Эва Коэн – Не чужие (страница 21)
— Сегодня я обещал сводить Матвея в Москвариум, — поднявшись на ноги, неспешно подходит к выходу из палаты. — Выздоравливай, Ева.
Дверь распахивается и на пороге стоит Кирилл. Проходя вперед, он нарочно задевает плечом Давида, что тот отшатывается в сторону.
— Вижу, что ты никак не поймёшь, что третий — априори лишний?! — поравнявшись с ним, сверлит его тяжёлым взглядом, при этом сжимая кулаки до побелевшие костяшек.
— Кирилл, — подрываюсь с кровати, освобождаясь из своего теплого кокона, чтобы буквально просочиться между ихними телами. — Давид приехал справиться о моем здоровье!
— Ни рубля не позволю заплатить чужому мужику за тебя, — отодвигая меня в сторону, нависает над Давидом, подобно грозовой туче. — Кажется твой гость непозволительно долго задержался здесь.
Когда наши взгляды с Давидом пересекаются, я отрицательно мотаю головой, мысленно умоляя его не развязывать конфликт на пустом месте.
И облегченно выдыхаю, когда тот все же принимает мою сторону, но явно не желая проигрывать. Поправив на себе куртку, он выходит из палаты.
— Я не позволю тебе работать с ним, — делает паузу, растирая ладонью лицо. — Деньги мы ему вернём. Со всем остальным разберемся по ходу.
— Спасибо, что спросил, как я себя чувствую, — направляясь в ванную комнату, щелкаю замочком.
Давид не знал с кем у меня отношения, и не такого первого знакомства я хотела между двумя дорогими сердцу мужчин. В этом несомненно есть огромная доля моей вины из-за недосказанностей, которые я все откладываю до «лучших времен».
— Здесь замочки фальшивые, — под шум воды и звуки своего рыдания, я не слышу, как Кирилл подходит ко мне, опуская свои горячие ладони мне на талию. — Найдем тебе новую работу.
— А если я захочу, чтобы ты бросил бокс из-за «Эли», — разворачиваясь в его руках, обиженно смотрю в его глаза.
— Мама сказала, что тебе нельзя нервничать, — сжав челюсти, пристально рассматривает мое лицо. Я ужасно бледная.
— Что ещё она сказала? — ухмыльнувшись, отвожу взгляд в сторону. — Ясно.
— Это не приговор, Ева. У тебя будут дети…
— Скоро медсестра придет с капельницей, — прошаркав одноразовыми тапочками по полу до своей кровати, укладываюсь и отворачиваюсь к стенке. — Не так я представляла нашу первую встречу после разлуки…
— Я завтра постараюсь пораньше заскочить к тебе перед тренировкой, — прикасаясь к моей спине через одеяло, Кирилл глубоко вздыхает. — Не трави мне душу, Ева.
И под его ритмичные удаляющиеся шаги, оборачиваюсь, не желая вот так его отпускать.
— Жаль не удалось посмотреть видео, как ты одержал победу. Тамара Петровна, попросила поднять коробку, а потом… Может сейчас вместе посмотрим? — улыбнувшись, раскрываю одеяло, приглашая к себе.
— С удовольствием, — когда рядом со мной проминается матрас под его телом — ощущаю самую настоящую радость. Он здесь. Со мной. — Я постараюсь принять твое решение, но и ты меня пойми…
— Понимаю, — уткнувшись в его шею, вдыхаю одуряющий аромат тела своего желанного мужчины. — Ты же обещал не давать себя бить, — целую его в свежий синяк над левой бровью.
— А ты обещала, если я загадаю желание — то оно непременно сбудется.
— И как? — мое ушко щекочет его дыхание, заставляя поджать пальцы на ногах от жаркой волны, исходящей от него.
— В любом случае — я буду счастлив, если это сбудется.
Дни в больнице тянулись мучительно долго, разбавляя мое меланхоличное состояние обследованиями, капельницами, звонками от Давида с Аней, а также редкими визитами Кирилла, которые я ждала, как ребенок.
Мне позволили «сбежать» на день раньше, уговорив дежурного врача оформить мне выписку. Старичок не стал сопротивляться и за маленький комплимент, в виде горькой шоколадки, согласился. Устрою Кириллу сюрприз, тем более я безумно по нему соскучилась.
— Ножками дойдешь или как барыню в кресле — каталке докатить до парковки? — рассмеявшись, Аня перехватывает из моих рук сумку с вещами.
— Ножками… — осмотрев еще раз палату на наличии забытых вещей, замечаю, как она на меня смотрит. — Примета плохая есть. Нельзя оставлять вещи — можно снова вернуться.
— Мусор тоже?! — скептически дёргает одной бровью вверх.
— Глупостей не говори!
— Куда тебя отвезти? — она берет меня под руку, помогая дойти на ослабленных ногах до выхода из отделения гинекологии.
— Хочу к нему…
Переминаясь с ноги на ногу, выжимаю дверной звонок, желая, как можно скорее прикоснуться к горячим губам, чтобы почувствовать себя тонкой и уязвимой в его сильных руках, но мне так никто и не открыл.
«Ты дома?» — пишу сообщение Кириллу, попутно доставая запасной ключ из потайного кармашка сумки.
«Да. Решил сегодня пораньше лечь спать. Сладких снов», — проворачивая ключом в замочной скважине, упрямо не желаю верить своим ощущениям.
Обойдя всю квартиру, присаживаюсь на кухонный стул, потрясенно смотря перед собой.
Глава 24
Раздевшись до нижнего белья, укладываюсь в теплую кровать, в которой еще слышится запах его тела. Он тетивой натягивает струны в моей душе, вонзая острые ядовитые клыки ревности.
Проведя ладонью по пустующему месту рядом с собой, чувствую укол разочарования. Как он приехал обратно в Москву у нас ничего не клеится. Возможно это связано с Давидом, но на прямой вопрос об этом он сумел воспользоваться обыденными ответами, сославшись не чрезмерные нагрузки после отборочных соревнований. Мне остается лишь снова довериться ему, погружаясь в тревожный сон.
Обычно сновидения не приносят и толику радости, содержащие в себе лишь проявления наших страхов, что обретают мерзкие и уродливые формы для восприятия нашего подсознания. Мой сон не исключение.
Утопая босыми ступнями в вязкой болотистой трясине, я отчаянно хочу оказаться в каком-то месте, мне нужно спасти кого-то, но не могу этого сделать, как бы я не билась за собственное спасение.
Оглядываясь по сторонам, замечаю маленькую девочку в сиреневом платье. Она стоит и смотрит на меня, указывая в какую сторону мне нужно посмотреть.
Проследив взглядом за направлением ее маленького указательного пальчика, снова опускаю глаза вниз. Я свободна. Вместо болота — зелёный луг с цветами, а на ногах белые кеды… С алыми пятнами.
Срываюсь с места и бегу в то здание. Распахиваю дверь. Это место моей боли. Здесь я потеряла своего нерожденного ребенка. Здесь умерла моя душа. Одиночество новой волной накрывает мое тело, перенося меня на холодный кафель в ванной комнате, где я жила с бывшим мужем. В моей руке бритва, только теперь я здесь больше не одна.
Та самая девочка из леса сидит рядом со мной, жалобно заглядывая мне в глаза. Она напоминает мне Кирилла.
— Кто ты? — стараюсь коснуться ее маленькой ручки — не выходит. Мои пальцы проходят сквозь неё, словно она призрак. — Как тебя зовут?
— А какое имя тебе нравится? — когда девочка улыбается, то на ее подбородке появляется до боли знакомая ямочка.
— Мне нравятся многие, но какое твое?
— Так выбери, — в этот момент стены начинают рушиться, складываясь, как карточный домик.
Крича неразборчивые слова, я пытаюсь найти среди обломков ту самую девочку, а её больше нет. Ничего нет, кроме пресловутой надежды на избавление от боли, что терзает мое истощенное тело, отравляя своей потребностью закончить то, что я «задумала».
Проснувшись в холодном поту от реалистичности всего увиденного и шумно дыша в потолок, трогаю свое запястье. Я уже это совершила.
Не знаю сколько еще прошло времени, когда в прихожей стали раздаваться звуки. Выйдя в коридор, прислоняюсь спиной к стене, заложив руки перед собой. Я морально истощена, чтобы устраивать допрос — мне достаточно того, чтобы он просто был цел и невредим.
— Батя меня убьет, если узнает… — Максим замирает на месте, когда мы встречаемся с ним глазами.
— Самое главное, что цел… — Кирилл слегка подталкивает подвыпившего друга в спину, чтобы тот вошел в квартиру.
— Друг, кажется мне надо перестать пить, — опускаясь взглядом ниже, он рассматривает мои голые ноги, которые я не стараюсь скрыть. Меня это мало волнует.
— Ева?! Что ты тут… Точнее почему не предупредила? — насилу усаживая Максима на пуфик, закрывает дверь.
— Сюрприз не удался, кажется мне здесь не рады… — смотрю на улыбающегося Максима. Хоть кому-то весело в этой ситуации.
— Глупо вышло… могу все объяснить, — Кирилл выглядит слегка смущенным, но не виноватым.
— Если сочтешь нужным, раз изначально не хотел меня в это посвящать, — на его подбородке появляется характерная ямочка, когда он улыбается.
— Думаю рассказ будет от третьего лица, — косясь на Максима, пропускает смешок. — Как себя чувствуешь?
— Намного лучше.
— Иди в спальню — я скоро приду. Макса в гостевой уложу, — чмокнув меня в кончик носа, уводит в комнату, убедившись, что я легла в кровать.
Не обращая внимания на шорох и пьяный лепет его друга, я снова проваливаюсь в сон — на этот раз разбавленный яркими красками и теплотой.
К моей спине прижимается горячее тело, а на талии смыкаются родные ладони того, кто умеет управлять не только моими желаниями, но и сновидениями. Одно не меняется — девочка. Она сама ведет меня «туда».