Ева Лея – Узы нефритовых сердец (страница 16)

— Нам просто стало интересно. Ты, Ци Мейли... Ты очень отличаешься от привычных Нам женщин, более того, ты ведешь себя точно не как женщина, а, скорее, как чужестранка. Словно ты не отсюда, хотя просидела взаперти столько лет. При этом ты обладаешь мужским складом ума, ты совершенно не похожа на нынешних женщин. Твои расчеты и чаяния очень структурны, но тебя подводит излишний романтизм. Когда женщины хотят мужа и почета, ты хочешь тихий домик и существование подальше ото всех. Чжэнь не видит природной алчности в твоих глазах, хотя за деньги ты, кажется, готова удавиться. Тебя легко читать, но то, что Мы видим в итоге, Нам не понятно. Складывается ощущение, что барышня не представляет, из чего состоит мир вокруг нее. Такой чужеродный элемент. Чжэнь не мог пройти мимо такого интересного экземпляра.

— То есть, Вы, зная о моей мечте жить свободно и тихо где-нибудь подальше, все равно эгоистично решили исполнить свой каприз, потому что Вам просто интересно? — обвинительно, не в силах сдерживаться, упрекнула Ци Фэй. Девушка в своих мыслях ярко ассоциировала себя пойманной обезьянкой, которую с удивлением рассматривают. Она всех забавляет и развлекает. А когда приедается, несчастную выбрасывают либо в цирк, либо в зоопарк. Новая игрушка.

— А ты думала, что этот господин настолько благороден? Не ищи в Нас то, чего и в помине нет. Чжэнь заинтересован в тебе, и Мы получили тебя. И пока этот интерес есть, ты будешь здесь.

— Тебе что, подстилок мало?! — снова зашипела разозленная девушка совсем тихо себе под нос, сцепляя руки. Она готова вновь броситься на этого позёра в мантии, даже если это будет последнее, что она сделает в этом времени. Мужчина прекрасно расслышал это бормотание, вновь удивляясь, насколько же эта сумасшедшая была неразумной. Она, действительно, понятия не имела, что уже могла лишиться головы и за меньшие фразы.

— Закрой рот, Ци Мейли. Ты пока здесь никто, всего лишь девочка-сю, которая только что переступила порог Дворца, — холодно осадил Мин Лэ Ян, силой разжимая ее руки и не давая девушке вырваться из крепкой хватки прохладных пальцев. — Ты здесь, чтобы ублажать своего господина, развлекать его, радовать, отдать за него жизнь, если понадобится. Словом, исполнить свой долг, — по мере его слов, лицо девушки становилось все более злым, на что Юн-ди лишь усмехался.

Она его не боялась! Вернее, боялась, когда он напоминал об этом... Но сама Ци Мейли совершенно не выказывала того раболепия и внутреннего благоговения, основанного на глубинном страхе перед высшей властью, что держит в руках твою жизнь. Ведь эти основы вдалбливались с самого раннего возраста. Ци Мейли же видела в нем мужчину и человека, а не Сына Неба — и это оставалось самым поразительным и манким. Более того, кажется, девушка вообще не понимала разницу. Словно она не знала ни нравов, ни законов того мира, в котором родилась и выросла. И Юн-ди эгоистично хотелось взять в руки эту «диковинку» и от души насладиться таким необычным подарком, исследуя его грани.

Конечно, Император знал, как ломает и уродует Дворец. Борьба в гареме была еще более сложной, нежели в правительстве. Но здесь и сейчас Юн-ди был великим избранным правителем, который мог распоряжаться судьбами любого подчиненного или слуги в своем государстве. Он хотел отдушину для себя. С другой стороны, мужчина хотел посмотреть, как именно Ци Мейли сможет прижиться в гареме, справится ли? С ней он мог хотя бы иногда становиться Мин Лэ Яном — это имя он иногда забывал, потому что сам Мин Лэ Ян когда-то растворился в сложном официозе императорской жизни, как только принял трон Дракона. Убедившись, что девушка перестала вырываться и успокоилась, Юн-ди тихо встал и, сложив руки за спину, подошел к окну:

— Ты должна увидеть свои перспективы, Ци Мейли. Если однажды тебе станет совсем невмоготу, Мы отпустим тебя — у тебя есть слово Сына Неба. Попробуй выжить в гареме — это власть, влияние и богатство. Но все эти милости полностью зависят от Императора — подружись с ним. Ты хотела заработать денег? Выйдя отсюда, ты можешь стать богатой. Но учти, конкуренция высока — у Императора нет права на любовь. Он должен относиться ко всем одинаково. Чем больше женщин выносят его детей, тем более благословенна станет династия, — вдруг Император развернулся и обворожительно улыбнулся. — Подумать только, Дракон среди мужчин уговаривает какую-то ничтожную нищенку войти в его гарем! Но чутье подсказывает, что это будет интересно.

— Сколько сейчас у Вас жен и детей? — осторожно поинтересовалась Ци Мейли.

— Немного, на самом деле. У Таньцзы есть Хуанхоу, гуйфэй52, сяньфэй53и шуфэй54, около 300 наложниц. Помню, что принцев сейчас — штук пять, а принцесс... Уточним у Ся Яозу, — сбился в итоге Мин Лэ Ян. — А что? — вдруг с любопытством переспросил он.

— Вы... Вы! — Ци Мэйли просто задыхалась от возмущения. Что это за человек?! — Вы просто... Вы не знаете, сколько у вас жен, но Вы даже не знаете, сколько у Вас собственных детей?! Это, по-Вашему, нормально?

Юн-ди смотрел на женщину, словно она не от мира сего. Это дети Императора. И это жены Императора. И все это — нормально. Мужчина совершенно не понимал, что так возмущало его гостью. Откуда он мог знать, сколько там детей у Императора? Есть и есть. Главное, чтобы толковый был наследник потом. Расскажите ему хоть про одного Императора из прошлого, который бы знал всех своих детей, если гаремы были настолько огромны... Смешно. У него всего триста наложниц, а не три тысячи, как у правителей до него.

— Ты словно не в этом мире живешь — не знаешь элементарных вещей. Таков порядок. Таковы правила. Мы пришлем тебе учителя, который расскажет, как правильно вести себя в твоем новом доме.

— Вы обещали отпустить меня, когда...

— Когда ты мне надоешь? Чжэнь сдержит слово. Но и ты постарайся сделать Нашу жизнь веселее. Нам интересно общаться с тобой. Это развлекает. А Чжэнь очень скучно, Наша дорогая новая девочка-сю.

Ци Мейли лишь обреченно вздохнула. В той семье она была рабыней чиновника Ци, которому подчинялось все поместье, хотя называлась дочерью. Сейчас она рабыня Императора. Так себе карьера... Видимо, воля неба определила для нее этот путь во Дворец. Сейчас, когда она успокоилась, девушка признавала — лучше здесь, чем вернуться в поместье Ци. Хоть Император — кобель, но доля разума у него есть. Если обещал отпустить, значит надо постараться выжать из ситуации максимум. Одно радовало — голодать она не будет.

Ци Фэй долго смотрела на небольшой фонтанчик во дворе. Время было странным, запутанным, непонятным. Но жизнь во Дворце была в чем-то даже проще, хотя тоже являлась борьбой за выживание. Главное, сразу расставить верные акценты, не смотря на капризы стоящего перед ней красивого мужчины, который играючи повелевал судьбами, являлся Императором, но при этом так странно и настойчиво отделял себя от этой личности. Не знал, сколько у него детей, не знал, сколько женщин ждет его внимания как от божества, но умудрился вцепиться в случайно встреченную ненормальную девицу, притащить ее в гарем, чтобы развлекала... Был ли у нее выбор не открывать глаза в этом времени, а уже встретиться с тетушкой Мэн и испить ее напиток забвения55? Возможно, сейчас бы она уже переродилась...

Обычно во всех романах с переселенцами у героини обязательно имелись уникальные навыки, в которых та могла стать лучше остальных, добивалась признания и в награду — красавчика. По факту у Ци Фэй не имелось вообще никаких навыков, кроме умения считать цифры и сводить дебет с кредитом. Девушка могла пользоваться смартфоном и микроволновкой, втыкать вилку в розетку, заваривать быструю лапшу, неплохо готовить, но в итоге она — ребенок своей эпохи, своего времени. В детдоме не учили музицировать, не прививали этикет, не носили философские трактаты. Она могла спеть песенку о партии и великом будущем Республики, но это все. И что сейчас ей с этим делать?!

В итоге девушка стала личной игрушкой какого-то давно почившего в ее времени Императора древности с расстройством личности, к тому же, еще тем интриганом. Он то нежно мажет ее запястья мазью, то пронизывает холодом своего высокомерия в разговоре. Ему-то будет весело, а вот самой Ци Фэй...

Неизбежность

Зима, подхватив эстафету осени, случилась тяжелой, затяжной и холодной. В сознании Ци Фэй это время осталось трудным. Даже вступившая в свои права весна, разливавшаяся в воздухе щебетанием птиц и первыми зелеными почками, долго не могла прогнать постоянную зябкость во всем теле. Но долгожданное тепло воспринималось сейчас как благословение. За те прошедшие месяцы в гареме Ци Фэй упорно училась по приказу Мин Лэ Яна. Мужчина твердо решил привить необходимые манеры сумасбродной девице, что просидела десять лет в комнате и считалась в семье сумасшедшей. Всех новых дворцовых девушек, которые только начинали свой путь за милость Сына Неба, строго обучали придворному этикету, манерам и правилам жизни гарема. Ее наставница — момо Ён — была очень дотошна. Ци Фэй многое усваивала крайне быстро, но характер девушки был прямолинейным и задиристым. У нее изначально не было таланта интригана, а некоторые наставления девушка принципиально не хотела усваивать, за что не раз была бита по рукам наставницей. Смешно сказать, но той женщине — старшей служанке, которую все называли «момо», было тридцать семь лет. Всю жизнь проведя во дворце, она не представляла себе иной судьбы, стараясь служить на совесть. Однако Ци Фэй тайно предполагала, что ее план обучения был намного более шире и строже, опять же, благодаря тому странному человеку в богатой мантии правителя...