Ева Мелоди – Проданная монстру (страница 36)
– Какое еще приглашение?! Вы в своем уме? Немедленно уйдите, я жду сестру. Она ушла… Неважно, зачем. Я не давала вам никаких намеков, у нас всегда были исключительно деловые отношения! Уходите!
– Мне кажется достаточно, милая. Не стоит надрывать свои связки попусту. Вот когда я заставлю тебя кричать…
– Марго! Марго, где ты, мне нужна твоя помощь! Убирайтесь!
Я кричу во всю мощь легких, теперь уже охваченная диким ужасом. Вологодский с довольной ухмылкой развязывает галстук, на меня это действует так, будто у него в руках окровавленный нож.
– Если ты только тронешь меня ты очень об этом пожалеешь ясно? Говорю тебе в последний раз, четко и внятно: это обман! Если моя сестра решила пошутить, не стоит вестись на ее глупые шутки! У меня нет к тебе никакого интереса, и никогда не было! Если ты что-то вбил себе в голову, то мне очень жаль. Попробуй услышать правду, которую я тебе сейчас говорю. Я хочу, чтобы ты ушел из этого номера. Немедленно.
– Я не причиню вреда, Эрика, – успокаивающе говорит Вологодский. – Если это действительно недопонимание, то уйду, конечно. Не кричи, зачем нам скандал? Я…
– Да пошел ты! Убирайся вон! Сейчас же!
У меня почти нет сил кричать. По щекам текут слезы. Соскакиваю с постели, поправляю платье. Боюсь даже в зеркало на себя взглянуть – отвлечься от незванного гостя. Я почти уверена, что он ждет момента чтобы наброситься на меня. Но даже если это не так, мне крайне неприятно находиться с этим человеком в одном помещении.
– Да не ори! Я уйду, сказал же. Твою сестру позвать? Я скажу ей. Хотя стоп, она с подругами уехала. Минут десять назад.
Нет, этого не может быть, Марго не могла так поступить… Бросить меня, она же видела в каком я состоянии… Комната снова начинает вращаться перед глазами. Вологодский подхватывает меня в последний момент.
– Что с тобой, Эрика? – его голос звучит взволнованно.
– Отпусти…
– Хорошо… Но тогда ты упадешь…
За что Марго так обошлась со мной? Что еще от нее ожидать? Зачем это ловушка? Чтобы вернуть Бахрамова себе? Неужели она настолько идиотка, что верит, что таким образом может нас разлучить?
Я хочу сказать Вологодскому, что лучше упасть, чем чувствовать его прикосновения. Но в этот момент дверь распахивается и нас обоих ослепляют фотовспышки.
– Вы что гады делаете? – ревет Илья Владимирович, но ничего не может изменить.
Нас фотографируют какие-то люди и убегают.
– Что здесь происходит? Администрация вызвала полицию. Я лейтенант Игнатов, сказали, что кричала девушка…
– Нет, никто не кричал… – смотрю на стража порядка, стараясь собраться с мыслями. Мне совсем не хочется еще и полицию во все это вмешивать.
Дальнейшие события напоминают сюрреалистичный сон. Комната наполняется людьми, каким-то шумом, снова щелкают фотовспышки, полицейский ругается на фотографа, грозит арестом, забыв о нас с Вологодским. Который, к моему удивлению, ведет себя в этой ситуации довольно достойно – пытается закрыть меня за своей широкой спиной. Мне конечно ничуть не легче от этого приступа джентльменства. Чувствую что на грани истерики. Одно хорошо – голова почти не кружится. Возможно сильный выброс адреналина в кровь заглушил симптомы. Мне хочется домой, как можно скорее. Никогда не любила привлекать внимание, а тут оказалась буквально в эпицентре скандала.
– Клянусь, Эрика, я и понятия не имел, что это ловушка! – уверяется меня Вологодский. Выглядит при этом очень искренним и очень разъяренным. – Все это твоя сестра устроила… Теперь и я понимаю, каким ослом оказался. Ну попадись она мне, сука.
– Это уже неважно, – говорю устало. – Лучше забери эти фото, они явно не для личного альбома сделаны. И тебе и мне повредит. Вологодский кивает и бросается за только что ушедшим фотографом.
– Вы хотите подать жалобу, написать заявление? – спрашивает меня молодой полицейский.
Меня удивляет такая настойчивость и оперативность, не привыкла что полиция вот так работает. Хотя знаний в этой области не имею, никогда не сталкивалась со стражами порядка. Только когда погибла мама… Но я еще совсем ребенком была, меня почти не допрашивали.
– Нет, мне не на кого жаловаться, разве что на странного мужчину, который бегал тут с фотоаппаратом. Мне бы не хотелось, чтобы у него остались снимки. Их можно забрать?
– Это не в нашей компетенции. Но кажется ваш муж побежал за ним, – полицейский чье имя я не запомнила странно смотрит на меня.
– Это не мой муж, – поправляю его. Теперь взгляд становится уничижительным. Оба полицейских словно говорят взглядом: ну теперь все с тобой ясно, изменяла мужу в гостинице…
Боже, Марго видимо все хотела представить именно так!
– Скажите, а почему вы приехали? У нас конечно была небольшая ссора… Но не так уж мы шумели…
– Нас вызвал портье, сказал, что в номере громко кричит женщина. Почему вы кричали? На вас напали?
– Нет. Никто не нападал на меня. Мы просто выясняли отношения. Я не хочу делать никакого заявления вы можете отпустить меня? Я очень устала, плохо себя чувствую и очень хочу домой.
– Вот, принес твою сумочку, Эрика. Она так и лежала на столе. Гости слиняли. И твои, и мои, – говорит вернувшийся Вологодский.
– Спасибо, Илья.
– Ну хорошо, раз вы помирились… – смотрит на нас полицейский.
– Мы не ссорились, – отвечаем синхронно.
Все равно приходится оставить свои данные паспорта. Удачно, что случайно паспорт оказался в сумочке, обычно я его не беру на ужин с сестрой…
– Я отвезу тебя, Эрика, – стоит выйти из гостиницы, как Илья снова оказывается рядом.
– Не нужно. Думаю, ты все понял. Тебя использовали.
– Но для чего?
– Пока не знаю. Хотя предположение есть. Марго раньше встречалась с моим мужем. Возможно, она хочет таким образом вернуть его себе… Жаль не понимает, как это глупо.
– Давид на такое не поведется.
– Я тоже так думаю. Пока, Илья. Я на машине, сама доеду. Думаю, нам стоит держаться друг от друга подальше… Наши встречи выходят боком обоим…
– Мне так жаль. Я обязательно прижму твою сестру к стенке. Она мне такого напела, – лицо Вологодского даже краснеет от ярости.
Попрощавшись, залезаю в свой автомобиль. Меня все еще потряхивает от озноба. И я тоже безумно злюсь. Могу думать лишь о том, как встречусь с Марго и задам ей хорошую трепку. Как она могла так поступить со мной! Получается, все ее попытки наладить отношения были лживыми. Как же больно осознавать это. Я думала, мы правда постепенно сближаемся, находим с сестрой общий язык, радовалась этому. А теперь получается, что за моей спиной сестра строила козни, создала целый план. Чего она хотела этим добиться? Я уверена, что Вологодский не стал бы насиловать меня. Видела это по его поведению. Он явно чувствовал себя облапошенным, и ему это очень не понравилось. Илья конечно тот еще козел, но не насильник. Тут сестра просчиталась… На этой мысли меня передергивает… Что если бы Марго выбрала другой объект для манипуляций? Менее сдержанный? Становится страшно… Марго должна ответить за все, что натворила. Вот только чего хотела добиться? Получить провокационные снимки, чтобы показать Давиду? Означает ли это, что она добилась своего? Поверит ли мне Бахрамов, или назовет предательницей?
Я так ушла в свои мысли, что почти не смотрела на дождливую дорогу. Тем временем погода портилась, мелкие капли перешли в настоящий ливень. Слишком большая скорость – мне хотелось оказаться дома как можно скорее… Визг шин, залитое водой лобовое и сильный удар – не справившись с управлением я вылетела на обочину…
Полная темнота и невероятно длинный темный тоннель, по которому бегу, видя впереди полоску света. Но она все время ускользает от меня…
С трудом заставляю себя открыть глаза. Тут же ослепляет яркий свет. Первая мысль – слава Богу, я смогла добраться до конца темного коридора…
Не могу понять где я, все плывет. Пытаюсь крикнуть, позвать на помощь… но ничего не выходит, не могу издать ни звука. Очень хочется пить, нестерпимо.
Вдруг вижу склоненное надо мной лицо.
– О, вы пришли в себя, Эрика. Я сейчас.
– Нет… не уходите, пожалуйста. Кто вы? Где я?
Так радуюсь, что получилось произнести связное предложение, что забрасываю женщину в белом халате вопросами. Белый халат… Значит…
– Я в больнице?
– Да, все верно. Хотите пить?
– Очень, – киваю.
Женщина подносит к моим губам соломинку. Меня почему-то это дико пугает. Почему она не дает мне просто стакан? Я не могу держать его в руках? На меня накатывает ужас.
– Все плохо? Я… о Боже, мой малыш! Скажите, как мой ребенок? Пожалуйста, скажите, что с ним! – меня трясет от нарастающего страха.
– Успокойтесь, Эрика, вам нельзя нервничать… У вас сотрясение… Мы пока делаем анализы. Никто не в курсе, что в беременны. Конечно, вам сделают УЗИ… Сейчас… я позову вашего мужа, он только что отошел, еле уговорили его заполнить документы…
– Он здесь? Правда? Сколько сейчас времени?
По всей видимости я вела себя слишком возбужденно. Мне делают укол и после этого окутывает отупение. Зачем они это сделали? По щекам текут слезы. Мне очень страшно. Снова погружаюсь в небытие, но на этот раз без сновидений. Когда открываю глаза вижу перед собой лицо Бахрамова. Он сидит на стуле рядом с моей кроватью. Держит меня за руку. Его глаза закрыты, а губы шевелятся. Он будто молится беззвучно…
Стоит попытаться освободить ладонь из его пальцев, Давид резко дергается.