Эва Мун – Бессонница (страница 8)

Не знаю, что за выражение появилось на моём лице, но я рада, что Миа неправильно его истолковала. Я мысленно даю себе пощёчину, и меня накрывает чувство вины.

Ну что я за человек!

– Хорошо, – говорю я и начинаю собирать вещи.

– Ты не вернёшься?

– Лучше позанимаюсь дома, – качаю головой.

На прощание обнимаю подругу, закидываю рюкзак на плечо и вылетаю из библиотеки. Моё внутреннее животное довольно урчит от скорой возможности снова с ним встретиться.

Останавливаю себя от желания зайти в туалет и проверить, как я выгляжу. Мне совершенно не нужно его внимание.

Совершенно.

Я останавливаюсь перед дверью из тёмного дерева, стучу, и хриплый голос говорит:

– Войдите.

Профессор отрывается от бумаг и удивлённо осматривает меня. Раздражённым он не выглядит, но и радостным тоже.

– Что-то забыли, мисс Миллер?

– Да. – Я подхожу к столу, но не сажусь, а остаюсь стоять, заглядывая в его серые, грозовые глаза. – Мне только что сказали, что скоро будет встреча с продюсерами из Universal, и я подумала, может быть, вы порекомендуете меня?

Его лицо после этих слов становится деловым.

– Хоть эта встреча носит неформальный характер и на ней не нужно презентовать свои работы, будет лучше, если у вас уже есть что-то, что вы можете направить агентам или поделиться своими идеями в беседе. Есть что-то подобное? Может быть, написанный сценарий или какие-то наброски?

Чёрт. Из готовых работ у меня только одна, и та, которую не хотелось бы выставлять на всеобщее обозрение. Да куда там. Я не собиралась показывать это вообще никому. Это слишком личное, но, похоже, выбора у меня нет.

– У меня есть одна готовая работа.

– Хорошо, – он поворачивается к компьютеру и морщится от яркого света. – Я внесу вас, но пришлите мне сценарий до встречи, я просмотрю.

Он записывает электронную почту и протягивает мне листок. Я касаюсь его пальцев и чувствую, как это прикосновение вытягивает на поверхность мои глубоко зарытые фантазии и желания. Взгляд Эванса медленно поднимается от наших сомкнутых рук и задерживается на моих губах. Его горло дёргается, а в глазах вспыхивают угольки.

– Конечно, профессор.

Я прощаюсь и нехотя выпускаю его руку. Не разрешаю себе обернуться и во второй раз за последний час покидаю его кабинет. В коридоре шумно выдыхаю.

Это пытка. Самая настоящая пытка. Всё моё тело так и тянется к нему, и ему плевать на громкий голос моего разума, который кричит: «Стоять! Опасная зона!»

Но по дороге в квартиру я позволяю себе немного помечтать. Какими были бы его руки на моей коже – грубыми или удивительно нежными? Его поцелуй – требовательным или медленным, исследующим? А его…

Я резко втягиваю воздух, кусаю губу. Моё воображение разыгрывается не на шутку. Чёрт, надо прекратить это, пока фантазии не зашли ещё дальше. Но тело, кажется, уже приняло своё решение – между ног тепло и влажно, будто в ответ на мои же предательские мысли.

Но чем ближе подхожу к дому, тем сильнее во мне чувство тревоги, и всё веселье сходит на нет. Мне кажется, спину сверлит чей-то взгляд, а волосы на затылке начинают шевелиться. Я замедляю шаг и нащупываю в кармане куртки ключи, позволяя холодному металлу впиться в ладони. Заворачиваю за угол и подпрыгиваю от громкого смеха. Стук сердца так громко отдаётся в ушах, что я больше ничего не слышу.

Воздух медленно проникает в грудную клетку, когда я понимаю, что это всего лишь компания парней, которые вышли из бара покурить. Глубже натягиваю капюшон и быстрым шагом иду вверх по дороге.

Городской шум смолкает, и я останавливаюсь на тротуаре, не дойдя до своего дома. Жёлтый фонарь уличного освещения подсвечивает моросящий дождь. Я часто дышу, выпуская пар изо рта. На противоположной стороне улицы припаркован чёрный «Мерседес» с наглухо затонированными стёклами. Я мало разбираюсь в марках машин, но она сильно выделяется на фоне остальных, не таких блестящих и новых. Немного расслабляюсь, рассмотрев на номерном знаке надпись штата «Пенсильвания».

Позади слышатся шаги, шаркающие по мокрому асфальту. Я встряхиваю волосами, пытаясь сбросить напряжение. Придумала тоже! Но ещё раз бросаю взгляд на машину, прежде чем открыть дверь. Внезапно мой рот накрывает рука в перчатке. Другая рука обхватывает затылок и с силой прижимает меня к металлической двери. Сзади наваливается твёрдое тело. Я хочу закричать, но широкая рука крепко зажимает рот, и из меня вырывается приглушённое мычание.

Резко откидываю голову назад, попадая нападавшему в грудь, от чего у него сбивается дыхание, и следом со всей силы бью локтем в живот. Он хрипит, скорее от неожиданности, чем от боли, и мне удаётся повернуться и увидеть мужчину на добрые две головы выше меня, одетого в обычную тёмную толстовку и лыжную маску.

В слабом свете от входной двери на меня смотрят блёклые глаза неопределённого цвета, пронизанные красными капиллярами. Он приходит в себя и кидается ко мне, протягивая руки к горлу. Мой крик о помощи тонет в паническом вдохе, но тело приходит в себя быстрее. Рука ныряет в карман и выуживает газовый баллончик. Задержав дыхание, я выпускаю мощную струю газа прямо в прорези лыжной маски.

Ублюдок стонет и падает на колени. Я тупо застываю на месте, а он вскакивает на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, закрыв голову руками, убегает вниз по улице.

Адреналин покидает тело, и на меня накатывает истерика. Я не могу успокоить дыхание, из меня рвутся рваные всхлипы и вздохи. Всё тело трясёт. В мгновение ока влетаю в квартиру, закрываю все замки. Прислоняюсь к двери спиной и без сил падаю на колени, разражаясь рыданиями.

Судорожными пальцами достаю телефон и набираю Мию. Она не отвечает, звучит автоответчик. Меня накрывает ужас, но она тут же перезванивает.

– Хей, как ты? Удалось поговорить с Эвансом? – раздаётся весёлый голос.

Я пытаюсь отдышаться и ответить, но из меня вырываются лишь рыдания.

– Боже, Лили, с тобой всё в порядке?! Почему ты плачешь? – обеспокоенно кричит Миа.

– Меня пытались ограбить или что-то вроде того, – я глотаю слёзы и пытаюсь объяснить. – Какой-то чувак напал на меня возле дома, когда я пыталась попасть в подъезд. Я брызнула ему в лицо перцовым баллончиком, и он убежал.

– Боже… Где ты сейчас? Ты дома?

Судя по звукам, доносящимся из трубки, Миа начинает бежать.

– Да, я закрылась в квартире. Ты можешь приехать? Мне сейчас страшно оставаться одной.

– Уже. Скинь адрес, я скоро буду, – твёрдо говорит Миа.

Я скидываю адрес и на дрожащих коленях поднимаюсь на ноги. Нужно принять душ, от меня смердит перцовым баллончиком, и сейчас, когда шок немного отступил, я чувствую, как горят руки. Видимо, на них тоже попало.

Раздеваюсь догола и закладываю все вещи в стирку. Я рассматриваю своё опухшее от слёз и перекошенное от страха лицо. На скуле виднеется сильная краснота, которая скоро превратится в синяк.

– Ублюдок! – я, рыча, с силой ударяю кулаком по краю раковины. – Какого чёрта? Почему я? Ненавижу свою чёртову жизнь!

Я включаю горячий душ и сижу под ним до тех пор, пока не раздаётся звук домофона, а следом звонок от Мии.

Спустя пятнадцать минут я сижу в гостиной с чашкой горячего чая в руках. Миа не отрывает от меня обеспокоенный взгляд и то и дело начинает гладить меня по спине. Лиам с явным раздражением мерит шагами комнату.

– Я так рада, что с тобой всё в порядке, – сиплым голосом говорит Миа. – Ну, почти.

Она разглядывает синяк на скуле и приносит лёд. Я морщусь от холодного компресса, но благодарю подругу.

– Расскажи, что случилось, – требует Лиам, садясь рядом.

Он в ярости, если не в бешенстве. На его скулах играют желваки, и он то и дело сжимает кулаки, словно готовится дать в морду воображаемому обидчику.

Я рассказываю в подробностях, что произошло, и в конце Лиам шумно выпускает воздух, словно сдувшийся шарик.

– Нужно заявить в полицию, – убеждённо говорит Миа.

– Слабо верится, что его смогут найти. Ты говоришь, что видела только его глаза? – спрашивает Лиам, и после моего кивка продолжает: – Сколько таких наркоманов по городу. Тебе бы переехать в район получше, где в доме хотя бы есть камеры видеонаблюдения.

Я соглашаюсь – не представляю, как мне теперь возвращаться одной после всего, что произошло.

– Можешь пожить у нас с девочками, пока ищешь квартиру. У нас хоть мало места, но всё же лучше, чем одной.

– Ты серьёзно? – на моих глазах снова выступают слёзы.

Кидаюсь к подруге на шею, и та крепко меня обнимает в ответ.

– Конечно. Это меньшее, чем я могу сделать, чтобы помочь тебе сейчас.

– Спасибо, и спасибо, что приехали. Не знаю, как бы я провела эту ночь одна.

– Перестань, – отмахивается Лиам, а Миа согласно кивает.

Мы заказываем пиццу. Чтобы отвлечься, друзья включают глупые комедии нулевых. Лиам обнимает меня за плечи. Я устраиваюсь возле его бока и медленно уплываю в сон, успокоенная его теплом и их лёгким смехом.

Глава 7. Лили

– У тебя на удивление мало вещей, – говорит Лиам, занося последнюю коробку в квартиру Мии.

Он ставит её на пол рядом с остальными и с усталым видом падает на диван. Мы проснулись несколько часов назад и сразу начали собирать вещи. Я не хотела ещё хоть сколько-то времени проводить в этом доме, и друзья меня поддержали.

– При переезде я брала всё самое необходимое, а в той квартире прожила недолго.