Ева Мелоди – Проданная монстру (страница 41)
– Я встретила мужчину, – произносит сдавленно. В то время мы с Давидом уже были женихом и невестой. Этот мужчина был более чем настойчив. Отвязный, дерзкий, плевал на мои отказы. Преследовал. Он не из тех, кто ухаживает. Он из тех, кто берет не спрашивая. Меня это заводило. Он был более опасен, чем Давид. С которым, на тот момент, у нас уже были непонимания, ссоры… Всякое, в общем. Я злилась, Давид злился. Мне нужно было куда-то выплеснуть эмоции. Бахрамов не желал понимать меня. Не хотел бегать за мной, я бесилась…
– И ты изменила? Боже…
Как же это отвратительно. Хотя, я же подозревала! Даже однажды видела, как Марго подвез к дому незнакомый автомобиль. Из него вышла сестра, следом с водительского места вылез высокий мужчина. Они явно ругались, он хватал ее за руки, что-то кричал в лицо…
– Сначала он сильно меня заводил. Адреналин, понимаешь? Страсть. Давид тоже был хорош, безумно хорош. Но иногда он был… короче, мне хотелось хотя бы иногда сводить его с ума, знаешь? Чтобы побегал за мной, чтобы я крутила им… он не давал мне этого. Не позволял почувствовать себя доминирующей. Все время был главным. А Марат… В нем кипела такая безумная жажда! Он добивался меня. Знал, что несвободна. Но это его не останавливало. Это его заводило… В тот день у нас было свидание. Я была уверена, что мама пробудет весь день у подруги. Но она неожиданно вернулась. Застала нас, в таком… неприличном виде. Ролевые игры, цепи. Она пришла в ужас. Обзывала меня шлюхой, а его… Мама много чего наговорила, я была в шоке от того, сколько грязных слов она, оказывается, знает. Я думала, что Марат поймет, что это шок. Даже когда увидела пистолет в его руке. Думала, ненастоящий. Даже когда навел на маму – смеялась. Мы накурились дури, были под кайфом. Мне было весело… я смеялась…
Слушаю эту историю, чувствуя, как все тело покрывается липким холодным потом. В голове одна мысль – лучше бы я оставалась в неведении. Картина, нарисованная Марго – слишком ужасна. Отвратительна.
– Чего молчишь, сестренка? Ну да, я виновата в смерти мамы! Я! Ты рада? Ведь чем ужаснее я, тем лучше ты, послушная девочка, себя чувствуешь. Кайфуешь, наверное, от осознания, что я такой мразью оказалась.
– Нет, – по моему лицу текут слезы. – Я не кайфую, нет. Мне больно. Очень больно, сестра. Это ужасно. Ты не убивала. Но твои… твои привычки, твои желания, амбиции и себялюбие, привели к ужасному результату. Неужели тебе мало крови на руках?
– Мне уже нечего терять! Руслан! Где ты, черт тебя возьми! Рус! Иди сюда, я не могу больше. Иди…
– Ты всегда помнила? С самого начала? – спрашиваю тихо.
– О да, не было потери памяти, хотя я мечтала об этом. Я помнила все, и это было проклятьем, каждую минуту моего существования. То, что являюсь причиной смерти мамы, которая так сильно меня любила. Только когда ее не стало, поняла, чем она была для меня! И Давид… его я тоже любила безумно… Мне непросто было скрыться, но Марат не оставил выбора. Я страшно его боялась, он состоял в опасной группировке. Я была единственным свидетелем его преступления. Какое-то время даже думала, что он хочет меня убить. Мне было так страшно… Мы все время переезжали, чурались людей, жили как отшельники. Потом Марат погиб, по глупости ввязался в пьяную драку. Умер у меня на руках. И я все равно боялась, меня искали его друзья. Я чувствовала себя так, будто меня засосало в воронку. Я хотела вернуться, мечтала об этом. Чтобы Давид простил меня…
– Как ты могла думать об этом? Ведь он же сидел… Потому что ты не сказала правду.
– Я боялась! Тебе не понять, ты не знала никогда таких как Марат, и его компания. Человеческая жизнь для них ничего не значила, абсолютно. Они могли убить за одно слово. Или даже ради развлечения.
– Твари…
– Да.
– И ты стала такой же. Хочешь убить меня, просто так. Из призрачной надежды вернуть прошлое. Но ты не сможешь его вернуть!
– Я никогда не оставлю попыток наладить отношения с Давидом, ясно тебе? Да, честно признаюсь, буду интриговать, строить планы, заговоры. Он все равно будет моим! Главное, чтобы ты не стояла на моем пути, чтобы тебя не было.
– Ты ведь понимаешь, что это безумие?
– Какой самоуверенной ты стала, сестренка! Ты отобрала у меня все! Любовь родителей – вся семья за тебя горой. Любовь моей дочери, моего мужчины. Ты захватчица. Но я не успокоюсь, пока не верну все себе!
Смотрю на Маго и мне ее так жаль… Она действительно выглядит сейчас невероятно жалкой. При том что старается наоборот, строить из себя прежнюю.
–Тебе нужна помощь специалиста. Если не одумаешься, потеряешь еще больше, – говорю спокойно.
– О, теперь ты мне угрожаешь?
– Нет. Я лишь говорю как есть. Мне очень жаль, правда. Я не отбирала у тебя никого. Кроме, разве что, Давида. Это правда, я мечтала о твоем парне еще когда была девчонкой. Он был моей мечтой. И я счастлива, что он выбрал меня. Сейчас я уверена – даже не будь той ужасной трагедии, он бы все равно выбрал меня, а тебя… Тебя бы он вскоре бросил. Жаль, что ты не хочешь этого понять. В остальном – никогда не хотела забрать у тебя дочь. Я желаю Николь только добра. Но ты показала себя ужасной матерью, и мне очень жаль. Но я верю, что еще не все потеряно. Если ты одумаешься, то сможешь вернуть Николь. Наладить отношения с семьей… с теми, кто остался. Пожалуйста, Марго, хватит разрушать свою жизнь!
– Ты правда думаешь, что бредни беременной сучки могут повлиять на меня? – кривится сестра. – Руслан! Куда ты пропал, черт тебя дери?
– Самой слабо убить сестру? – спрашиваю с горечью.
– Возможно. Ты права, мне не остается ничего другого, как убить тебя, Эрика. Мне уже нечего терять. Ты мне мешаешь! – в этот момент Марго выглядит по-настоящему безумной.
– Вот только ты сильно просчиталась, – раздается голос Давида.
Поверить не могу, наверное, у меня галлюцинации. Стоит увидеть мужа, как начинаю чувствовать сильнейшую слабость. Если бы не сидела на диване, упала бы, наверняка. Дышу тяжело, глядя, как комната наполняется людьми. Полицейские в форме надевают на Марго наручники.
– Ненавижу, тварь! Ты, сука, ловушку мне устроила? – орет сестра, вырывается, пытаясь броситься на меня.
– Заткнись, пока не наговорила на вышку, – рычит Давид, закрывая меня своим телом. От взгляда, полного ненависти. От потоков брани.
– С ней… с ней был сообщник, – произношу слабым голосом.
– Мы знаем. Взяли его во дворе.
– Хорошо… Боже… Это все… Ты бы слышал, что она говорила, – с трудом сглатываю, в горле пересохло. Вспоминаю, что пила очень давно. У меня, наверное, обезвоживание. Сколько часов прошло с момента, как я выехала из дома?
– Я слышал, – ошеломляет меня признанием Давид. – Иди ко мне, – притягивает в свои объятия. Девушка в полицейской форме протягивает ему плед, Давид кивает и закутывает меня, снова обнимая, заключая в теплый кокон. – Ты ледяная. Черт, ты не представляешь, что я пережил, находясь в двух шагах от тебя. Мне позволили подобраться, но с условием, что не полезу. Не прерву вас… Дали микрофон… Я все записал, Эрика. Все ее признания. Ее желание убить тебя. Пока слушал, волосы на голове шевелились. Как представлю, что мы могли не найти тебя. Почему ты ушла из дома, детка? Мои люди упустили тебя. Ты так быстро выскочила – не успели догнать. Думал, что убью обоих, за что только деньги получают, кретины.
– Я вообще забыла про твоих охранников, – издаю нервный смешок. – Та еще идиотка, мне так стыдно…
Понимаю, что придется рассказать мужу, о том почему выскочила из дома как ошпаренная. Сейчас, находясь в его объятиях, и прокручивая все произошедшее, чувствую себя полной идиоткой. Как могла настолько не доверять Давиду? Разве после такого я его заслуживаю?
– Не ругай себя. Ты замечательная, моя девочка. Ты прекрасно держалась с ней. Не впала в панику, пыталась спокойно вразумить ее. Она же с совершенно поехавшей крышей.
– То что она рассказала мне – чудовищно…
Какое-то время мы молчим, потихоньку согреваюсь в объятиях любимого. Он наливает мне стакан воды, хотя я забыла попросить об этом. Жадно выпиваю стакан залпом. Вздохнув, задаю вопрос:
– Так как же ты все-таки нашел меня?
– Я же сказал, чудом, – нервно выдыхает Давид. Мой приятель, сосед по дому, видел, как ты выходила из лифта. Узнал тебя, запомнил, что ты странно выглядела. Нервной, рассеянной. Врезалась в него. Я не знал, где ты, не мог тебя найти. Поехал посмотреть в квартире, встретил его. Еще он сказал, что видел каких-то людей возле моей квартиры. Мужчину и женщину. В общем, начали опрашивать весь дом. Кто-то узнал Марго, по фото, мы показывали и твою фотографию, и ее. Я чувствовал, что она замешана. Что не успокоится после аварии. Когда увидел твой телефон, валяющийся в коридоре – сразу вызвал полицию.
– Ты сестру подозревал с самого начала? В том, что она знает, кто убил маму? Мне, если честно, это и в голову не приходило…
– Сначала нет. Когда она только объявилась, вся такая жалкая, как побитая собака… Не подозревал, нет. Только когда она устроила тебе подставу… Понял, что не успокоится. В общем, мы много чего успели сделать, посмотреть все камеры на улице, на домах, вычислили машину, засекли ее, и ехали практически следом.
– Настоящая полицейская операция, – вздыхаю судорожно. Дрожь постепенно проходит, но мне не удается согреться.