Эва Коэн – Не чужие (страница 22)
Толкнув белоснежную дверь, мы синхронно останавливается на полпути до нового препятствия, в виде такого же перекрытия.
— Я буду ждать, — девочка растворяется в воздухе, подобно дымке, предоставляя мне возможность самой сделать следующий шаг.
— Что там? — выдохнув, хватаюсь за ручку двери.
Мне никто не ответил, а я не смогла увидеть то, что мне так хотели показать. В этот раз я проснулась не одна, а под мерное дыхание своего любимого человека. Он единственный кто полностью завладел моим сердцем.
— Люблю тебя, — шепотом говорю в темное пространство, вжимаясь всем телом в грудь Кирилла.
— Наконец-то, — хрипит мне в макушку, отчего я зажмуриваю глаза в страхе быть отвергнутой. — И все же я люблю тебя гораздо больше, чем ты меня.
— Почему? — крепче сжимая его руки, прикрываю глаза.
— Это же логично — я больше, значит и любви во мне больше.
— Спорный момент…
— Мне стоит за многое извиниться, — целуя мою шею, ведёт дорожкой поцелуев до сведенных лопаток. — Только не нужно из меня делать дурака.
— О чем ты?
Глава 25
— Здравствуй, Ева, — Аркадий Петрович занимает свое привычное место в глубоком сером кресле, взяв в свои руки шариковую ручку и новый довольно увесистый блокнот для записей.
— Здравствуйте, — поставив сумочку на пол, встречаюсь с изучающим взглядом своего психотерапевта. Он смотрит мне на руки, в которых ничего нет. Обычно я наготове держу свой «талмуд вопросов», желая получить на них квалифицированные ответы и советы по их решению.
— Удивлен, — делает небольшую пометку у себя в блокноте, затем откладывает его вместе с ручкой на журнальный столик. — На самом деле — это тревожный звоночек в нашем конкретном случае.
— Так и есть, — рассматривая слегка облупившейся лак на своих ногтях, снова теряю нить для начала беседы. — Мне вновь снилась та самая девочка…
— Что такое «сон», Ева? — поправив очки, Аркадий Петрович склоняет голову набок.
— Прежде всего — это отдых для организма, — неловко улыбнувшись, сминаю край юбки пальцами. — Меня больше интересовала другая информация, связанная с вещими снами.
— Исходя из медицинской точки зрения — это активные электрические вспышки в головном мозгу, которые проявляются в определенной фазе сна, что черпают свое начало из нашего подсознания, когда мы спим. В состоянии бодрствования мы их не замечаем, выполняя свои рутинные дела, — всё-таки, когда в руках есть какие-то предметы беседа идет более оживленной, потому что можно часть напряжения отдать предметам, находящимся в тактильном контакте с собственной кожей.
— Порой я думаю, что не могу преодолеть это «препятствие» из своего сна, снова загнав себя в тупиковое состояние, — щёлкнув суставом пальца, густо краснею от собственной выходки.
— Продолжай, — взяв обратно блокнот с ручкой, сосредоточенно смотрит в мои глаза.
— Три месяца прошло, как я выписалась из больницы и с каждым прожитым днём чувствую себя в подвешенном состоянии, будто ожидая удар, который окончательно разведет меня с Кириллом по разным углам, — вроде становится легче это произносить вслух, а не записывать только на бумаге.
— Это связано с определенным событием, которое случилось «после»?
— Всему можно найти объяснение, но только не тому, что имеет постоянную константу.
— Что на самом деле происходит в твоей личной жизни, раз ты себя ощущаешь «чужой» или даже «отчужденной»?
Вздрогнув от точного определения своего шаткого положения в жизни Кирилла, прикрываю глаза. Одной любви порой бывает очень мало, чтобы выстоять против своих потребностей нуждаться в постоянной опеке и тепле любимого человека. Энергетический вампир, вот кто я. Мне нужна постоянная подпитка, которую способен дать лишь он.
— Правда — она ранит, отдаляет, за редким исключением сплочает ради удовлетворения общих потребностей. Когда думаешь, что уже нет никаких преград для счастья — появляются новые препятствия.
— Что ты рассказала Кириллу?
— То, что не рассказала вам в последнюю встречу месяц назад… Его мать, всего лишь предположила, а я не смогла и дальше утаивать от него информацию, касательно меня и Давида, решив строить отношения без лжи…
— И кто же сумел окончательно пошатнуть его доверие?
— Максим. Он рассказал, что его девушка видела меня с мужчиной около бара, когда та шла на встречу к подруге. Кирилл в этот момент был на отборочных.
— Почему ты решила умолчать об этом в разговоре, состоявшийся три месяца назад?
— Думала, что «добью» своими признаниями во всем, а ещё я отказалась прекратить любое общение с Давидом. Меня поставили перед выбором! — всплескивая руками, встаю, а затем присаживаюсь обратно, показывая наглядно, как внутри все кипит от негодования. — У нас не было интимных отношений уже месяц… Может мы не исключение из правил, а сплошная «банальность» с разницей в возрасте? — пораженно качаю головой, понимая, что такая возможность вполне вероятна. Все могут ошибаться, тем более в его возрасте легко можно спутать любовь и влюбленность.
— Не исключено, что Кирилл также переживает трудные времена.
— Кажется мне уже пора, — улыбнувшись, посматриваю на часы. — Кирилл скоро заедет. Нас пригласили на закрытую вечеринку.
— Признайся ему в том, что желаешь от него получить, не потому что так надо, а потому что любишь и хочешь переступить определенный рубеж в отношениях. Думаю за той «дверью» будет ответ, когда ты будешь готова ее открыть.
Переступив порог психологической помощи, я оказываюсь на улице. Сегодня здесь было сказано много слов, но все они неминуемо приведут меня к чему-то непоправимому, имеющую иное определение в моей судьбе рядом с «ним».
— Ты освободилась раньше, — Кирилл открывает передо мной дверцу машины. — Поедем сразу на место или хочешь переодеться?
— Мне и в этом комфортно, — присаживаясь в пассажирское кресло, пристегиваюсь ремнем безопасности. Хлопнув дверцей, он обходит машину, а после занимает место рядом со мной.
— Какие прогнозы дает твой психолог? — хохотнув, перемещает рычаг в коробке передач на «D» и мы трогаемся с места.
— Ты не доверяешь профессиональному мнению со стороны на имеющиеся проблемы в нашей паре? — удивленно вскидываю брови вверх, борясь с желанием перейти на повышенный тон прямо сейчас.
— А они у нас есть? — раздраженно спрашивает, крепче стискивая руль руками.
— У нас секса месяц не было, Кирилл… — говорю чуть слышно, включая мобильный телефон. — Или «он» есть, но с другой?
— Какого… — резко ударяя по клаксону, он останавливает машину. — Не порти всем настроение своими бредовыми предложениями! Этот месяц был тяжёлым для всех, но ты как всегда спрятала свою голову в песок! — снова сигналит машине впереди, когда загорается зелёный свет.
— Я стараюсь быть честной…
— И из-за твоей «честности» я разбил лицо лучшему другу?!
— Может ты ищешь повод расстаться?!
— Бл*дь…
Отвернувшись к окну, прикрываю глаза. Мы в последнее время часто ссорились, но никогда в ссоре не проскальзывало слово «расстаться». Я первая себе это позволила сказать.
Не жду, когда мне галантно помогут выбраться из машины — сама открываю дверь и выхожу на улицу. Не жду, когда меня возьмут за руку, чтобы ощутить дополнительную опору — на улице гололёд. И не испытываю былой стеснительности, когда оказываюсь под прицелом пары десятков глаз, что пытаются отыскать в моей внешности все мелкие изъяны, примеряя на вскидку сколько мне лет.
— Кирилл! — рявкает седовласый мужчина. — Молоток, пацан! Горжусь!
— Это и ваша заслуга, тренер, — обменявшись рукопожатиями, Кирилл садится с ним рядом. — Ева, познакомься с ребятами, а нам нужно кое-что обсудить перед предстоящим боем.
Оглянувшись вокруг, решаю сесть за барную стойку. Пролистывая социальные сети, в мессенджер приходит видео от Давида. Там Матвей наглядно показывает свою комнату в новой квартире, в чужом для них городе. С наслаждением вбираю в себя крупицы ихнего общего счастья, и тут камера меняет свое положение — передо мной появляется довольное лицо Давида. Он сообщил, что скоро на пару дней заедет в Москву. Будет важная научная конференция, где ему предложили непосредственное участие.
Сзади меня раздаются поздравления в сочетании с женским обожанием. И все это великолепие достается Кириллу. Неделю назад он одержал победу над титулованным соперником, что позволило ему самому пробиться в ряды «элиты».
Поднимаю в воздухе бокал, посылая ему улыбку. Он меня видит, но быстро переключает свое внимание на скандирующих его имени ребят. Кирилл сидит в «эпицентре славы», окруженный теми людьми, которые помогут ему «сделать» то будущее, в котором он будет успешен и… Счастлив.
— Я хочу домой, — говорю нарочито громко, чтобы меня все услышали. Во мне играют четыре порции аперитива. — Не по возрасту мне на голове стоять всю ночь, когда завтра, ой, то есть сегодня, уже не работу собираться.
Кирилл поджимает губы, силясь побороть в себе вспышки гнева. Ему на помощь приходит «Эля», верная его спутница на всех мероприятиях, менеджер команды.
— Тренер просил дождаться спонсора, — ее голос сочится ревностью, ядом и презрением. — Это не обсуждается.
От такой наглости у меня закипает кровь в жилах. Поворачиваюсь к ней, чтобы охладить пыл упрямой стервы, что не желает свыкнуться с мыслью, что ее «игрушка» теперь в других руках.