Ева Иллуз – Почему любовь уходит? Социология негативных отношений (страница 30)

Вторым способом создания ценности для сексуальных субъектов являются визуальные (медийные) индустрии, в которых секс и сексуальность потребляются в качестве образа в рекламе, кино или на телевидении вплоть до индустрии порнографии. Если до 1950-х годов кинематограф откровенно демонстрировал женские тела с помощью модной одежды, которая обнажала или скрывала сексуальные части тела, то после 1960-х годов нагота и сексуальность стали привычными чертами кинематографа, а позже и телевидения. Процент женщин в откровенной одежде был значительно выше, чем процент мужчин. «К 1999 году более двух третей вечерних телепередач имели сексуальное содержание, что на 12 процентов больше, чем в предыдущем году. Характерной особенностью секса в 1990-е годы была его вездесущность»³⁰³..

Следовательно, мы можем сказать, что объемы потребления образа привлекательного и сексуального тела значительно увеличились в течение ХХ века, повысив доходы различных визуальных индустрий, которые обнажают женщин, однако в подавляющем большинстве принадлежат мужчинам и находятся под их управлением³⁰⁴. Как пишет обозреватель The New York Times Морин Дауд:

«Несмотря на то что женщины составляют половину покупателей билетов в кинотеатры, только 4 % из 100 самых кассовых фильмов за последнее десятилетие были сняты женщинами. Женщины составляют 11 % писателей, 3 % кинематографистов, 19 % продюсеров и 14 % редакторов»³⁰⁵.

Порнография, самым откровенным образом превратившая женское тело в товар, является преимущественно мужской индустрией, как с точки зрения производства, так и с точки зрения потребления³⁰⁶. Как утверждают Хизер Рапп и Ким Уоллен, «порнографические журналы и видео, предназначенные для мужчин, — это многомиллиардная индустрия, в то время как аналогичные продукты, предназначенные для женщин, найти довольно трудно. Согласно имеющимся оценкам, из 40 миллионов взрослых, ежегодно посещающих порнографические сайты, 72 % мужчин, и только 28 % женщин»³⁰⁷. Порноиндустрия лишь усиливает то, что прямо или косвенно присутствует в других областях, а именно — потребительское восприятие сексуального женского тела как визуального товара, предназначенного для мужских глаз (многие сексуальные акты заключаются в эротическом насилии над женщиной).

Как только тело превращается в визуальную единицу, готовую к сексуальному потреблению, оно также может быть преобразовано в третью форму экономической ценности, формируемой в результате оценки сексуального тела с точки зрения эффективности его функционирования и компетенции. Эта компетенция, включающая в себя способность «достигать оргазма», «находить тайные эрогенные зоны» женщины, «выполнять фелляцию», широко пропагандируется и продается различными экономическими сегментами: литературой самопомощи, психологическим консультированием и терапией, фармацевтической промышленностью³⁰⁸, индустрией секс-игрушек, проституцией и эскорт-услугами (в которых все чаще принимают участие женщины разных социальных классов). Все это вместе взятое обеспечивает производство и оборот в сотни миллиардов долларов³⁰⁹.

Четвертая форма оценки тела в процессе его сексуализации совершается благодаря экономике репутации, созданной интернет-платформами и социальными сетями, ретранслируемыми технологией сотовых телефонов, которые широко распространяют фотографии привлекательных тел, и одетых, и обнаженных. Это распространение фотографий вписано в символическую экономику репутации³¹⁰, которая может быть обращена в капитал на интернет-платформах благодаря спонсорству корпораций или рекламе³¹¹. Например, влоги, посвященные красоте, созданные женщинами, не работающими в индустрии красоты, могут быть использованы в качестве платформ для крупных компаний, таких как L’Oreal, для охвата женской аудитории с помощью обычных персонажей, не воспринимаемых частью индустрии³¹². Топ-модель, позирующая в Instagram или на других платформах, может получить несколько десятков тысяч долларов за один пост³¹³.

Наконец, создание зрительного образа сексуальной индивидуальности может быть превращено в капитал на постоянно расширяющемся рынке краткосрочных или долгосрочных сексуальных взаимодействий, который также активизировался и стал формализованным с помощью интернет-технологий (см., например, сайты для sugar-daddies (сладких папиков), богатых покровителей, продвигающих мягкую форму проституции среднего класса под видом «подарков» или «проведения совместного досуга»). Сексуальный, романтический и супружеский рынок стирает различие между денежными и неденежными отношениями и принимает множество форм: случайный секс, мимолетные интрижки, краткосрочные или долгосрочные знакомства, совместное проживание или брак. Культивирование сексуальной привлекательности представляет собой форму самопродвижения на рынках, которые одновременно являются экономическими и сексуальными. Интернет-сайты знакомств, выступающие посредниками между «сладкими папиками» и «сладкими крошками», представляют собой яркий пример всевозрастающего навязывания сексуальным контактам рыночной формы, которое ставит женщин и мужчин в ситуации, когда непосредственная визуальная демонстрация и конкуренция регулируются механизмами спроса и предложения. Согласно описанию на сайте: Sugar Daddy for Me («Сладкий папик для меня») был запущен в 2004 году. Сайт предлагает обычную для сладкого папика атрибутику: молодых, красивых, амбициозных женщин, готовых угодить; богатых, заботливых, щедрых наставников, желающих холить и лелеять приглянувшуюся им особу³¹⁴. На организованном рынке пользовательских профилей, видимых публике, женщины выставляют напоказ свои лица и тела и таким образом превращают их в образы, которые, в свою очередь, превращаются в предметы купли-продажи и даже в лоты аукциона³¹⁵. Производители ценности (женщины) и ее потребители (мужчины) встречаются на социальном поле, которое принимает форму рынка. Подтвержденный роман Дональда Трампа с порнозвездой и его брак с бывшей моделью являются яркими примерами превращения эротического капитала в равноценный товар на различных социальных аренах, на двух разных визуальных рынках (порнография и модельный бизнес) и, кроме того, на сексуальном и супружеском рынках.

Итак, привлекательность и сексуальность женского тела являются равноценными товарами. Женские тела потребляют огромное количество товаров, предназначенных для формирования и улучшения внешнего вида, которые, в свою очередь, «инвестируются» в различные рынки для производства капитала. Денежное обращение на этих рынках поддерживается символической экономикой, которая превращает сексуальность и сексуальную привлекательность в атрибут женственности, в настоящий товар, изготовленный для визуального потребления. Видеоблог красоты на YouTube, порнографический фильм, работа в качестве представителя компании, богатый муж, «сладкий папик», который платит за развлечения, случайный парень, который заплатит за прогулки, — все это примеры того, как сексуальность, ставшая образом, превращается в ходовой товар. Это позволяет предположить, что образ сексуального тела стал неотъемлемым элементом возникновения того, что я называю скопическим капитализмом, капитализмом, который создает огромную экономическую ценность c помощью спектакуляризации тел и сексуальности посредством их превращения в образы, тиражируемые на различных рынках. Визуальность превращает тело в очаг потребления, сформированный потребительскими объектами, она преобразуется в ценный ресурс в производственной сфере, подобно образу, который продается в различных визуальных индустриях. Она утверждает сексуальность как форму компетенции, которая имеет потребность в квалифицированных советах. Визуальность может распространяться в медиатехнологиях благодаря экономике репутации, и наконец, она способна обеспечить действующим лицам высокое положение в сексуальной сфере. В скопическом (или визуальном) капитализме the look (визуальные свойства) — это форма самоинвестирования, которая находится в обращении в финансовых и сексуальных сетях. В этом хитросплетении потребления и сексуальности экономическое и сексуальное неразрывно связаны друг с другом, а сексуальность является отправной точкой непрестанного денежного обращения. Мы можем в буквальном смысле слова говорить о перекрещивающейся сети различных рынков, точками соприкосновения которых является сексуальное тело и сексуальный обмен. Это пересечение порождает скопические рынки, где ценность создается в результате оценивания образов сексуальных тел, предназначенных для визуального потребления на экономических и сексуальных рынках. Бесконечная вереница визуальных икон красоты и потребительских объектов, преобразующихся в сексуально привлекательные тела, непрерывно подпитывается и пополняется в экономике, превращая привлекательное тело в источник ценности. А ключевым инструментом для извлечения сексуальной и эстетической прибавочной стоимости является заинтересованный взгляд. Скопический режим активизировался и усилился с появлением интернет-сайтов знакомств и социальных сетей, вынуждающих участников предъявлять идеализированные и привлекательные образы самих себя для их распространения на различных визуальных платформах. Эти платформы придают официальный статус маркетизации тел и сексуальных контактов.