Ева Маршал – Старший брат моего парня (страница 3)

Марк уверял, что не может остановиться исключительно из–за голодного пайка, на котором я его держу. И потому что хочет «разбудить мою женственность».

Доля истины в этом была. Секс мне нравился, но я довольствовалась скорее глубокими приятными ощущениями, чем какими–то заоблачными страстями.

В ближайшие дни, похоже, мне предстоит постоянная нирвана. Не понимаю, что еще нужно Марку.

— Пожалуй, надену что–нибудь домашнее, — произнесла из вредности и, переступив через снятую ткань, открыла чемодан, специально задев Марка обнажённым бедром. — А ты иди в душ и не мешайся под ногами.

Впрочем, Марку понравилось и это.

Он встал сзади. Крепкие ладони с длинными музыкальными пальцами ласково прошлись по бедрам, спустись к ягодицам, сжали. Губы коснулись плеча.

— А давай поиграем, котенок? Подождешь меня из душа в трусиках? Или присоединишься ко мне голенькой? — Марк пробежался по пуговичкам блузы. Легко расправился с мои слабым сопротивлением, стянув остатки одежды и оставив меня в одном белье. — Так гораздо красивее. Полный порядок.

Еще немного и я растаю весенним снегом, он почувствует слабину и тогда все выходные пройдут в горизонтальной позиции с заказами еды по телефону. Как потом посмотрю в глаза его родным? Нет уж, надо срочно тренировать строгость.

— Я подумаю, но пока хоть немного раскидаю вещи. Иди уже.

— Ладно, если задержишься, я выйду и тебе непоздоро… очень понравится, — он послал мне воздушный поцелуй, подхватил бутылочку воды с прикроватной тумбы и залпом её осушил. — Кэти, если разберешься с тряпками побыстрее и попробуем в душе, а? Я намылю тебе спинку. И грудь. И животик…

Его голос обволакивал, соблазнял. Когда он пел или говорил вот так, низким, вибрирующим голосом, я таяла и мурлыкала от восторга.

Взгляд упал на чемоданы.

— Нет, милый, сперва вода и порядок, потом удовольствие.

— Ты из меня веревки вьешь, — хмыкнул Марк, но отпустил меня. — Тогда жди своей очереди в душ и не затягивай. На эту ночь я придумал кое–что особенное.

Он закрыл дверь в ванную комнату, а я, преисполненная гордости от победы, принялась раскидывать вещи.

И минут через пять, прямо после рубашек Марка, но не успев добраться до носков, обнаружила как пересохло горло.

А воды нет.

На часах полночь, впереди ночь с голодным и нетерпеливым Марком, а это значит — пить нам точно захочется. Вот ведь незадача.

Я стянула с полки только что тщательно разложенную майку–платье из тонкого серого трикотажа. Удобная вещь на все случаи жизни. Прилично смотрится, тянется во все стороны, а пару металлических пуговок впереди делают ее НЕ майкой. Ну, я так считаю.

— Постараюсь вернуться поскорее, — пообещала, глядя на дверь душевой, помедлила пару секунд и — выскользнула в коридор.

Лучше схожу за водой сейчас, чем посреди ночи, зацелованная и растрёпанная. Марка просить бесполезно, точнее, чревато. Знаю я его, потащит с собой, зажмет по стенам пять раз по дороге туда и три обратно. И будет хохотать в ответ на мое бурчание, пробуждая от спячки весь дом.

Нет уж. Сама–сама.

Глава 3. Кухня и ее внезапные обитатели

Кухню, насколько помню, мы проходили, когда шли к своим комнатам. Тогда коридор был ярко освещен. Сейчас я пробиралась в лунном свете, падающем из окна в самом торце и, наверное, так даже лучше. Тихо добуду нам попить и так же незаметно вернусь обратно.

Мои тряпичные тапочки с помпонами ступали неслышно. Я напоминала себе принцессу, оказавшуюся в таинственном замке, где за каждым поворотом сокровище, а в подземелье дремлет огромный дракон. И все так интересно и опасно одновременно.

Даже немного жаль, что кухня нашлась быстро, не доходя до гостиной.

Сумеречное помещение мигало голубыми огоньками работающей электроники. Шторы на окнах задернуты, но двухдверный монстр шириной с метра полтора легко определяем даже в полутьме.

Я подошла к холодильнику, открыла и сразу нашла выстроенные в боковом отсеке бутылочки питьевой воды. Похоже, кто–то в доме, как и я, любит прохладные напитки.

Схватила по бутылке в руки, е-ес! Ногой закрыла дверцу и… задумалась.

Кажется, я внутри видела сок, колбасу и фрукты. Может быть прихватить их для вечно голодного «героя–любовника»? Я представила, как меня застукивают в коридоре — старательно крадущейся из кухни с прижатой к груди съедобной добычей… Картина маслом. И желательно, чтобы при этом из трясущихся рук на пол упало пару сарделек и одинокое яблоко.

Ну уж нет, обойдусь самых необходимым.

— Попалась!

Знакомый шепот, и к моей спине прижалось крепкое мужское тело. Марк. Не выдержал–таки, выскочил из душа и отправился на поиски приключений.

С его влажных после купания волос на мой висок падает капля и стекает по щеке.

— Ух, какая тепленькая. И руки заняты.

Он тихо смеется, так привычно зарываясь носом в мои волосы и обхватывая руками. Я тоже хохочу вполголоса, собираюсь шутливо поругать его, что мог бы и дождаться в комнате, но мужская ладонь залезает в вырез платья и по–хозяйски проникает в чашечку бюстгальтера, обхватывая грудь.

Он мягко пощипывает за сосок, одобрительно дышит в ухо, и от прохладных после купания пальцев тяжелеет грудь, по коже бегут дружные стайки мурашек. Марк тихо посмеивается, прислушиваясь к ошеломленному вздоху, которым я отмечаю захват вершинок. Гладит и потирает еще увлеченнее.

В ответ на мою невольную дрожь, он подхватывает второй рукой под живот и утягивает куда–то вглубь кухни. Под локтями вдруг оказывается гладкая столешница практически невидимого в темноте гладкого кухонного острова.

— Вот тут будет удобнее.

Мать его, он что, собирается это делать здесь?

Я протестующе шиплю и собираюсь высказать ему все, что думаю об очередной авантюре, но в это время рука моего парня сползает с живота вниз, забираясь под подол коротенького платья и безошибочно ныряет за тесемку трусиков.

Тут мне и настает крантец. Потому что Марк, чтоб его… великий соблазнитель Бекендорф, легко раздвигает складочки и ласкает их подушечками пальцев, обводя и проникая глубже, трогая повлажневший вход. Набрав немного влаги, он одним плавным движением возвращается к клитору и творит с ним нечто фантастичное, мгновенно сажающее мне голос.

— О–о–о. Может быть лучше… в комнате?

— Здесь интереснее, — горячо шепчет он в ухо и принимается покусывать и лизать ставший чувствительным хрящик.

Я зачем–то продолжаю держать перед собой бутылки как утопающий цепляется за проплывающую полуразломанную корягу. Ноги слабеют, тапочки скользят по полированному полу.

Марк спускается от уха к шее, целует и горячо, сильно дышит, запуская будоражащие волны возбуждения прямо под кожу. Как сладкий яд, он отравляет своим порочным дыханием каждую клеточку, расплавляя меня, подстраивая под свое неожиданно тяжелое тело. Он подчиняет меня, подталкивая, укладывая животом на столешницу.

Темнота и тишина в помещении, при осознании одновременной открытости будоражит. Я потрясенно дрожу и, наконец, полностью расслабляюсь, растворяюсь в крепком захвате Марка. Будь что будет. В конце концов, он прав, есть что–то особенное и классно сумасшедшее во внезапном желании в неподходящем месте.

Марк еще выше вздергивает подол платья, поднимая его над талией. Одним движением стягивает вниз тонкие трикотажные трусики и втискивает между ног каменный впечатляющий стояк, отделенный от меня только тканью пижамных штанов.

— Раздвинь ноги. Еще немного. Умничка.

Он командует коротко и тихо, покусывая меня за тонкую кожу шеи. Касается плеч своими прохладными влажными прядями, вызывая судорожные вздохи.

Раздвигает пальцами ноющие складки, растирая влагу.

— Мокрая насквозь… Принимай…

И внутрь, без всякой подготовки мягко вплывает горячая плоть. Мое лоно отчаянно пульсирует, обычно Марк предварительно играет пальцами, расширяя понемногу вход. Но вот так сразу, по–новому… тоже крышесносно. До звездочек в глазах. Я опускаю голову на вытянутые вперед руки и издаю громкий, потерянный стон.

Черт… Он вторит, взрыкивая, грубовато–хрипло, подтягивая меня за бедра так, что приходится удерживаться на цыпочках. И вбивает немного болезненный, но совершенно идеальный удар члена. Еще. И еще. Непривычно грубо и жестко, и от того остро чувствительно, так, что я сама поддаюсь навстречу.

— Хорошо–о–о, — сквозь зубы стонет Марк, вгоняясь в меня полностью на всю длину. Зарывается носом в мои распущенные кудри и быстро, с наслаждением вдыхает. Еще толчок. Так что я скольжу животом по мрамору кухонного «острова». — Шелковая с головы до пят. Напомни, красавица, как тебя зовут?

…

Что…

Одна бутылка выскальзывает из руки, катится и падает на пол с глухим стуком.

Что?!

В голове сначала медленно, потом все быстрее начинают складываться частички мозаики. Более жесткая хватка. Ощущение слишком крупного члена, который я списала на собственную неподготовленность. Прямо сейчас, с большим во всех смыслах удовольствием меня трахает какой–то незнакомый мужчина…

— Прости, теперь я точно запомню твое имя.

Он смеется.

— Стой! — мой голос звучит совсем тонко. — Кажется… кто–то идет.

Сердце стучит у самого горла. Хочется кричать от страха, но не могу позволить себе устроить скандал с выяснением ситуации. Поэтому просто отчаянно ерзаю, пытаясь освободиться.

— Да и плевать.