Ева Громова – Скрытая площадь: Иркутская аномалия (страница 11)
- Громова? - он не удивился. Он вообще, казалось, разучился удивляться еще в середине нулевых. - Ты время видела? Или у тебя очередная элитная хрущевка сгорела?
Вера прошла в кабинет, не дожидаясь приглашения, и села на жесткий стул для посетителей. Она нарочно выбрала позу, которая выдавала её усталость - чуть сутулые плечи, руки, бессильно лежащие на коленях.
- Здравствуй, Игорь. Мне нужно поговорить. Не официально.
Игнатов хмыкнул, доставая из пачки очередную сигарету. Он чиркнул дешевой зажигалкой, и огонек на мгновение осветил его лицо - глубокие борозды у рта, сломанный когда-то нос, сетину морщин вокруг глаз. Он выглядел старше своих сорока пяти. Намного старше.
- У тебя другого «поговорить» не бывает, Вера. Что на этот раз? Кого из твоих денежных мешков прижали за неуплату налогов или незаконную перепланировку памятника архитектуры?
- Артур Зимин, - произнесла она имя тихо, но отчетливо.
В кабинете стало тише. Даже гул старого системного блока под столом Игнатова, казалось, на мгновение смолк. Майор медленно выпустил струю дыма в потолок.
- Ты решила поиграть в камикадзе? - спросил он, глядя на неё в упор. - Зимин - это не те застройщики, с которыми ты привыкла пить латте в 130-м квартале. Это бетон. Причем бетон, в который удобно закатывать слишком любопытных риелторов.
Вера почувствовала, как внутри неё зашевелился холодный комок страха, но она лишь крепче сжала пальцы.
- Он охотится за одной квартирой. Старый фонд, самый центр. Но там что-то не так, Олег. За эту квартиру уже начали убивать. Или, по крайней мере, пытаться.
Она вкратце, опуская детали о Полине и «красном кирпиче», рассказала о джипе в Рабочем. Игнатов слушал, не перебивая, только его пальцы механически теребили край какой-то папки. Когда она закончила, он долго молчал.
- Рабочее... - наконец произнес он. - Гнилое место. Там даже патрульные лишний раз окна в машинах не открывают. Ты уверена, что это был Зимин?
- У джипа не было номеров. Но кто еще в этом городе может позволить себе так нагло давить людей в открытую? Он хочет этот объект. И он боится чего-то, что скрыто в его стенах.
Игнатов тяжело вздохнул и подался вперед. От него пахло табаком и дешевым одеколоном «Саша», который он, кажется, использовал по привычке с курсантских времен.
- Послушай меня, Вера. По-дружески. Или как старый знакомый, который не хочет видеть твое имя в сводке «200-х». Зимин сейчас на пике. Он подминает под себя весь старый центр. У него связи в мэрии, у него свои люди в управлении архитектуры, и, - он понизил голос, - у него есть поддержка в структурах повыше моих. Если он положил глаз на этот дом, значит, он его заберет. С тобой или по твоим костям.
- Ты что-то знаешь об этой квартире? - Вера подалась навстречу. - Советская номенклатура. Наследие. Полина, бывшая консьержка... Она несла бред про «красный кирпич» и про то, что Ангара всё спрячет.
Игнатов вдруг замер. Его взгляд стал острым, как скальпель. Он медленно отложил сигарету в пепельницу.
- Полина? Полина Сергеевна? Из того дома на набережной? - он произнес это так, словно прочитал приговор.
- Ты её знаешь?
- Её все старые опера знают, Вера. Только большинство из них уже на пенсии или в земле. Это дело десятилетней давности. А может, и двадцатилетней. Глухой «висяк». Там пропал человек. Не просто человек - крупная фигура из бывших. Исчез прямо из своей квартиры. Двери закрыты, окна целы, ключи на столе. И ни одной зацепки. Только эта старуха тогда всё твердила про «стены, которые дышат». Её признали невменяемой и быстро убрали с глаз долой.
Вера почувствовала, как по спине пробежал мороз.
- Значит, это правда... В стенах что-то есть.
- В стенах всегда что-то есть, - отрезал Игнатов. - Плесень, пыль или скелеты. Но ты туда не лезь. Вера, я серьезно. Зимин - это хищник. Он не играет в загадки. Если он поймет, что ты знаешь больше, чем положено агенту по недвижимости, он тебя сотрет. И я не смогу помочь. Мои полномочия заканчиваются там, где начинаются интересы «СибСтройГрупп».
Он встал, давая понять, что разговор окончен. Его массивная фигура заслонила свет лампы, отбрасывая на стену длинную, ломаную тень.
- Уходи, Вера. И забудь про Рабочее. Забудь про Полину. Продай этот чертов объект Зимину, возьми свои комиссионные и уезжай куда-нибудь в Листвянку на пару недель. Пока снег не сойдет.
Вера тоже поднялась. Её колени слегка подгибались, но она держала спину прямо.
- Спасибо за чай, Олег.
- Я не предлагал тебе чаю, - буркнул он, уже отворачиваясь к окну, за которым бушевала метель.
Она вышла из кабинета, чувствуя, как в затылке пульсирует тяжелая боль. Слова Игнатова не напугали её так, как он рассчитывал. Напротив, они подтвердили её догадку: она наткнулась на что-то огромное, что-то, что десятилетиями дремало под слоем пыли и казенных обоев.
Спускаясь по лестнице, она механически проверяла телефон. Ни одного пропущенного. Денис молчал - видимо, копал базы данных, как она и велела. Марк Воронцов... Этот человек вызывал у неё не меньше вопросов, чем Зимин. Его холодность, его странный интерес именно к этому объекту. Был ли он просто инвестором? Или он - еще один игрок в этой кровавой партии?
Город снаружи стал еще мрачнее. Снег теперь валил сплошной стеной, видимость упала до нескольких метров. Вера села в машину, включила обогрев на максимум и несколько минут просто сидела, глядя, как дворники лениво сбрасывают ледяную кашу со стекла.
Ей нужно было домой. В свою крепость. Квартира в старом купеческом доме на Карла Маркса всегда была для неё местом силы. Толстые стены, высокие потолки, тишина, которую не нарушали соседи. Она купила её три года назад, вложив туда почти все свои сбережения, и сама продумывала каждую деталь интерьера - от цвета стен до формы дверных ручек.
Дорога заняла больше времени, чем обычно. Пробки, гололед, нервные водители, сигналящие по любому поводу. Вера вела машину на автопилоте, прокручивая в голове слова Полины: «Ищи там, где стена теплая... Ангара всё спрячет...»
Теплая стена. В старых домах такое бывает только рядом с дымоходами или если за стеной проходит теплотрасса. Но в том доме, в той квартире, которую она показывала Воронцову, планировка была иной. Там была двойная кладка.
Она припарковалась во дворе-колодце. Тяжелые чугунные ворота закрылись за ней с лязгом, который в ночной тишине прозвучал как выстрел. Вера вышла из машины, чувствуя, как усталость наваливается на неё свинцовой плитой. Всё, чего она хотела - это горячий душ и бокал сухого вина, чтобы хоть на пару часов отключить мозг.
Подъезд встретил её привычным запахом старого дерева и чистоты - консьержка в её доме работала на совесть. Вера поднялась на второй этаж. Шаги её, глухо отдающиеся в пустом пролете, казались ей слишком громкими.
Она подошла к своей двери. Достала связку ключей.
И замерла.
Рука с ключами повисла в воздухе. Сердце, которое только начало успокаиваться, пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме.
Дверь её квартиры была приоткрыта. Совсем немного, буквально на ширину ладони. Тонкая полоска света из прихожей - того самого мягкого, теплого света, который она так любила - падала на темный линолеум лестничной клетки.
Вера точно помнила, что закрывала дверь на два оборота. Она всегда это делала. Это был её ритуал, её гарантия безопасности.
Она стояла, не дыша. В коридоре пахло её домом - лавандой и дорогим деревом. Но к этому запаху примешивалось что-то чужое. Что-то холодное и острое.
Запах метели и жженой резины.
Вера медленно протянула руку к двери, кончиками пальцев касаясь холодного металла. Дверь подалась бесшумно, словно приглашая её внутрь. В глубине квартиры, там, где была гостиная, мелькнула тень. Или ей просто показалось?
Она не побежала вниз. Она не закричала. Вместо этого она крепче сжала в руке тяжелую связку ключей - единственное оружие, которое у неё было. Страх перерос в холодную, злую ярость. Её дом. Её территория.
Она шагнула за порог, и дверь за её спиной медленно, с едва слышным вздохом, закрылась.
- Кто здесь? - голос её прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало.
Ответом ей была тишина. Но эта тишина была живой. Она дышала. Она ждала.
Вера прошла в прихожую. На паркете виднелись влажные следы от обуви - крупные, четкие. Кто-то зашел сюда совсем недавно. Кто-то, кто не боялся быть обнаруженным.
Она заглянула в гостиную. Свет от торшера отбрасывал длинные тени. На её любимом кресле, обтянутом изумрудным бархатом, лежал предмет. Маленький, невзрачный на первый взгляд.
Вера подошла ближе. Её дыхание перехватило.
На кресле лежал кусок красного кирпича. Старого, щербатого, со следами цемента. А рядом с ним - аккуратно сложенная вырезка из газеты сорокалетней давности. Заголовок гласил: «Тайны старого Иркутска: куда уходят те, кто знает слишком много?».
Вера протянула руку к кирпичу. Он был теплым. Словно его только что вынули из печи. Или из чьего-то живого тела.
В этот момент за её спиной, в темном проеме кухни, раздался щелчок. Так звучит зажигалка. Или взвод курка.
- Вы зря вернулись домой так рано, Вера Александровна, - произнес тихий, лишенный эмоций голос. - Мы еще не закончили с инвентаризацией вашего прошлого.
Вера медленно обернулась. В тени у окна стоял силуэт. Высокий, подтянутый. Свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь метель, подсвечивал только очертания фигуры и блеск чего-то металлического в руке.