Ева Лея – Узы нефритовых сердец (страница 17)

Помимо учебы девушки-сю занимались не тяжелой работой и служили более титулованным супругам гарема, выполняя их прихоти, выбивая себе покровительство. А для императрицы они и вовсе воспринимались как личные рабыни. Ци Фэй невольно сконцентрировала свое внимание на нынешней правительнице. Женщина нечасто появлялась на публике, не участвовала много в гаремной жизни — слабое здоровье не позволяло. Но, как выяснилось, императрица Айминь знала обо всех внутренних распрях и где-то даже умело манипулировала ими. Ци Фэй увидела характер законной жены Мин Лэ Яна во всей красе, когда Хуанхоу, прогуливаясь по саду в теплой накидке, обитой мехом соболя, наткнулась на одну из принцесс. Девочка лет пяти от роду, видимо, ускользнувшая от своих нянек, подошла выразить свое почтение Матушке-Императрице как полагается по правилам Дворца. Но женщина не только не оценила приветствие, она вдруг зло пнула ногой стоящую на коленях девочку, от чего та откатилась на несколько шагов назад. Императрица лишь посмотрела по сторонам и, убедившись, что никого нет, кроме ее верной служанки, неторопливо продолжила свой путь как будто ничего не произошло. Ци Фэй очень повезло, что кусты с молодой зеленью стали вдруг для нее невольным щитом, сумев скрыть ее от посторонних глаз. Подбежав к ребенку, она помогла малышке встать, отряхнуться и сопроводила к испуганным служанкам. Ребенок шел молча, хотя Ци Фэй прекрасно понимала, что девочке больно. Поблагодарив поклоном, малышка была подхвачена заботливой нянечкой. Все еще ошеломленная, девушка вернулась в свои скромные покои. Что же за волчица эта женщина?

Можно понять ее нелюбовь к отпрыскам царственного супруга, но даже так... Бить ребенка... Это низко. Благо, Ци Фэй хватило ума не рассказывать об этом кому-то еще. К своему ужасу девушка вскоре поняла, что не одна императрица такая. Здесь каждый выживает сам. И дети — всего лишь разменные монеты.

Ее мало интересовали сплетни гаремных кулуаров, но от них никуда не денешься. Евнух, приставленный к ее покоям, докладывал новенькой обо всех событиях, которые происходят вокруг Императора. Таким образом Ци Мейли уже знала, что Хуанхоу не пользуется ни любовью своего мужа, ни его благоволением. Императрица даже не может выносить и родить наследника, который так необходим престолу.

— У нашего Вансуйе56нет постоянных любимиц в гареме, это значит, что сердце его свободно. У Вас, госпожа, есть шанс завоевать нашего повелителя, — нравоучительно капал на мозг монотонным голосом довольно молодой и педантичный евнух, имени которого девушка даже не трудилась запоминать. — Наш Император — мечта всех женщин Тянь-ся57!

Ци Мейли58лишь кривилась и закатывала глаза: «Не лопни от самодовольства, индюк».

***

Я любуюсь тобой -

мандариновым деревом гордым.

О, как пышен убор твой -

блестящие листья и ветви.

Высоко поднимаешься ты,

никогда не сгибаясь,

На прекрасной земле,

где раскинуты южные царства...

Юн-ди поднес к губам чашечку с обжигающим горячим чаем, но, прикоснувшись к ароматной влаге, не сделал ни глотка. Эта смертная скука в виде небольшого праздника для детей и наложниц продолжалась уже третий час к ряду. В огромном императорском саду сегодня собрались все женщины гарема, имевшие либо титул, либо ребенка от Императора, дабы развеять скуку и повеселить Тяньцзы. Собственно, только здесь Юн-ди мог увидеть своих детей, которыми никогда особо не интересовался.

Кто-то играл на цине, кто-то танцевал, сейчас его старший наследник читал стихи. Организовала все, конечно, императрица: «Дети Дракона желают процветания Его Величеству и очень скучают по своему Императорскому Отцу. Соблюдая этикет, мы запланируем отдых на природе императорской семьи в чудесный и теплый весенний день. Вы увидите, как выросли юные принцы и принцессы, Хуаншан59».

Конечно, как Императорский Отец, он обязан следить за воспитанием королевской крови, ведь кто может в итоге взойти на престол, неизвестно. Пока Юн-ди делал ставку на старшего принца, который был отпрыском Чжао-гуйфэй и имел больше всего поддержки при дворе. Чжао-гуйфэй являлась дочерью нынешнего премьер-министра, который прочно держал власть у чиновников, особенно в императорском суде. Конечно, Ли Шу как императрица Айминь, будучи дочерью уже бывшего, но тоже некогда влиятельного при дворе министра, родив наследника, могла бы составить достойную конкуренцию за влияние супруге Чжао, но власть премьер-министра была сегодня больше. Поэтому сейчас императрица могла лишь делать все, чтобы супруга Чжао не выходила за рамки своих непомерных амбиций и растущих желаний всецело завладеть Печатью Феникса, родив самого старшего наследника престола. И Ли Шу, и Благородная Супруга носили одну фамилию и являлись отдаленными родственниками. Однако, обе ветви рода никогда об этом не вспоминали и контактов не имели.

Мальчик рос действительно талантливым. Он прилежно учился, но, как любой привилегированный наследник, был довольно капризным. Слушая детский голос краем сознания, не вникая в озвученные строчки, Юн-ди казалось, что он бы с удовольствием заснул здесь и сейчас...

Я любуюсь тобою,

о юноша смелый и стройный,

Ты стоишь — одинок -

среди тех, кто тебя окружает.

Высоко ты возвысился

и, никогда не сгибаясь,

Восхищаешь людей,

с мандариновым деревом схожий...

К Императору подходили выразить почтение царственные супруги, затем наложницы. Кто-то показывал, как быстро растут дети. Юн-ди каждому ребенку давал свое императорское благословение небрежным проглаживанием по головке, наказывая усердно учиться и слушаться своих наставников. Совсем маленьким он просто желал здоровья. Так требуют правила. Ведь сколько детей в итоге выживут в гареме — вопрос с крупной ставкой. Смотря на старшего наследника, Юн-ди понимал, что его мать вполне могла бы стать достойной императрицей. Возможно, Императору давно следовало избавиться от бесполезной Ли Шу. Однако сделать это можно лишь ослабив самого премьер-министра. Юн-ди немного нахмурился, переведя взгляд на чинно сидящую гуйфэй в шикарном наряде и очень сильно накрашенным лицом. Особенно издали женщина казалась прекрасной нефритовой статуэткой. Выделять супругу Чжао тоже было бы большой ошибкой. Эта женщина с ее алчностью и амбициями утопит всех в крови. Тогда остальных принцев можно смело считать смертниками несмотря на то, что некоторые из них откровенно слабы здоровьем, а другие — еще совсем малы. У Юн-ди разболелась голова. Он снова поднес чашку к губам и закрыл глаза, сделав вид, что наслаждается окружающей обстановкой и внимательно прислушивается к стихам. Поскорее бы вечер...

И, живя на земле,

как луна и как солнце, ты светел.

Все года моей жизни,

отпущенные судьбою,

Я хочу быть твоим

неизменным и преданным другом!

Ты пленяешь невольно

своим целомудрием строгим,

Но за правду святую

сражаешься стойко и твердо60.

Под громкие лестные восхищения, юный наследник, закончив оду, специально выбранную для услаждения царского тщеславия правителя, важно поклонился Императорскому Отцу и подошел к креслу матери, которая удовлетворенно кивала головой. Юн-ди жестом подозвал главного евнуха.

— У этого принца есть неплохие задатки, как думаешь?

— Принца зовут Юн Танцзин, Бися, — вежливо поклонился Ся Яозу, напоминая. За много лет он привык.

— Прекрасно. Этот ребенок уже довольно взрослый. И влияние его матери необходимо сократить. Приказ Чжэня: уменьшить его общение с Благородной супругой Чжао, больше заняться всесторонним развитием и образованием наследника. Поставить рядом верных Нам людей, не связанных с гуйфэй. Это не значит, что Мы окончательно определились с наследным принцем, образованием остальных сыновей продолжать заниматься также тщательно. Но пока Юн Танцзин фаворит.

— Ваш раб понял, Бися. Все будет сделано. Но, Бися... — Ся Яозу запнулся, а потом решился. — Вам, как его Отцу-Императору, необходимо больше проводить времени с принцем. Тогда он сможет оправдать Ваши надежды...

— Чжэнь будет лично контролировать его успехи. Мы понимаем, о чем ты хочешь сказать, но не требуй от Нас слишком многого. Престолу нужен достойный наследник в первую очередь. И Мы для него — Император и правитель.

«Вы еще его отец», — хотел поправить мысленно Ся Яозу, но вовремя замолчал. Император был прежде всего Императором.

***

Ци Мейли все больше теряла свое прошлое имя. Оно как будто стиралось в ежедневных буднях ее новой жизни. Совсем иногда девушка думала о том, что в своем времени ее тело просто находится в коме, например... Здесь в стенах Дворца чувствуешь себя сыто. В ее распоряжении красивые платья, вкусная еда, много времени для рефлексии. Тяжело ломать себя, пытаясь вписать в рамки принятой формы общения, ведь она не росла с этим, принятых женских добродетелей особо не знала. XXI век давал, как оказалось, много свободы, которая воспринималась там как должное, но стоило лишиться этого — и ты моментально понимаешь, как много утеряно. Да, и здесь люди жили... Выживали. И уже через несколько месяцев пребывания здесь, Ци Мейли оценила выбор Мин Лэ Яна, который дал ей, таким образом, определенную защиту.

Выживать в этих стенах было, с одной стороны, легче, с другой — сложнее. Гарем и политика неразрывны, но на первом месте всегда оставалась война всех против всех. За место в постели Императора, конечно. Это главное для любой женщины, попавшей сюда. Каждая хочет и власти, и влияния. Но такая высшая цель не отменяла буйства разврата за закрытыми дверями спален прелестниц. Девушки могли так и не попасть на аудиенцию к монарху, поэтому самые смелые искали способы не утонуть в беспросветном однообразном отчаянии, проводя все свои лучшие годы в выделенных комнатах. Наверное, Ци Мейли могла бы ожидать того же, но...