Эва Гринерс – Настоящая семья (страница 7)

Наряды Хоуп были попроще, как будто времен нашей второй мировой - в общем, я ничего не смогла понять.

Нужно было читать письма Алекса, а этого я не хотела сейчас больше всего.

Поэтому, услышав голосок Мии “Ой, Рутти!”, которая проснулась и увидела свою куклу, я быстро собрала бумаги в стопку, и пошла снова к кровати девочек, чтобы пощупать лоб Марты, которая еще не проснулась. И это беспокоило.

Глава 9

И все-таки Марта заболела. Я ругала себя на чем свет стоит - ну можно же было пойти потом за этим сундуком.

Вечером девочка проснулась и отказалась от еды, слабо порадовавшись своей кукле. Колин смотрел, ожидая от меня новых чудес, а я лихорадочно соображала, что можно сделать прямо здесь и сейчас, отпаивая Марту отваром шиповника. Был уже глубокий вечер. Какие врачи, какие соседи.

- Колин, есть здесь кто-нибудь еще, кроме миссис Моны? - почти беспомощно спросила я.

Тот неуверенно пожал плечами, со страхом глядя на Марту, которая не поднимала головы от подушки, только изредка открывая глаза.

- Неси холодную воду, - произнесла я, - нужно сбить жар сейчас, а завтра позовем врача.

- Как холодную? - поразился он. - Она же еще больше заболеет!

- Неси, я потом объясню, - отрывисто произнесла я.

Нужно было охладить голову девочки немедленно, на рассказы про мелкие сосуды головного мозга, которые плавятся сейчас не было времени.

- Хорошо, я мигом, - Колин метнулся за дверь, а я дула Марте на самые крупные сосуды, разгибала ручки и ножки, чтобы хоть чуть-чуть охладить.

Мия забилась мышкой в кресло, прижав к себе обеих кукол, испуганно глядя на меня.

- Все будет хорошо, детка, - заверила я ее, не будучи сама так уверенна.

Подоспел Колин с водой.

- Золотой мой, нарви несколько тряпок, - попросила я его, - и одну большую прямо от занавески в сенях. Половину оторви и неси сюда.

Намочив большой кусок ткани, я обернула Марте головку, а потом стала накладывать холодные тряпочки на руки и под коленки. Ткань моментально нагревалась и высыхала.

Колин понял, что нужно делать и только успевал смачивать тряпки, а я только успевала менять их. Был бы хотя бы уксус или водка!

Но за пару часов мы справились - температура стала спадать.

– Мам, а как так, - спросил меня тихонько Колин, - почему холодным надо?

Я оглянулась на Мию - та так и уснула в кресле в обнимку с куклами. Бедный ребенок, нужно же уложить ее как следует. Боже мой, я ничего не успеваю…

- Понимаешь, когда человек горит от температуры, это же кровь горячая - нужно охлаждать, - попыталась объяснить я мальчику, - а самые крупные сосуды, вены - на сгибах локтей, вот здесь и под коленками. А голова - самое опасное место, нужно в первую очередь охлаждать.

- Мам, - опасливо спросил он, - а ты откуда знаешь?

Я откинула липкие пряди со лба. Ну как объяснишь, что в мое время это знает каждая мать. И тут я вспомнила, что я не мать, а воспитатель детского сада. Мне по работе следовало это знать.

Кто я здесь? Не мать, не воспитатель. Выживаем, вот и…

- Мамочка… - протянула ко мне руки Марта, открыв глаза. Взгляд был ясный, лоб на 37,2.

Госссподи, спасибо…

- Колин, как вызвать врача? - проговорила я слабо.

Колин был бледен, но держался. Опора моя здесь, солнце моё.

- Нужно спросить у миссис Моны, я не знаю, - растерянно ответил он.

“Ну, до утра продержимся”, - решила я.

- Переложи, пожалуйста, Мию на кровать, а я лягу с Мартой. И сам ложись, - проговорила я.

И это всего один мой день здесь, и все еще впереди, - подумала я, засыпая.

Глава 10

Наутро я проснулась от крика петухов, далекого лая какой-то собаки. Потянувшись, подумала было сквозь сон, что нужно накормить живность, Краюху и копать дальше… А потом подскочила, как ужаленная - Господи, у меня нет никакой живности, краюхи тоже больше нет, а что, что??? Я в другом мире, дети…Марта! В памяти пронесся вихрем весь вчерашний день и я, вспомнив все, осторожно повернулась влево.

Марта спала рядышком со мной, сипло дыша. Я коснулась ее лба. Температуры не было, и я облегченно вздохнула, в который раз уже в этом мире, хотя все трудности были еще впереди.

Осторожно выбравшись из-под шали, которой мы были укрыты, я встала, чтобы умыться и начать новый день.

Вот оно как с детьми. Когда я мечтала о ребенке, я думала, что знаю и умею все. Конечно, так оно и было, учитывая мой опыт работы. И, конечно же, время, в котором я жила.

Вызвал скорую, приехал в больницу, там позаботились. Есть круглосуточные аптеки, есть интернет, да и люди вокруг. Что было у меня здесь? Только непонятно зловредная соседка и Колин.

С теплотой я подумала о мальчишке, который моментально простил матери ее огрехи, которые загнали его с сестрами в эту беду, и стал помогать, не зная устали.

И я пообещала себе, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы у него, да и у малышек осталась часть нормального детства. С играми, сказками, теплотой и любовью. Пока не вернется их отец. А дальше видно будет. Я вспомнила белокурого мужчину с портрета и огляделась в поисках писем.

- Пить, - сонно проговорила Марта, и я метнулась в сени за отваром шиповника.

Напоив девочку, которая, не просыпаясь, сделала несколько глотков, я уложила ее обратно и подоткнула вокруг нее шаль. Потом подошла к Мие, которая выглядела совсем крохотной на большой для нее постели. Она спала тихонько, посасывая большой палец одной руки. Другой малышка обнимала свою куклу. Покрывало сбилось, и я поправила его, также подоткнув под бока и ножки.

Письма от ее отца к матери лежали тут же на колченогом столике. Я взяла их и, осторожно ступая, вышла сени.

Колин спал на лежанке, закутавшись в какую-то ткань. Воду после купания мы вчера так и не вынесли, и воздух стал холодный, сырой. Конечно, было не до этого, но я почувствовала угрызения совести.

Вновь отложив письма, я взяла большую плошку и стала вычерпывать воду и относить ее за дверь во двор, выливая ее там.

Уже почти рассвело, и каждый раз, выходя, я оглядывала двор. Для огорода места было достаточно, можно посадить картошку, лук, морковь. А в дальнем углу сделать загон для кур.

Сделав несколько ходок с плошкой, я, наконец, смогла поднять корыто с остатками воды и вынести его. На пороге я задела корытом косяк двери, чем разбудила Колина. Он подскочил, как ошпаренный, и некоторое время не мог сообразить, что происходит.

Увидев меня, он кинулся помогать, хотя самого еще качало ото сна.

- Как Марта? - первым делом спросил он хрипловато, перехватывая у меня корыто.

Я отпустила посудину и опустилась на крылечко, наблюдая, как он аккуратно выливает остаток воды в небольшую канавку.

- Сейчас нормально, температуры нет, - ответила я, глядя на него. Такой сосредоточенный, серьезный. Интересно, он уродился таким или внезапный жизненный поворот заставил его внезапно повзрослеть?

Весь в отца - почему-то мелькнула у меня мысль. Я снова вспомнила о письмах - их срочно нужно было прочитать, но сейчас Колин.

- Ты выспался? Есть хочешь?

Мальчик поколебался, но кивнул.

- Очень хочу.

- Сейчас, - я поднялась и прошла в сени-кухню. Насколько я могла осмотреться за вчерашний сумасшедший день, в доме были еще комнаты, но их я еще не видела. Да и когда было…

Разогрев остатки вчерашнего ужина, я положила мальчику поесть. Черт, даже хлеба нет. И я внесла в обязательный список муку.

Себе я налила горячей воды и села рядом с ним, наблюдая, как он ест. Было видно, что он привык пользоваться вилкой и ножом, поэтому неуверенно помогал себе пальцем, смущаясь. Я отвела взгляд.

- Колин, что за люди здесь живут, кроме миссис Моны? Расскажи мне подробней.

Я, как могла, расчесала волосы руками и снова взяла помятую железную чашку с горячей водой, изо всех сил представляя, что это кофе.

Колин задумался.

- Папа говорил, что это сычи-отшельники, у нас в городе они редко появлялись. А еще он говорил, что их нужно… - он замолчал, вспоминая, - что их нужно…соцализовать…

- Социализировать, - машинально поправила я.