Ева Мелоди – Проданная монстру (страница 19)
В этот момент раздается щелчок входной двери, машинально оборачиваюсь, смотрю на Миру, и мы обе замираем…
Давид как ни в чем не бывало проходит в гостиную. На нем спортивные штаны и старая выцветшая футболка без рукавов, подчеркивающая его бицепсы. На груди большое пятно от пота, лицо влажное – ясно, что он вернулся с тренировки.
– Доброе утро, – произносит насмешливо, ничуть не смущаясь при виде Миры. Он выглядит спокойным и расслабленным, в глазах пляшут чертики, ощущение, что его даже забавляет эта ситуация.
На меня словно ступор находит, стою неподвижно в чертовом пиджаке. Ситуация настолько отвратительна и унизительна, что голове лишь одна мысль: чтоб ты сдох, Бахрамов.
Честное слово, никогда я его так сильно не ненавидела. Даже когда за смерть мамы его посадили. Я узнала об этом из газет, случайно. Меня оберегали от этой новости, хотя я была уже взрослой, задавала много вопросов. В те годы не было злобы, ненависти. Скорее всего, потому что я не верила, что Давид мог сделать такое. Да и мотива у него не было… А вот сейчас он мне видится полнейшим подонком. Наверное, это неправильно. Боже, я серьезно собиралась за это чудовище замуж, пусть даже фиктивно?!
– Доброе утро, дорогой, – Мира приближается к Бахрамову, нарочито сексуально покачивая бедрами. Впрочем, это поступок не сильно меня удивляет. Давид не проявляет недовольства такой вольностью, только плотно сжав губы, чуть отстраняется. Но Мире все равно. Вцепившись в его бицепсы, шумно вздохнув, она целует его в щеку.
– Прости Давид. Я ужасно соскучилась, ты не отвечал на звонки… Хотела сделать тебе сюрприз. Понимаю, что он вышел ужасно неудачным. Но надеюсь, ты не будешь ненавидеть меня за это, – щебечет Мира. – Эрика вот не сердится…
– Я тоже не буду сердиться, – говорит Бахрамов. – Раз Эрика отнеслась нормально. Не в моих правилах ссориться с красивыми женщинами.
Меня передергивает от этой сцены. Как можно настолько не уважать себя, как это делает Мира?
– Привет, Эрика, – произносит Давид, и я вздрагиваю.
– Привет, – выдавливаю, только чтобы не выставить себя ревнивой идиоткой.
– Извини, ты, наверное, переживала, когда проснулась и не нашла меня? Я забыл предупредить, что в восемь у меня всегда пробежка.
Хочется ответить грубо. Что мне наплевать, во сколько он занимается спортом, как и на все остальное. Вместо этого чувствую, как к лицу приливает жар. Еще и Мира сверлит взглядом…
Ненавижу себя за то, что поддалась ему. События вчерашнего вечера проносятся перед глазами, вызывая внутри ядовитую горечь. Чувствую себя использованным трофеем. Как могла ответить вчера взаимностью? Неужели настолько изголодалась по сексу? Нужно было сохранять голову на плечах и контролировать свои поступки. А вместо этого…
– Нужно было разбудить меня, – произношу ледяным тоном. – Ты не подумал, что у меня могут быть дела?
– Ты спала так сладко, – горячим взглядом Давид проходится по мне, с головы до ног. – Ты ведь не спала почти до пяти утра.
Он что, намеренно провоцирует Миру? Или хочет с ней расстаться и использует меня?
– Как и ты, – говорю резко, прежде чем успеваю остановить себя.
– Мне не нужно много времени для сна, – отвечает Давид.
Мира смотрит то на меня, то на него, явно не зная, как вести себя дальше.
– Где моя одежда? – задаю самый насущный вопрос, всей душой надеясь, что эта унизительная ситуация наконец придет к завершению. На месте Лисовской я бы давно ушла, хлопнув дверью. Но видимо Мира придерживается другого сценария. Ей нравится это унижение. Мне – нет, но для того чтобы уйти, мне нужно переодеться. Бежать в одном пиджаке – полный идиотизм.
В этот момент взгляд Бахрамова застревает именно на чертовом пиджаке от Сен-Лорана, под которым на мне нет белья… Начинаю мучительно краснеть, всей душой презирая себя за такую реакцию. Черта побери, этот мужчина вывалял меня в дерьме, а я все равно реагирую на него как на афродизиак.
– Так ты не подскажешь где моя одежда? – повторяю свой вопрос, стараясь чтобы голос не дрожал, добавляя максимум льда в интонацию.
– Я забрал твою одежду, потому что она не на что не годилась. Я повредил застежку, да и химчистка требовалась. Ну и потом, я же знаю, что ты бы хотела одеть свежие вещи. Раз уж спонтанно переночевала у меня, решил, что это моя проблема. Возле входной двери ты найдешь пакет с платьем и нижним бельем.
От этих слов незваная гостья бледнеет. Давид отстраняется от Миры, делая шаг ко мне. Отшатываюсь, как от чумы, но он делает вид что не заметил этого. Берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони.
– Мира, ты действительно немного неудачно зашла. Но раз уж так вышло, я рад что все прошло цивилизованно. Думаю, только благодаря аристократическому воспитанию моей будущей жены. Раз уж так вышло, я вынужден познакомить тебя со своей невестой. Скоро у нас свадьба с Эрикой. Это означает, что не смогу больше с тобой встречаться, и должен сказать об этом прямо. Возможно, даже хорошо, что Эрика это слышит. Теперь будет знать, что ей не придется волноваться насчет других. Я планирую быть верным мужем…
Пока Давид произносит эту тираду, у меня по телу проносятся волны, причем одновременно холода и жара. Они чередуются, меня колотит. Смотрю на Миру – ее лицо стало бледным как полотно. Она отвечает мне взглядом, полным ядовитой ненависти. Чувствую себя обманщицей, стервой, ведь только что уверяла ее, что это случайная ночь, что не имею никаких видов на Давида. Он выставляет меня лгуньей и явно не испытывает ни малейшего дискомфорта от ситуации.
Мира сглатывает, кивает и направляется в сторону двери, причем ее походка неровная, словно пьяная, будто она сейчас упадет в обморок. Хочу пойти за ней, но Давид останавливает меня, схватив за предплечье. Хлопок двери, и я понимаю, что мы с Давидом остались вдвоем в квартире. Подбираю слова, чтобы сказать ему о своем презрении, о своей ярости, ненависти. Все это кипит внутри меня, бурлит, грозя взрывом. Как можно быть таким подонком? Хочется именно это спросить у него. Но пока собираюсь духом, набираю воздуха в легкие, Давид заговаривает первым, снова деморализуя своими словами:
– Ты хоть понимаешь, насколько сексуально выглядишь в моем пиджаке? – произносит он охрипшим голосом. – Быстро в спальню, Эрика, иначе я трахну тебя прямо здесь…
Не хочу подчиняться его словам, но Давид приближается, я пытаюсь уйти, а единственное, в какую сторону могу двигаться – это спальня. Получается, что выполняю его приказ, при этом пытаюсь захлопнуть дверь перед его лицом. Впрочем, абсолютно бессмысленно – замка нет.
– Расскажи, каково это, одеть мой пиджак на свое обнаженное тело, Эрика? – хрипло допытывается Бахрамов, возникая на пороге.
Пячусь к кровати, дрожа одновременно от злости и от предвкушения. Меня все это возбуждает, помоги мне боже, сводит с ума. Я бессильна против этого монстра… Не помогает даже то что киплю от негодования и обиды. Как же жалко я, наверное, выгляжу со стороны.
– Ты хотела почувствовать меня? – продолжает сводить меня своими вопросами с ума Давид. – Каким ты ощущаешь прикосновение ткани к своей нежной коже? Ты думаешь о том, что это мои руки трогает тебя?
Мне становится трудно дышать, в горле появляется огненный сгусток, не дающий произнести ни слова, внутренности сгорают от жара. Нетерпение, ставшее почти болезненным, все нарастает. Сражаясь со своим телом, восстав против всех своих инстинктов, которые требуют большего, шепчу слабо:
– Хватит… Я не могу… У меня все болит от тебя…
– Где болит? Я сделаю так, что пройдет, детка…
– Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу! – наконец меня прорывает. – Другого такого подонка просто нет в этом мире! Как ты можешь так походя разрушать судьбы? Обманывать женщин, делать им больно…
– Я сделал тебе больно? – хмурится Давид.
– Ты понимаешь, о чем я! Я говорю про Миру!
– Она меня не интересует. Она была эпизодом, и прекрасно об этом знала, с самого начала. Я ничего не обещал ей, Эрика. Говорил, что между нами только секс. Зря она пришла… Но поверь, переживет. А вот ты – другое дело, малышка. Я никогда не позволю причинить тебе боль, кому бы то ни было.
Он приближается вплотную, и мне некуда деваться, позади кровать. Неожиданно для самой себя вскакиваю на постель. Стоя на смятых простынях, на которых мы совсем недавно занимались сексом, продолжаю пятиться от своего противника. Давида это не смущает, он тоже поднимается на постель, надвигаясь на меня. Прижимает меня к стене, что позади изголовья.
– Маленькая упрямица, – рычит, жарко целуя в шею. – Ты меня с ума сводишь, малыш. Хватит игр на сегодня, иначе я тебя затрахаю.
Давид вжимает меня в стену своим мокрым телом, запах его пота действует на меня удивительно. Никакой брезгливости. Наоборот. Еще сильнее возбуждает. Как и его поведение, то как тяжело дышит, воздух вырывается из его легких со свистящим звуком. Не отстраняясь, Бахрамов начинает стягивать с себя потную майку. Его движения резкие, лихорадочные. Отбросив майку, стискивает мои ягодицы, его ладони скользят под пиджак, по внутренней стороне моего бедра. Там горячо. Там влажно. Еще саднит с прошлого раза. Ноет от боли и одновременно от желания, которое он разогревает умело, своими пальцами, умелыми касаниями.