Ева Иллуз – Почему любовь уходит? Социология негативных отношений (страница 11)

Ссылаясь на знаменитую историю двух поэтов, которые нарушили запрет отца Элизабет Барретт на их брак и сбежали, Палмер заверил Элис в будущем нормативном одобрении их ухаживания «всем миром». Такие заверения свидетельствуют о том, насколько глубоко каждый из них был обеспокоен суждениями окружающих и искал одобрения общества. Чувства переживались через интериоризацию (усвоение индивидом ценностей и норм конкретного социокультурного контекста. — Прим. пер.) внешних, нормативных социальных суждений (точно так же, как в случае с Мэри Лори). Беспокойство Элис об одобрении общества не заставляет Джорджа Палмера сомневаться в ее любви к нему. Напротив, ее беспокойство и его заверения предполагают, что оба они пытаются закрепить свои чувства в рамках общепринятых норм, представляющих собой законные способы организации чувств.

Экзистенциальная уверенность

Нормативная определенность порождает то, что я могла бы назвать экзистенциальной уверенностью, то есть ощущаемым соответствием субъективного и объективного (социального) опыта. Экзистенциальная уверенность позволяет легко ответить на вопросы: «Кто я в этой ситуации?», «Кем является для меня другой?». В результате становится так же легко ответить на вопрос: «Каков мой моральный долг по отношению к этому человеку в данной ситуации?» Гендерное разделение и различие являются ключевыми аспектами этой системы в плане предсказуемости системы ухаживания. Ухаживание было направлено на объект — женщину, — которая должна была принять решение ответить взаимностью на эмоцию или действие, инициированное мужчиной, и в этом отношении оно было структурировано четким распределением гендерных ролей. Выражаясь устами Генри Тилни в «Нортенгерском аббатстве» (1818) Джейн Остин утверждала: «У мужчины есть преимущество выбора, у женщины — лишь сила отказа»¹⁰⁴. Как только мужчина выбирал объект ухаживания, женщина должна была либо принять это, либо отказаться, и ухаживание затем осуществлялось в соответствии с линией поведения, определяющей обмен, переживание и выражение эмоций. Тот факт, что женщины являлись объектом желания мужчин, а не субъектами своих собственных желаний, был основан на дихотомическом разделении полов, что, в свою очередь, позволяло придать ухаживанию официальный характер. Экзистенциальная уверенность обусловлена тем фактом, что мы распознаем смысловые рамки взаимодействий и осознаем свое место и роль в них. Она возникает в результате взаимоотношений, в которых классовые и гендерные границы ясны и практически не подлежат обсуждению, что создает «чувство места».

Рассмотрим пример ухаживания одной сельской пары из Техаса. В 1892 году Дэвид Фейн обратился в письме к Джесси Бледсоу, с которой он только что познакомился:

«Дорогая мисс, я надеюсь, вы простите меня за ту вольность, которую я позволил себе, написав вам это короткое письмо. Я думал, что у меня будет возможность снова встретиться с вами перед моим отъездом из Шеперда и объясниться. Тема, которую я хотел бы с вами обсудить, очень серьезна, и требует тщательного осмысления, и это тема супружества»¹⁰⁵.

Фейн был едва знаком с Бледсоу, но он смог так быстро затронуть тему брака, поскольку был вправе исполнить свою мужскую роль (только мужчина мог сделать предложение). В данном случае сделать предложение Джесси Бледсоу выйти за него замуж означало также предложить ей заботу о его детях (от умершей жены). Иначе говоря, предложение руки и сердца было равносильно предложению женщине четкой роли. Именно по этой причине такая быстрая постановка вопроса о браке не представляла собой угрозы его мужественности или его доброму имени.

Онтологическая уверенность

Третий механизм, создающий уверенность в процессе ухаживания, заключается в объективации чувств через материальный мир сувениров и подарков. Несмотря на свою легендарную силу, эмоции изменчивы и недолговечны. В процессе ухаживания в прошлом обмен сувенирами и подарками (различной ценности) знаменовал собой и скреплял намерение каждого из партнеров. Дары имели большое значение не потому, что были выражением внутренней сущности, они были способны связывать намерения и чувства людей. Как замечает историк Джон Гиллис: «Намерение дарителя [подарка] находилось в прямой зависимости от того, обладал ли подарок связующей силой»¹⁰⁶. Предметы играли важную роль в объективации отношений, то есть обозначали последовательность и темп их развития, отмечали их начало, их ход и серьезность намерений. Например, в Британии существовал обычай ломать трехпенсовую монету и хранить ее половинки как символ приверженности. Если ухаживание прерывалось, каждый должен был вернуть свою половинку¹⁰⁷. Иначе говоря, чувства были организованы в осязаемой и материальной структуре дарения, они приобретали онтологическую объективность, обусловленную тем фактом, что отношения воплощались в объектах, делая чувства осязаемыми и реально существующими вне субъекта. В другом романе Энтони Троллопа «Можете ли вы простить ее?» (Can You Forgive Her?) (1864–1865) героиня Алиса Вавасор обручена со своим кузеном Жоржем, но не проявляет признаков любви и заботы по отношению к нему. В ярости от ее кажущегося безразличия он ищет какой-нибудь предмет в ее комнате, будто тот является заменой чувств, которые она отказывается проявлять, и, взяв его, словно скрепляет свою помолвку с ней. «Считалось, что подарки обладают магической силой, так что послать любимому локон волос, предметы одежды или даже одарить поцелуем означало отдать себя во владение ему»¹⁰⁸. По свидетельству Джона Гиллиса, для того чтобы определить, был ли мужчина беззаботным соблазнителем или серьезным поклонником, широко использовались посредники в качестве свидетелей его слов и действий¹⁰⁹ — система фиксации обещаний, намерений, слов и чувств в записях предметах и свидетелях, которая обнаруживала потаенные чувства субъектов и делала их общедоступными и очевидными всему миру. Согласие, данное публично, превращало друзей в любовников, а любовников — в будущих супругов, и это позволяет предположить, что объективированная система обмена подарками и свидетельствами устанавливала отношения перформативно, а не посредством субъективного самоанализа и проявления эмоций. Если кто-то отказывался вступить в брак, он часто отдавал или отсылал обратно полученные подарки, что явно свидетельствует о том, что экономика обмена предметами была связующей, поскольку она была вписана во внешний мир, делавший эмоции осязаемыми сущностями, которые не могли незаметно улетучиться.

Оценочная уверенность

Оценочная уверенность — это способность собирать достоверную информацию об окружающих или знать, как оценивать их в соответствии с установленными стандартами и критериями оценки, или и то, и другое. В процессе ухаживания в прошлом эта задача достигалась благодаря тому, что предполагаемые партнеры принадлежали близким социальным сетям. «Партнеры либо происходили из одной деревни или города, либо имели общие места проживания во время работы. Большинство пар очень хорошо знали друг друга до вступления в брак ввиду принадлежности к одним и тем же религиозным и общественным группам, и многие браки заключались среди слуг и подмастерьев одного и того же домохозяйства»¹¹⁰. Большинство людей довольно хорошо знали человека, с которым они заключали брак, благодаря информации, полученной от соседей или благодаря его сложившейся репутации. Такой способ сбора информации делал оценку как личной, так и коллективной, причем репутация играла важную роль в выборе партнера. Этот способ, конечно, не был надежней, чем более индивидуализированный современный. Такое положение дел сохранялось до самого конца ХХ века.

В 1932 году большое исследование близости проживания в процессе брачного отбора обнаружило нечто удивительное: среди десяти тысяч людей, подавших заявление, чтобы вступить в брак, более шести тысяч жили в двадцати или менее кварталах от своего партнера, причем более половины этих людей проживали фактически менее чем в пяти кварталах друг от друга¹¹¹. И даже в конце 1960-х годов территориальная гомогамия все еще была господствующим параметром выбора партнера — и инструментом для сбора информации об окружающих, так как, скорее всего, это подразумевало наличие гомофильных социальных сетей (гомофилия — эмоциональное тяготение к лицам собственного пола, не имеющее выраженной эротической окраски. — Прим. пер.). Иначе говоря, даже когда семья не осуществляла прямого контроля над выбором партнера, территориальная гомогамия гарантировала, что этот выбор был отслежен в известных социальных сетях. Это уменьшало как оценочную, так и нормативную неуверенность. Даже когда индивидуальные предпочтения играли определенную роль в выборе партнера — а они, конечно же, играли, — эти предпочтения обуславливались тесными социальными сетями, что, в свою очередь, помогало закрепить оценочную уверенность.

Процессуальная уверенность

Процессуальная уверенность имеет отношение к правилам, с помощью которых можно осуществить намерение и развивать взаимодействие. Правила отличаются от норм тем, что они относятся к последовательному порядку совершения действий и касаются способности развивать взаимодействие. Например, в семьях среднего класса широко распространенная в XIX веке практика «приглашения в гости» соблюдала протокол, согласно которому претендент, чтобы быть приглашенным, сначала должен был заявить о своем желании ухаживать за женщиной и получить одобрение ее родителей. Роль правил в процессе ухаживания мы можем оценить на литературном примере из произведения Гюстава Флобера «Госпожа Бовари» (1856), где он реалистично отобразил провинциальные нравы Франции XIX века. В приводимом ниже отрывке мы еще ничего не знаем о судьбе Эммы Руо и Шарля Бовари. Мы знаем только, что Шарль робок и неуклюж и что ему приглянулась Эмма. Робость Шарля поможет нам оценить роль социальных правил, побуждающих партнеров заявлять о своих чувствах, и увидеть, как эти чувства воплощаются в решениях. Вот как Флобер описывает мысли месье Руо — отца Эммы — относительно их отношений: