Ева Мелоди – Проданная монстру (страница 26)

– Да, я муж Эрики. Можешь звать меня по имени. Давид. Хорошо? – подмигивает девочке Бахрамов, присаживаясь перед ней на корточки. – Ты можешь жить тоже в моем доме, если хочешь. Если будешь скучать по своей тете.

– Спасибо…

– А может быть, кстати, – добавляет Бахрамов, – я не заберу ее к себе.

– Как это? – изумленно спрашивает Николь. – Зачем же ты тогда женился на ней?

– Я женился, чтобы быть с ней вместе всегда. Но тебе не кажется, что есть еще один вариант?

– Не знаю… Какой?

– Мы с Эрикой можем жить не в моем, а в ее доме.

– Точно! – радостно улыбается Николь. – Ты прекрасно придумал, мне нравится. А ты разрешишь мне с ней спать? Я люблю засыпать в ее постели…

– Если будешь вести себя хорошо, возможно позволю, улыбается Давид.

Как ему это удалось? Пара фраз и они уже лучшие друзья. Николь никогда не открывалась так близко чужакам…

– Я правильно понимаю, что твоя затея со свадьбой – все ради того, чтобы заселиться в особняк моего отца? – не могу не задать вопрос Давиду, когда остаемся наедине. Он увозит меня с праздника в своем доме, едем в его квартиру. Давид объясняет это тем, что в особняке должны убраться, и в данный момент там слишком много персонала, а ему хочется отдохнуть в тишине. Хотя дом настолько огромен, что там запросто можно уединиться. Я заметила, этот дом вызывает у Бахрамова не слишком приятные чувства. Его словно тяготит нахождение в нем. Хотя, конечно же, это могут быть лишь мои догадки.

– Ты обожаешь принижать то, что происходит между нами, верно? – отвечает на мой вопрос другим вопросом. – Я уже, можно сказать, привык к этому. Что ж, это твой выбор. Думай как хочешь.

Он выглядит отстраненным. Задумчивым. Ему все время звонят вот уже несколько часов подряд, всю финальную часть праздника. Даже во время разрезания торта ему пришлось отойти чтобы поговорить по телефону. Меня это тревожит. Хочется спросить, что происходит. Но Давид скорее всего снова меня высмеет…

– Или ты сказал это Николь, просто чтобы поддразнить всех окружающих? – продолжаю допытываться.

– Нет, мы правда переезжаем в твой дом, Эрика, – твердо заявляет Давид. – Я уже обсудил детали с Ингой, она подготовит нам комнату.

– Ты серьезно?! Моему отцу это не понравится!

– Я спас фирму твоего отца от банкротства. Это был мой подарок ему на мою же свадьбу. Звучит забавно, правда? Поэтому, не нужно говорить мне, что понравится твоему отцу, а что нет, – резко перебивает меня Давид. – Позволь мне это решать самому.

– Я не хочу жить там! – повторяю упрямо.

– Это странно, может тебе к мозгоправу сходить. Почему ты так отчаянно сопротивляешься и не хочешь жить в доме где почти всю жизнь прожила?

Оставляю этот язвительный вопрос без ответа. Как ему объяснить, когда даже себе самой стесняюсь! Жить в доме, где Давид встречался с моей сестрой… занимался с ней любовью в ее комнате… пару раз я их слышала. Это было громко. Звуки хрипов, вскриков Марго стоит только вспомнить – звенят в ушах. А теперь он будет трахать под этой крышей меня… Об этом думать невыносимо.

– Прости, Эрика, но мне придется оставить тебя одну, – произносит Давид, толкая входную дверь квартиры. – Мне это не нравится, но ситуация серьезная.

– Это… по бизнесу? – спрашиваю, ужасно смущаясь своего любопытства.

– Да. Настолько не вовремя, что хочется кого-нибудь убить, – лицо Давида мрачнеет на глазах.

– Хорошо… поезжай. Я буду тут… Если так надо.

– Тебя не расстраивает отсутствие первой брачной ночи?

Давид при этих словах так пытливо меня разглядывает, что заливаюсь краской.

– Нет… я очень устала…

– Хорошо. Мне было бы труднее уйти, если бы ты умирала от желания, – вздыхает Давид, еще раз окинув меня мрачным взглядом.

Разочарование – не лучшее чувство, с которым просыпаешься утром, но оно лучше, чем сожаление. Стоя следующим утром под горячими струями душа, безжалостно тру себя мочалкой, словно надеясь стереть память о новоиспеченном муже, покинувшем меня в первую брачную ночь. Это ужасно, но меня выкручивает от желания. Спать в его постели одной – непростое испытание. Все время шарю рукой, в полусонном состоянии, думая, что вот он, рядом. Его вещи, аромат туалетной воды еще витает в воздухе. Я становлюсь одержимой этим мужчиной. Который связал себя со мной узами брака, но которого никак не решусь назвать своим…

Говорю себе в который раз, что надо рассказать ему о своих чувствах. Если до этого момента я не была в них уверена, то сейчас, эта тоска по нему, острая ломка, безошибочно сигнализируют – детская любовь никуда не делась. Лишь трансформировалась в настоящее, сильное чувство. Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим. Крепким. Хочу доверять мужу безоговорочно. Хочу дарить ему свою любовь, тепло, заботу.

Что плохого в откровенности? Жизнь не остановится, если скажу правду. Однако трудно решиться, подобрать слова, чтобы выразить эмоции. Ведь с раннего детства я привыкла скрывать их. Возможно поэтому секс с Давидом был таким невероятным. Возбуждающим и опасным. Рушил все барьеры, и на какое-то время я становилась свободной.

Глава 19

Я провела в одиночестве, не видя новоиспеченного мужа, целую неделю. Нет, конечно же, я не все время была одна, не сидела безвылазно. Я выходила пройтись по магазинам, один раз забирала Николь из школы, взяла ее с собой в квартиру Давида, девочке было очень интересно посмотреть ее. Устроила ей экскурсию, перед этим мы заехали в супермаркет и купили много продуктов. Кухня Бахрамова была прекрасно обустроена, но на ней похоже никогда не готовили. Я не великий кулинар, но есть несколько рецептов которые мне удаются. Один из них – классический чизкейк. Дома мы часто делали его с Николь вместе, и вот, решили повторить опыт.

Кухня после нашего творческого процесса напоминала поле боя, а чизкейку следовало пару дней вылежаться – он вкусный только через пару дней. Но это нас с племянницей не расстроило, мы прекрасно провели время. Я отвезла ее вечером домой. Но заходить не стала, не было настроения общаться с родственниками. Тем более меня отвлек звонок, мой агент сообщала что на меня спрос очень сильно вырос. Видимо свадьба с Бахрамовым сделала мне рекламу, и теперь все хотели пригласить меня на фотосессию. Она позвонила ни на что особо не рассчитывая, но я ее удивила – согласилась на одну из съемок. Почему нет? Ведь мой муж неизвестно, когда появится. В результате вопросов появилось еще больше. Как же медовый месяц и так далее. Пришлось почти грубо закруглить разговор.

Стоило приехать в холдинг, первый с кем столкнулась – Илья Владимирович Вологодский.

– Эрика, дорогая, страшно рад, что ты откликнулась на просьбу и приехала. В этой фотосессии все мои партнеры однозначно видят только тебя и никого другого. Как Давид? Рад, что он отпустил тебя. Я особо не надеялся на такую удачу, если честно, – широко улыбается мне генеральный директор, чем, надо сказать, удивляет. Раньше он не уделял столько внимания моей персоне. Да что там, мы едва с ним знакомы, а сейчас он ведет себя так, словно я его родственница… как и Бахрамов. По всей видимости, именно богатство моего мужа тому причиной. И тут я впервые задумалась – а насколько в реальности богат Бахрамов? Наверное, нормальная женщина задалась этим вопросом куда как раньше. Не зря всю свою жизнь выслушиваю от подруг и родственников что я странная…

– У Давида тоже много дел, – бормочу в ответ, стараясь скрыть неловкость и удивление таким вниманием.

Я, вообще-то, рассчитывала, что отснимусь спокойно и уеду сразу. Не хотелось выслушивать ни поздравлений, ни вопросов. Обычно Вологодский не удостаивает моделей разговором… Но мне как назло повезло с этим… Везение наоборот. Не хватало еще только с Виктором столкнуться. Я уже успела позабыть о неприятном инциденте с ним. Вспомнила только сейчас, из-за Вологодского… Что за напасть…

К счастью, меня позвали на макияж и странный обмен любезностями закончился.

В фотостудии меня сразу же передали на попечение визажисту, затем приятная девушка-костюмер нарядила меня в простое белое платье невинного покроя.

Симпатичный молодой фотограф был мне незнаком. Представился Янисом. Его открытая улыбка сразу располагала к себе. Невозможно было не улыбнуться в ответ.

– Очень рад с вами познакомиться.

– Можно на «ты». Мне тоже очень приятно.

Работа пролетела незаметно, под конец дня глаза болели от ярких вспышек. Я уже мечтала, как вернусь в квартиру, налью себе бокал вина, наполню ванну. Но стоило попрощаться с Янисом, как на пороге снова оказался Вологодский.

– Могу я пригласить тебя на ужин, Эрика? Прошу, не отказывай. Хочу кое-что обсудить в приватной обстановке, – уговаривает меня тот, кто привык лишь повелевать и приказывать.

Мне страшно хочется послать его подальше.

– Я очень устала, если честно, глаза болят, и голова раскалывается, – пытаюсь возражать, но ясно что этот мужчина всегда добивается чего хочет.

– Ну прошу, выпей со мной хотя бы кофе, это много времени займет.

Отправляемся с Ильей Владимировичем в кофейню рядом с холдингом. Генеральный делает заказ, я жду только латте, но в итоге нам приносят огромное блюдо, на котором около тридцати видов тортов и пирожных. Мои глаза округляются.

– Это все вам?

Ничего себе сладкоежка этот Вологодский.