Эва Гринерс – Медовый дом княжны Полины (страница 9)
Однако нужно было ещё проверить, насколько точно Тимофей сколотил улей.
Всё было исполнено филигранно: и съёмное дно, и рамки, в которых пчёлы отстраивают соты. Кормушка, прилётная доска. Я была в полном восхищении. Можно было переселять лесную семью в новый дом и надеяться, что им там понравится.
Однако это дело я решила отложить до вечера. Для меня это было сакральное действо, и не хотелось торопиться.
Пока можно было позаниматься простыми домашними делами: подоить Бьянку, собрать яйца у несушек, смахнуть пыль в доме, приготовить щи. От предвкушения всей этой уютной рутины мне даже сладко стало.
Первым делом я пошла к Бьянке. Конечно, моя милаха уже меня ждала. Доить козу оказалось делом нехитрым, и сегодня я уже не боялась. Белоснежные струйки бойко били в деревянное ведёрко, а я приговаривала:
- Моя ты, беляночка, красавица…
Коза переминалась и жмурилась. А я была счастлива.
Собирая позже яйца, которых курочки принесли сегодня целых двадцать три штуки, я поймала себя на мысли, что в принципе могла бы жить так и в прошлой жизни. А что? Дедовская земля была, ничего не мешало. Но я ничуть не жалела, что оказалась здесь. Всё было так… ну, как в сказке: страшно и смешно. И я уже боялась, что меня унесёт обратно, в ту беспросветную серость.
Вернувшись в дом, я снова мысленно поблагодарила князя Рахманова за «приданое»: занавески, коврики-дорожки, ладненькая посуда. Я даже поплевала через левое плечо, чтобы не сглазить. Потому что всё могло вмиг измениться. Занимаясь такими «рутинными» делами, я даже не подозревала, насколько крутой поворот мне предстоит.
Но пока что я с упоением шинковала капусту для щей, не зная, что меня ожидает.
Через несколько часов примчалась Лукерья. Щи уже давно томились в печи и благоухали на весь дом. А я занималась тестом для пирога.
- Тётушка, если ты голодная, то можно пока молока попить. Какое же оно у моей Бьянки сладкое! - предложила и похвалилась я заодно.
Лукерья нарядилась, как на свадьбу. Причем на собственную. Однако я сомневалась, что Тимофей стянет свой тулуп даже в июле. Наверное, это был его способ защиты от внешнего мира… И я надеялась, что в этом походе в лес они не забудут про моих пчёл.
С другой стороны, хотелось бы увидеть, как улыбается или даже смеётся суровый Тимофей.
Отправив парочку в лес, я села вспоминать, как в точности пересаживают лесные семьи в улей.
День очень подходил: был тёплым, даже жарким. Внезапно я заволновалась, что забыла произвести дезинфекцию улья. Под рукой была только зола из печи, и я кинулась выгребать и измельчать её. Слегка размешав её с водой и маслом.
«Печка накормит, печка согреет, печка вылечит» - вспомнила я дедушкины слова. А может быть, и не вспомнила, а он подсказал откуда-то сверху?
Промазав углы новенького улья, я немного успокоилась. Растолкла и развела до густоты сиропа кусочек сахара, заложила прикормку.
«Всё получится, всё получится» - уговаривала я себя.
Оставалось только дождаться Лукерью и Тимофея, чтобы переселить пчёл. Сама бы я не справилась с двумя тяжеленными ящиками.
Тут мне опять пришлось хвататься за голову. Дымари! Как же я могла забыть. Однако смастерить их было не из чего. Оставалось надеяться на смекалку Тимофея, объяснив саму идею и задачу.
Задымление приводит к тому, что выделяемые пчёлами пахучие вещества, сигнализирующие об угрозе для пчелосемьи, нейтрализуются. Кроме того, при задымлении пчёлы наполняют зобики мёдом. В таком состоянии пчела не может жалить, потому что не может согнуть наполненное брюшко под нужным углом.
Я взяла Прошку на руки и ходила по горнице, думая, что ещё могла забыть.
Потом немного успокоилась. В общем-то, переселить можно было и завтра с утра. Проша забавно похрюкивал, и я, не удержавшись, чмокнула его в пятачок.
Я невольно пожалела, что скоро он вырастет и не поймёт, почему его не берут на ручки.
Вернувшиеся Лукерья с Тимофеем выглядели помолодевшими. Видимо, тётушка не зря наряжалась.
Он тащил короб с новым уловом. А она, я не поверила глазам, несла его тулуп.
«Ура! У меня будет уже два улья!»
Потом мы все вместе ели мои щи и пироги. Тимофей ещё стеснялся сидеть с нами за одним столом, поэтому быстро ретировался, чтобы мастерить дымарь. А тётушка сидела раскрасневшаяся и довольная. Нескромных вопросов я не задавала. Только улыбалась, глядя на неё.
Моя заботливая родственница просто помолодела!
- Останусь-ка я и на сегодня, Поленька, - объявила Лукерья. - Так у тебя славно.
Я возражать не стала: всё и так было понятно. И приятно.
Глава 10
С утра я долго ходила вокруг двух ловушек с дымарём, который соорудил Тимофей: приступать было страшно. У Тимофея с Лукерьей тоже был испуганный вид. Только они боялись быть искусанными, а я другого: что не получится.
Пчелы от дыма немного захмелели, и я кивнула своим помощникам, мол, пора. Всё оказалось совершенно не так уж и сложно. Маленькой мягкой метёлочкой мы аккуратно стряхнули рой в новый дом. Закрыв крышку, я постояла немного, ожидая, что новосельцы начнут вылетать. Однако выводы делать было рано. И мы занялись вторым роем.
В последующие несколько дней можно было подумать, что я только отдыхаю и релаксирую, сидя на травке возле своих пчелиных домиков, любуясь плодами своих трудов и предвкушая результаты.
Конечно, и это тоже, а как же. Но в то же время в моей голове происходила непрерывная аналитическая работа, я вела своеобразный дневник наблюдений. Какой силы семья находится в улье: чем сильнее семья, тем более активный лёт пчелы наблюдается при хорошей погоде и наличии взятка и наоборот. С какой культуры идёт взяток.
На прилётке перед летком можно заметить не только вымазанных в пыльцу определенного цвета пчёл, но и потерянную ими обножку. Попробовав обножку на вкус, иногда можно определить, с какого растения она собрана. Нет ли в семье аскосфероза.
Если в семье аскосфероз, то можно заметить, как пчёлы периодически выносят белые комочки из улья. И многое-многое другое.
Иногда я задумывалась: а могла ли я, дошкольница, столько запомнить из того, что рассказывал мне дедушка? И как могли с точностью всплывать в голове знания, полученные из прочитанных книг после стольких лет? Может, откуда-то подсказывает дед - мой ангел-хранитель? Потом перестала задумываться над этим. Что толку копаться? Помню, знаю - и слава Богу, как говорится. Буду благодарить и работать.
Послышались голоса со стороны ворот, и я подскочила. Лукерья с Тимофеем были в лесу: отсаживали очередной рой. Это не могли быть они. Мне стало тревожно.
Я неуверенно направилась к дому, гадая, кто мог нанести мне визит. За всё это время нас никто не беспокоил. Батюшка ещё не вернулся из своей поездки, Лукерья раз в день отлучалась проверить хозяйство, где всё шло своим чередом, и приносила новости из деревни. Которые в основном интересовали Тимофея. Они сидели по вечерам на крылечке и о чём-то своём беседовали. Я слушала их голоса и уютное сонное похрюкивание Проши, лёжа в своей постели, отдыхая после очередного трудового дня, и постепенно засыпала. В эти предсонные минуты у меня создавалось впечатление , что вот из нас всех и состоит наш мир.
Но сегодня оказалось, что кроме домашних существует ещё кто-то.
Возле ворот, не решаясь идти дальше, столпилась стайка девушек. С любопытством оглядывая подворье, они смеялись и переговаривались.
- Вот она, вот она! - послышался чей-то звонкий голосок.
- Княжна Полинка! - они двинулись ко мне. А я, наоборот, встала, не зная, как реагировать.
- Совсем как простолюдинка стала, - донесся до меня шепоток.
Оглядев себя, я поняла, что вид для гостей был непрезентабельный: босоногая, сарафан рабочий, испачканный. Волосы успели растрепаться, пока я занималась делами и доила Бьянку, которая именно сегодня была не в настроении. В общем, как говорится, всё сошлось.
- Здравствуйте, - осторожно поздоровалась я. Скорее всего, это были мои деревенские подружки, о которых упоминала Лукерья.
Девчушки ринулись ко мне и обступили, радостно приветствуя на все лады. Наверное, княжна была человеком не гордым и держалась с ними на равных. Знать бы кого как зовут…
- Совсем не приходите к нам, - упрекнула одна из гостий: чернявая, смуглая, сама рослая, - Ладно, батюшка на вас осерчал, но вот уже которые дни его нет, мы ждём-пождём вас да новостей.
- Как вы туточки? - подхватила другая, с правильными чертами лица и красивыми серыми глазами.
- Да вот… обживаюсь, как получается, - неловко отвечала я, думая, что делать с ними дальше. В дом позвать, пасеку свою показывать? О чём можно говорить, о чём нельзя?
- Чего ж теперича будет, - тихонько вздохнула третья. Маленькая и рыженькая, вся, как куриное яичко в крапинку.
На моё спасение вернулась Лукерья. Она издалека принялась по-свойски отчитывать девчонок.
- Ну вот! Явились сороки! И сарафаны не запылились. Языками чесать.
- Тётушка Лукерья, да мы повидаться, - робко ответила рыженькая. - Соскучились же.
- Ты, Забава, помалкивай. Не то осерчаю и впрямь, - Лукерья шумела, а я невольно улыбнулась про себя: у неё в волосах торчали травинки. И сердилась тётка не всерьёз.
Рыжая Забава покорно опустила глазки, а сама озорно хихикнула и незаметно от Лукерьи дотронулась до моей руки.
Мне стало легче: кажется, подружки у меня были неплохие. Однако доверять всё и сразу не стоило. Мне надо было быть осторожной.