Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса 2: Шепот песков (страница 2)

Неофициально – полигон синдиката «Омега».

– Твои деньги, – Элиас бросил на приборную панель вторую часть оговоренной суммы. – Уезжай сейчас же. И постарайся забыть мое лицо.

Тарик не ответил. Он судорожно сгреб купюры, и его серый страх вспыхнул так ярко, что Элиас поспешил отвернуться. Выбравшись из машины, он забросил на плечо брезентовую сумку с вещами «Дэвида Ариса» и начал спуск. За спиной взревел мотор – проводник спасался бегством.

Оставшиеся три километра до пропускного пункта Элиас прошел пешком. Ветер пустыни, сирокко, швырял в лицо пригоршни колючего песка, но Кросс почти не замечал этого. Он настраивался на роль. Дэвид Арис, сорок два года, специалист по замкнутым гидропонным системам, приглашенный на замену внезапно уволившемуся сотруднику. Идеальная легенда, созданная лучшими хакерами теневого интернета, чтобы пройти первичные фильтры «Омеги».

КПП представлял собой монолитный блок из белого композита, встроенный прямо в основание купола. Никакой колючей проволоки, никаких людей с автоматами. Только гладкие поверхности и скрытые в нишах турели нелетального действия. Идеальная иллюзия безопасности.

Двери разъехались с тихим пневматическим вздохом. Элиас шагнул в шлюзовую камеру.

– Добро пожаловать в «Солнечный Оазис», – произнес механический женский голос. – Пожалуйста, приложите ладонь к сканеру и посмотрите в объектив.

Элиас повиновался. Луч ретинального сканера скользнул по его зрачку. Секунда, две, три В такие моменты всегда казалось, что время застывает. Если система сверяет данные с глубокими базами «Омеги», а не с поверхностными HR-серверами корпорации-ширмы, его раскроют прямо здесь. И тогда из скрытых панелей ударит паралитический газ.

– Идентификация подтверждена. Мистер Арис, добро пожаловать в команду. Ваш уровень доступа – желтый. Жилой сектор С, апартаменты 402.

Внутренние двери бесшумно скользнули в стороны.

Элиас переступил порог и оказался в другом мире. Контраст был настолько резким, что у него закружилась голова. Вместо сухого, раскаленного воздуха пустыни его легкие наполнились прохладой, пахнущей озоном, влажной землей и свежескошенной травой. Впереди расстилалась широкая авеню, вымощенная пористым светлым камнем. Вдоль нее тянулись многоярусные сады: настоящие джунгли из папоротников, лиан и фруктовых деревьев, растущие прямо из балконов белоснежных жилых блоков. Высоко над головой, сквозь тонированные гексагоны купола, небо казалось пронзительно-синим, лишенным пыльной дымки Сахары.

По улицам шли люди. Рабочие в светло-серых комбинезонах, инженеры с планшетами, улыбающиеся пары, сидящие за столиками уличных кафе. Это был идеальный город. Настоящая утопия.

Именно это и пугало Элиаса больше всего.

Он остановился у стеклянной балюстрады, наблюдая за утренней толпой. Его синестезия, этот неврологический радар, считывающий эмоциональные фоны людей, внезапно дала сбой. Вернее, так ему показалось в первую секунду.

Обычно толпа – это симфония цвета. Люди несут в себе десятки мелких эмоций: оранжевые вспышки спешки, желтую сетку раздражения, мягкие розовые пятна радости или тускло-фиолетовые шлейфы грусти. А самое главное – красный. Багровый цвет микро-агрессии или скрытого страха, базового инстинкта выживания, который есть у каждого человека в социуме. Кто-то боится опоздать, кто-то злится на пролитый кофе. Это нормальный человеческий фон.

Но здесь Здесь не было красного. Вообще.

Элиас напряг зрение, вглядываясь в проходящих мимо людей. Десятки, сотни человек. Их ауры были пугающе однородными. Бледно-голубые, полупрозрачные, почти стерильные оттенки абсолютного спокойствия. Никаких всплесков. Никаких резких тонов. Эмоциональный фон «Оазиса» напоминал ровную линию на кардиомониторе. Это была мертвая, искусственная гармония.

Мимо проехал бесшумный электрокар доставки. Водитель резко затормозил, едва не сбив зазевавшегося техника. В реальном мире водитель бы выругался – его аура полыхнула бы багровым от испуга или злости. Техник тоже испугался бы. Но здесь водитель просто мягко улыбнулся, а техник так же плавно кивнул и пошел дальше. Их цвета даже не дрогнули. Остались идеально бледно-голубыми. Лоботомированными.

«Что они с вами сделали?» – подумал Элиас, чувствуя, как по его собственной спине пополз холодный пот, окрашивая его личную ауру в тревожный оранжевый цвет.

В Токио Сфинкс тестировал нейросетевые алгоритмы биржевых манипуляций. В Лондоне – биохимические стимуляторы агрессии. Но здесь, под стеклянным куполом посреди Сахары, «Омега» пошла дальше. Они не просто подавляли эмоции, они переписывали саму человеческую природу, лишая людей базовых инстинктов. Идеальные граждане. Послушное стадо, которое никогда не поднимет бунт, потому что у него физически отключена способность злиться.

Элиас понял, что расслабляться нельзя ни на секунду. В городе, где никто не испытывает страха или агрессии, его собственные эмоции будут сиять на радарах синдиката, как сигнальная ракета в ночном небе. Ему придется научиться контролировать свои реакции так, как он не делал этого никогда прежде.

Он поправил сумку на плече и сверился с картой на выданном коммуникаторе. Жилой сектор С. Апартаменты 402. Это была квартира Артура Вейса – инженера, который две недели назад бесследно исчез, оставив после себя лишь зашифрованное сообщение на темном форуме, которое и перехватил Элиас. Официально Вейс просто уволился и уехал. Но Элиас знал почерк «Омеги»: из таких проектов живыми не уходят.

Нужно было осмотреть комнату Вейса до того, как его самого втянут в рутину рабочей смены. Ответы к загадке этого стерильного инкубатора должны были скрываться там. Элиас глубоко вдохнул очищенный, пахнущий синтетической свежестью воздух, подавил внутри себя оранжевую тревогу и, нацепив на лицо маску расслабленного спокойствия, шагнул в мертвую синеву толпы.

Глава 3. Пустая комната.

Дверь апартаментов 402 открылась с мягким, едва слышным шипением пневматики. Элиас Кросс переступил порог, и умный дом немедленно отреагировал на присутствие нового хозяина: плавно, от плинтусов к потолку, зажегся теплый янтарный свет, а из скрытых динамиков полилась нейтральная, убаюкивающая мелодия, сгенерированная алгоритмами для максимального расслабления нервной системы.

– Добро пожаловать домой, мистер Арис, – промурлыкал женский голос, лишенный малейших интонационных изъянов. – Климатический контроль установлен на оптимальные двадцать два градуса. Влажность – сорок пять процентов. Желаете заказать ужин из ресторана сектора или предпочтете синтезировать питательный коктейль?

– Отключить голосовое сопровождение, – ровным тоном произнес Элиас, бросая брезентовую сумку на безупречно чистый пол из светлого полимера. – Отключить фоновую музыку. Перевести интерфейс в режим ручного управления.

– Команды приняты. Приятного отдыха.

Мелодия оборвалась. Голос стих. В наступившей абсолютной тишине Элиас остался один на один с пространством, которое еще две недели назад принадлежало Артуру Вейсу – блестящему инженеру, чья жизнь оборвалась (или растворилась) в этой самой стерильной утопии.

Кросс медленно обвел взглядом гостиную, совмещенную с открытой кухней. Помещение было спроектировано по канонам радикального эко-минимализма. Никаких острых углов, только плавные бионические линии. Мебель словно вырастала из стен и пола. На широком панорамном окне, открывающем вид на внутренние сады купола, не было штор – их заменяла технология умного затемнения стекла. Воздух пах озоном, белым лотосом и легкой, едва уловимой химической ноткой промышленного антисептика.

«Омега» умела убирать за собой.

Элиас не стал распаковывать вещи. Он начал методичный, холодный осмотр. Его движения были точны и выверены: он не был полицейским, ищущим отпечатки пальцев, он был чистильщиком, который знает, как работают другие чистильщики.

Он проверил стыки вентиляционных решеток, провел пальцами по нижним кромкам столешниц, заглянул в ревизионные люки санитарного узла. Он просветил ультрафиолетовым брелоком швы кровати и напольные панели. Ничего. Ни единой пылинки, ни капли органики, ни одной забытой флешки или спрятанного бумажного клочка. Квартира была девственно чиста, словно её только что отпечатали на гигантском 3D-принтере. Если Вейса отсюда похитили, то сделали это без единого выстрела, без единого удара, без малейшего сопротивления.

Обычный следователь на этом бы закончил, зафиксировав отсутствие следов борьбы. Но Элиас Кросс знал: идеальная чистота – это тоже улика.

Он остановился в центре гостиной, опустился на колени на прохладный пол и закрыл глаза.

Его синестезия не была экстрасенсорным даром. Это была редкая, приобретенная после тяжелой травмы нейробиологическая аномалия – гиперкомпенсация мозга. Его рецепторы считывали тысячи микроскопических деталей, которые игнорировал обычный человек: феромоны страха, изменения в геометрии пространства, микроцарапины, остаточные запахи кортизола и адреналина, въевшиеся в пористые поверхности. Затем мозг Элиаса мгновенно компилировал этот массив данных и переводил его на единственный понятный язык – язык цвета.

Он глубоко вдохнул, абстрагируясь от запаха лотоса. Он искал «сбой» в алгоритме комнаты.