Ева Иллуз – Почему любовь уходит? Социология негативных отношений (страница 35)

Если бы сексуальность Ханны была более заметной, он был почти уверен в том, что уделил бы ей гораздо больше внимания до того вечера, когда она оказалась единственной из присутствующих женщин, способных хоть немного ему понравиться³⁴⁷.

Ханна, как показывает бестселлер, является в высшей степени умной, щедрой, тактичной, уравновешенной женщиной, но из-за того, что ей не хватает «бросающейся в глаза сексапильности» — общепринятых и спровоцированных средствами массовой информации признаков сексуальности — Натаниэль мог легко не обратить на нее внимания. Эта двойственность присуща визуальности и запрограммирована в технологии. Таким образом, можно сказать, что сексуальная ценность при визуальном капитализме также является весьма очевидным фактором³⁴⁸, следуя двойственной логике «сексапильности»/«несексапильности», которая, в свою очередь, подразумевает многократные отказы со стороны окружающих и приобретение социального навыка отказывать другим, зачастую основанного на незначительных деталях самопрезентации. Иначе говоря, скопический капитализм создает механизмы быстрого отстранения и избавления от неугодных людей. Отстранение и устаревание также являются результатом того, что сексапильность косвенно отдает предпочтение потребительским объектам в процессе оценивания других. Вот, что думает по этому поводу Беренис, тридцатисемилетняя разведенная француженка, работающая дизайнером сцены в театре:

БЕРЕНИС: После развода я встречалась с несколькими мужчинами, но это оказалось на удивление трудным. Не столько из-за мужчин, сколько из-за меня самой.

КОРР.: В чем же трудности?

БЕРЕНИС: Детали могут совершенно выбить меня из колеи.

КОРР.: Какие, например?

БЕРЕНИС: Мы встречались уже в третий раз с одним парнем, он мне понравился во время первых двух свиданий, а потом взял и явился в этой глупой, убогой, стремной футболке, не в стильной working-class shirt, а в футболке, которую его дед, вероятно, купил в 1940-х годах в комиссионке. Я подумала про себя, что ему либо не хватает элементарного вкуса, либо ему абсолютно плевать на меня, либо он не от мира сего, как будто с другой планеты. И ни с того ни с сего из-за этой его футболки у меня совершенно пропало влечение к нему. Ну, может, не совсем так, но я чувствовала, что она вывела меня из равновесия. Я изо всех сил пыталась вернуть первоначальное ощущение. Стыдно сказать, но его футболка отбила у меня всякий интерес.

Здесь сексуальная привлекательность обусловлена потребительским товаром, и ее градус легко сбивается неправильно подобранным «стилем одежды» или внешним видом, поскольку сексуальное влечение теперь сильно зависит от соответствия внешнего вида реальных людей образам медиакумиров и предметам потребления. Визуальная оценка неразрывно связывает индивидуальность человека с предметами потребления и является подтверждением потребительского вкуса и эмоциональной симпатии в одном лице. Потребительские объекты, таким образом, являются источниками, вызывающими отказ.

Приведу еще один пример, где потрясающе привлекательная сорокавосьмилетняя француженка Клодин рассказывает об отношениях со своим предыдущим бойфрендом:

КЛОДИН: Однажды, возвращаясь из какой-то поездки, он пришел ко мне рано утром в воскресенье, позвонил в дверь, а я еще не почистила зубы и не оделась. Я была в ночной рубашке, без макияжа и совершенно не причёсана. Он вошел и спросил удивленно: «Что случилось? Ты заболела? У тебя все в порядке? Ты выглядишь совсем не так, как обычно». У него было такое выражение лица!

КОРР.: И что вы ответили?

КЛОДИН: Я обняла его в надежде, что он меня поцелует, но он не поцеловал. И я задумалась, будет ли этот парень любить меня, когда я стану старой и морщинистой.

Как показывают оба примера, влечение к кому-либо может быть легко поставлено под сомнение, когда исчезает визуальная композиция, зрелище, которое изначально привлекло внимание к этому человеку. Когда потребительские объекты стали безусловным сопровождением привлекательности, они также стали отождествляться с индивидуальностью и создали абсолютную равноценность объектов и людей, из чего можно сделать вывод, что люди сейчас оцениваются и обесцениваются, подобно объектам.

Наконец, вся экономика визуальной привлекательности основана на постоянном обновлении внешнего вида посредством отождествления привлекательности с модой и молодостью (отсюда необычайный расцвет антивозрастной индустрии, будь то химические процедуры или хирургические вмешательства)³⁴⁹. Поскольку молодые женщины находятся на высшей ступени иерархии сексуального капитала, они занимают и самое высокое положение в сексуальной сфере, особенно при наличии мужчин, обладающих самым высоким экономическим капиталом (парадигматическим примером этой рыночной логики и здесь является Дональд Трамп)³⁵⁰. Но, в отличие от других форм социальных активов, молодость по природе своей подвержена процессу старения: в индустрии моды двадцатитрехлетняя модель уже считается старой³⁵¹. Это означает, что сфера сексуальности структурирована старением (и сопутствующей ему тревогой), ключевым компонентом капиталистической экономики, поскольку оно подстегивает постоянное обновление и улучшение внешнего вида с помощью потребительских товаров, предназначенных для поддержания молодости и привлекательности (определяемой как молодость)³⁵². Вот яркий пример морального старения, связанного с визуальной оценкой: Терри — тридцатичетырехлетняя француженка, бросившая в свое время школу. Она водит такси и не имеет детей:

КОРР.: У вас есть любимый человек?

ТЕРРИ: Видите мои волосы? Какого они цвета?

КОРР.: Рыжие.

ТЕРРИ: Да, они рыжие. Но не потому, что я рыжая. Я их крашу. Знаете, почему?

КОРР.: Нет.

ТЕРРИ: Потому что я поседела за одну ночь, когда мой парень бросил меня. Он забрал мои деньги и бросил меня, вот так, без видимой причины. Это было полтора года назад, и я еще не пришла в себя. Это невыносимо. Я все время плачу. Никак не могу смириться.

КОРР.: С чем?

ТЕРРИ: Я теперь очень жалею, что не делала некоторых вещей.

КОРР.: Каких, например? О чем вы сожалеете? Не могли бы вы рассказать?

ТЕРРИ: Думаю, что недостаточно ухаживала за своим телом. Мне надо было тщательнее ухаживать за своим телом ради него. Я не красила ногти, как другие женщины, я носила кроссовки, носила джинсы. Я работаю, мне нравится работать, но, думаю, он считал, что я веду себя как пацан, что я недостаточно женственна, что я должна носить платья, должна краситься, ходить в парикмахерскую… Вы ведь понимаете, что я имею в виду?

КОРР.: Да, понимаю. Но я уверена, что многие мужчины все равно считают вас очень красивой.

ТЕРРИ: Вы говорите это просто из вежливости. [Заливается слезами] Я не считаю себя красивой. Даже несмотря на то, что я безумно его любила и отдала ему все свои деньги, а теперь еще осталась без мебели, которую у меня забрали из-за того, что по его милости я влезла в долги, я все равно чувствую себя виноватой.

КОРР.: Мне жаль это слышать. Но почему вы продолжаете считать это вашей виной?

ТЕРРИ: Потому что, наверное, все можно было легко исправить. Наверное, было нетрудно дать ему то, чего он хотел. Довольно просто было стать такой женщиной, о какой он мечтал, но я этого не сделала.

Самобичевание этой женщины из-за того, что она не превратила себя в стандартный идеал женской привлекательности — при том, что все это время ее бойфренд «брал у нее деньги», — свидетельствует о принятии ею мужского взгляда, отрицательно оценивающего ее с эстетической точки зрения. Сравнение с идеалом, как предполагает Терри, остается неизменной чертой романтических отношений, где партнеров (особенно женщин) продолжают оценивать исходя из сексуальности их внешнего вида. Аналогичным образом рассуждает шестидесятисемилетняя австрийка Джулия (в ответ на мой вопрос, из-за чего она ссорится со своим мужем). Она замужем вот уже тридцать восемь лет.

ДЖУЛИЯ: Он критикует меня за то, что я недостаточно внимательно слежу за своим весом. Мы часто ссоримся из-за этого, и в итоге я всю жизнь сижу на диете. Джордж, правда, не любит даже чуть-чуть полноватых женщин. Так что я вынуждена следить за своим телом всю сознательную жизнь. Но мне это нравится. В конце концов, несмотря на то что я делала это ради него и мы ссорились по этому поводу, я тоже получала удовольствие. Это помогало мне оставаться привлекательной.

Даже замужние женщины чувствуют надвигающуюся опасность и угрозу обесценивания, поскольку сексуальный сравнительный анализ является постоянным атрибутом гетеросексуальных отношений. Многочисленные исследования выявили следующий парадокс: чем больше женщина озабочена своей сексуальной привлекательностью, тем меньше вероятность того, что она будет довольна своим телом и собой в целом³⁵³. Сексуальный сравнительный анализ осуществляется в отношении окружающих и самого себя ради сопоставительной самооценки с точки зрения существующих стандартов красоты. Это, в свою очередь, говорит о том, что большинству женщин на сексуальных рынках трудно создавать и поддерживать ценность и ее оценку. Именно трудность в создании ценности вызывает неопределенность в отношении самооценки личности³⁵⁴. Как выразился один обозреватель: «Ненависть женщин к своему телу стала настолько повседневным явлением, что мы не отдаем себе отчет, насколько глубоко она вклинилась в наше ощущение самих себя»³⁵⁵. Сексуализированное тело стало территорией и источником причинения самому себе вреда посредством ожидания оценок окружающих, их ссылок на идеалы телесного и психического совершенства и угрозу обесценивания³⁵⁶.