Ева Никольская – Дракон и серебряная принцесса (страница 8)
О заговоре слухи ходили и раньше, но на этот раз ведьмы предрекли пробуждение древнего зла, с помощью которого тени, как называли клан черных драконов, смогут наконец занять трон. И Ардэн Итари стер с лица земли Дом тысячи теней, а заодно и повязал глав других Домов кровью. Но горстке опальных драконов все же удалось выжить… чтобы спустя десять лет вернуться и уничтожить весь ковен ведьм, именуемых в Шантарии зрячими.
— Ваша светлость! — Голос леды Моры вывел его из задумчивости. — Вы так и будете молчать или мы начнем уже решать, как спасать нашу принцессу?
— Спасать? — удивился жених. — По-вашему, Натальера еще жива?
— Конечно, жива! — Ведьма была очень убедительна, и дракон позволил себе надежду. — Ее увели силой. Я не успела перерезать связующие с пансионом нити, так что…
— То есть вы знаете, где она?! — Эртан вскочил с дивана и навис над столом, сверля взглядом вжавшуюся в спинку кресла женщину. Леда Мора быстро опомнилась и вновь приняла расслабленную позу, но он заметил ее страх и мысленно усмехнулся. — С этого и надо было начинать, а не морочить мне голову рассуждениями о том, кто прав, кто виноват.
— Я бы начала, дай вы мне такой шанс, — съязвила ведьма. — Но вернемся к принцессе. Где именно она находится, я пока сказать не возьмусь, однако могу поклясться собственной жизнью, что девочку не убили.
— Поисковик сами создадите или нужна помощь других магов? — перешел на деловой тон лэд Риль.
— Я попробую, но понадобится время и силы…
— Могу вызвать своих чародеев, — предложил дракон.
— Нет, — качнула головой леда Мора. — Посторонним в небесном пансионе не место. Хватит уже сюрпризов! У нас, между прочим, выпускной бал, отменить который из-за одной пропавшей ученицы я не вправе. Так что искать вашу невесту буду собственными силами. И не сомневайтесь, лэд Риль, сил этих у меня, ведьмы белого ковена, достаточно.
Тень выполнил обещание и после порции зелья, которое не только притупило боль, но и отправило меня в сон, привел лекаря. Если лекарем, конечно, можно назвать гигантского таракана с тройным набором рук в эластичных перчатках. Его длиннющие усы деловито шевелились, создавая слабый ветерок над моей головой, когда целитель что-то говорил. Ощущения были… ну очень своеобразные. Мало того что я с детства недолюбливала врачей, так еще и терпеть не могла прусаков, увеличенную версию которого напоминал многофункциональный дядя-доктор.
Одной рукой он измерял мне пульс, другой — жар, третьей сканировал плечо с помощью какого-то магического приборчика, тускло светившегося на фоне его туманного силуэта. Еще этот уникум умудрялся делать записи, что-то высчитывать и поглаживать меня по голове, периодически приговаривая, что все будет хорошо. Ха! Не будет, а было! До того, как я попала в сумасшедший мир, где киллеры похищают чужих невест, а насекомые латают людей!
Впрочем, насекомым лэда Патифатуса я бы ни за что не назвала, боясь неосторожной фразой нанести ему смертельную обиду. Крибикусы, по словам леды Брук, читавшей нам курс по разновидностям разумных существ всемирьяна, обладали не только высоким интеллектом и массой полезных способностей, но и ранимой душой. Не чета толстокожим драконам! И хотя оскорбления не прощали ни те ни другие, первые просто переставали общаться с обидчиками, вторые же сжигали их заживо.
Хм… как-то даже жаль, что меня не крибикусу в жены сосватали.
Где мой несостоявшийся убийца откопал такого блестящего специалиста, я не знала, потому что благополучно все проспала. Очнулась от прикосновения холодных пальцев какой-то странной формы, которые методично ощупывали мою рану. Кровь Тень остановил, боль тоже минимизировал, но пуля по-прежнему была во мне, и лэд Патифатус, закончив осмотр, сообщил о предстоящей операции.
Сказать, что я испугалась — значит ничего не сказать. Разнервничалась даже сильнее, чем когда в меня стреляли. Страх был иррациональный и совершенно неуместный, но… он все равно был! Меня трясло, как в лихорадке, когда я, точно маленький ребенок, схватилась за одежду лекаря, с мольбой заглядывая куда-то в район его усатой физиономии. Причем попросить не резать меня язык не поворачивался, так как умом понимала: кусок металла, засевший внутри, сам собой не растворится. Так я и сидела, не отдавая отчета собственным действиям, комкала докторский костюм и молчала.
— Все обойдется, — в очередной раз успокоил «таракан».
А монстр, которого я только-только начала считать человеком, недовольно буркнул:
— Вскрывай уже эту неженку, Патиф, пока я сам не вырезал из нее пулю. Тоже мне… принцесса. — Тень выплюнул последнее слово как оскорбление, а я поджала губы и гордо вскинула подбородок, не желая давать ему почву для новых издевок. И балахон лэда Патифатуса тоже из рук выпустила, виновато пробормотав:
— Простите.
Мазь, нанесенная крибикусом на рану, была аналогом местной анестезии. Да и зелье, которым опоил меня похититель, все еще действовало. Так что больно мне не было, страхи же я победила за счет раздражения, вызванного наемником. Вот что ему молча не сиделось? Пошел бы проветрился куда-нибудь, что ли. Хотя как он уйдет — вдруг я помощи у лекаря попрошу, а тот (с его-то доброй душой) возьмет и поможет.
Идея показалась такой заманчивой, что я принялась ее сосредоточенно обдумывать, в то время как лэд Патифатус приступил к операции в домашних условиях. Хотя скорее уж в пещерных, ибо стены были из необработанного камня, а откуда-то снизу доносился звук волн, бьющихся о скалы. Я бы ничего такого не планировала, согласись Тень на сделку, но он пока не озвучил свое решение, продолжая мучить меня неизвестностью. За размышлениями о возможном побеге не заметила, что снова отключилась, так и не успев передать «таракану» послание.
Тень перенес спящую девушку с каменного стола на кровать, уложил на серебристое покрывало из шкур и задумчиво убрал пепельно-русую прядь, налипшую на ее лоб.
Горячий!
Патиф сказал перед уходом, что хрупкий человеческий организм вовсе не так вынослив, как драконий, о чем кое-кому следовало подумать, прежде чем всаживать в бедняжку пулю — так что несколько часов пациентку будет лихорадить, потом либо жар спадет и она быстро пойдет на поправку, либо… крибикус вернет свой гонорар.
Заявление обнадеживало, потому что отдавать назад попавшее в загребущие лапки вознаграждение ушлый лекарь не любил. Это с виду он само благородство, а на деле — родную маму продаст за кошель золотых. Умный жук, полезный… отличный специалист во многих областях и к тому же неболтливый, но слишком уж жадный до блестящих монет.
Натали зашевелилась во сне, застонала, морщась от боли, вызванной неосторожным движением. Захотелось связать ее, чтобы не вертелась, но Тень вовремя сообразил — такой «заботой» он лишь сильнее напугает пленницу. Забавно все-таки сложились обстоятельства. Несколько часов назад он намеревался прикончить девчонку, а теперь, как заботливый дядюшка, тратит деньги, лечит ее раны… и что совсем уж странно, думает о ее чувствах. Такими темпами слепая принцесса перестанет быть просто мишенью, которую он вознамерился использовать в своих корыстных целях.
А оно ему надо?
Как ни печально признавать, но к такой, как Натали, очень легко было проникнуться сочувствием и даже привязаться. Ущербная юная сиротка с соблазнительной фигуркой и симпатичным личиком. Как ее не пожалеть? Даже раненая, она сохраняла свою привлекательность. А еще какую-то трогательную чистоту, не имевшую ничего общего с ее внешним видом. Лиф бального платья пропитался кровью и засох жесткой коркой, давившей на грудь, на плече появилась уродливая серая клякса из слюны крибикуса, которая как склеивала рану, так и обеззараживала ее.
Через день-два нашлепку можно будет снять, если сама раньше не отвалится, ну а пока она не только защищает поврежденный участок тела, но и ускоряет регенерацию. Что тоже хорошо, потому что тащить на остров семи богов эту бледную немочь в плачевном состоянии Тень не хотел. Свалится еще в обморок посреди ритуала — и получит он вместо обещанной элы полудохлую неженку голубых кровей, с которой и взять-то нечего, кроме проблем.
Натали снова мотнула головой, разметав на подушке длинные волосы, и прошептала что-то на незнакомом ему языке, потом царапнула ногтями лиф, будто пыталась содрать темный наряд. Зря Патиф не стал раздевать ее — решил, видите ли, не смущать девочку. Платье было без рукавов и не закрывало рану, но… на кой дьяр ей окровавленная тряпка, липнущая к груди?
Совершенно ни к чему!
Кивнув собственным мыслям, Тень взял чашу с водой и полотенце, вынул из-за голенища сапога нож и принялся аккуратно срезать с пленницы платье. Девушка сначала забеспокоилась, реагируя на холод чужих прикосновений, а потом, наоборот, затихла, задышала свободней и, слабо улыбнувшись, шепнула:
— Щекотно, мамочка.
Рука его дернулась, лезвие ударилось о край чаши, издав неприятный стук. Натали не проснулась, зато наемник вздрогнул. Он сидел на широком ложе, где не раз проводил ночи, отдыхая от мирской суеты, и смотрел на принцессу, потерявшую в детстве обоих родителей, о чем она поведала ему на допросе. Неохотно, со скрипом, но все же рассказала. Девочка, лишенная дома, родных… всего. Совсем как он. Неудивительно, что ему стало жаль ее.