы закончились, просто залюбовался.
Анни спала на боку, завернувшись в одеяло, как в кокон, из которого выглядывало только её лицо. Выбившиеся из небрежной косы пряди в тусклом свете ночника казались темнее. Они падали на щёку и щекотали слегка приоткрытые губы.
Хотелось подойти и убрать эту завесу за нежное ушко, чтобы не мешала созерцать. А ещё лучше – сгрести девушку в охапку вместе с одеялом и спрятать куда-нибудь, чтобы никто больше не смотрел. А то я с ходу мог назвать минимум троих, скаливших зубы на моё сокровище.
Тяжело вздохнув, поймал себя на мысли, что почти благодарен тому неизвестному, что ударил меня в спину. Ведь из-за фингала Аннику ко мне бы не приставили. Максимум на что я рассчитывал – немного флирта и шанс на продолжение.
А теперь мы оказались с ней в одной палате на неопределённый срок, потому что куратор счёл Анни для меня безопасной. Ведь будь она причастной к покушению, я бы уже отправился к Йоргу – ещё там, на лесной дороге.
Я и она… наедине… в ночной тиши…
Идеальность этой комбинации портило одно – я без конца вырубался. То от боли, то от чар. Исходный план основывался на сочувствии, которое должно было послужить фундаментом для дальнейшего развития отношений, а не на жалости. Я хотел выглядеть в глазах Анники чуть-чуть раненым героем, а не беспомощной развалиной.
Не иначе как Йаала пошутила, а заодно продемонстрировала, что о моём коварстве думает – не зря же она считается покровительницей целителей.
Но я же не просто так! Я же с серьёзными намерениями!
Мысленно ворча на себя и своё дебильное самочувствие, побрёл в уборную.
Медленно, по стеночке, стараясь не навернуться, ибо штормило не по-детски. Надо всё же сказать лекарям, чтобы снизили дозы лекарств, а то Анни запомнит меня, как бревно, бездвижно возлежащее на соседней койке.
В уборной проторчал минут десять, не меньше. Попытался изучить в зеркальном отражении продырявленную спину, но кроме плотной целительной плёнки, украшенной светящимися рунами, ничего не увидел.
Несколько раз умылся холодной водой, желая взбодриться. Помогало, но не очень. В душ пойти не рискнул из-за проклятой слабости – не хватало там поскользнуться и шею себе свернуть. Магистр Эльр за такую нелепую смерть с того света достанет, тем более что в приятелях у него декан некромантов. Да и Аннику подставлять не хочется – она же за меня сейчас отвечает.
Спина ныла, но не болела так, чтобы в петлю лезть – бывало и хуже. На боевом факультете неженок не держали, а наш куратор и вовсе с подопечными не церемонился. Переломы, ожоги, раны, не говоря уже об ушибах, были всегда. Так почему сейчас я растекаюсь подтаявшим студнем? Откуда эта слабость?
Будто не боевик, а фиалка из эльфийского леса. Позорище!
Приведя себя в порядок (насколько это было возможно), затянул потуже шнурок на смешных больничных штанах, ободряюще улыбнулся собственному отражению и решительно вышел из уборной, не желая больше держаться за стеночки, как какой-то доходяга.
Запала моего хватило до двери палаты, возле которой я и рухнул в обморок.
Только и успел подумать, что хоть освежился.
Очнулся от голосов, чьи обладатели активно меня обсуждали. Голова ватная, веки свинцовые – явно не то состояние, чтобы бодро вскакивать, рапортуя о своём пробуждении. Вместо этого я продолжил тихо лежать – судя по ощущениям, уже на койке – и внимательно слушать. Похоже, при моём падении сработала сигнальная нить, выдернув из кроватей сразу двух магистров.
Досадно, но что поделаешь.
– А я говорю: выписывай! – настаивал магистр Эльр шёпотом. – Мои парни терпеть не могут валяться! Ещё немного – и сам сбежит.
– Он уже… кхм… попробовал. Аж до уборной добежал. Результат налицо! – парировал декан лекарского факультета, откровенно (и злорадно) посмеиваясь. Вот гад!
– Тише ты, – шикнул на оппонента куратор.
– Процесс заживления, как видишь, очень медленный, – начал занудствовать Близард, понизив голос. – Слишком медленный! При том количестве зелий и магии, что на него истратили, твой обалдуй уже должен был быть как новенький! А он чуть не испортил мне репутацию, попытавшись помереть прямо в лазарете.
– Но не помер же! – возразил Эльр.
Я не видел его лица, но точно знал, что куратор ухмыляется.
– Повезло дураку! – припечатал Близард. – Громко упал – разбудил Аннику. А она умница: не растерялась, сразу рану стазисом накрыла.
– А что же твоя умница на посту спала?
– А что ей, сутками на пациента глаза таращить? У него вон тот шнур звонка для чего в изголовье приделан? Чтобы пыль собирать? К тому же девочка ещё не полноценный целитель, а лекции по работе с пациентами-идиотами только на последнем курсе будут.