Эва Гринерс – Медовый дом княжны Полины (страница 8)

Тот молча кивал.

Я волновалась за Лукерью. Хорошо, что батюшки не было дома, и он не мог обнаружить ее отсутствия.

Тимофей осторожно спросил:

- А почему идти надо вечером?

- Потому что днем все пчелы в поле, и только к вечеру собирается вся семья.

Мы установили ловушку с прикормкой, которую я захватила с собой.

- Барышня, - сказал Тимофей, - я короб с вашими пчелами сам потом проверю, а вы посидите с Лукерьей. Я вам и баньку истоплю.

Сидя в жарко натопленной бане, я поняла, чего мне не хватало. Лукерья неистово хлестала меня по спине березовым веником, и было очень хорошо.

- Все, родная, хватит, - я поднялась.

Хотелось скорее узнать у Тимофея, что там с пчелиной семьей.

- А ты так и будешь свинью в доме держать? - вдруг спросила Лукерья с веником в руках.

- А что ж его, малыша, на сало? - я лежала на лавке умиротворенная.

- А подрастет, так и на сало. А в доме держать не след! - Лукерья прибиралась в бане, пока я отдыхала.

- Я Прошу люблю. И ни на какое сало его не отдам.

Возмущение не получилось, потому что я знала, что моего любимца никто не тронет.

Выйдя из бани, мы увидели Тимофея.

- Барышня, на ваше угощение весь рой собрался.

Я обрадовалась.

- Замечательно!

- К утру сколочу домик для ваших пчелок. Они до утра-то не разлетятся?

Я рассмеялась:

- Не волнуйся! - и неожиданно для него предложила: - Тимофей, а пойдем с нами чай пить!

Тот вздрогнул:

- Барышня, да где это видано, чтоб холоп с боярами чаи гонял?

Лукерья тоже метала на меня гневные взгляды и дергала за рукав. Я шикнула на нее и приободрила Тимофея, повторив: «Пойдем, пойдем!».

За столом, заметив как переглядываются Лукерья с Тимофеем, я посмотрела новым взглядом на тетушку. Ведь она была еще не стара, да и Тимофей был мужик хоть куда. По возрасту они подходили друг другу. Конечно, я понимала, что они не ровня. Впрочем, об этом я не стала думать.

Столяр слегка благодарно поклонился и сказал:

- Барышня, пойду я ваш рисунок изучать да колотить.

И ушел.

Лукерья внимательно оглядела горницу:

- Как у тебя здесь уютно, лапонька. И задергушки пошила, и полы повымела, и чугунки как новые.

Я обняла тетушку:

- Батюшка еще не скоро воротится. Оставайся, тетушка. Чего тебе потемну брести.

Мы стали устраивать Лукерье постель на большом сундуке. Проша, вертящийся у нас под ногами, ткнулся своим сладким розовым пятачком в щиколотку тетушке, и та, не удержавшись, почесала его по спинке.

Когда все улеглись спать, в темноте раздался голос Лукерьи:

- Полюшка, а может, к батюшке пойти на поклон? Чего по лесам бегать? Да и по деревне тебе, как раньше, скакать не пристало!

Я лежала и думала: «Как объяснить родственнице, что «уж замуж невтерпеж!» - это не про меня? Всю прежнюю жизнь меня никто не любил и не ценил. Теперь же появился шанс сотворить новую судьбу своими руками. И не пойду я ни за кого, кроме как по любви.».

- Тетенька, родная, послушай: не выйду я замуж за нелюбимого. Хочу, чтоб муж ценил и уважал меня. А если не сумею найти суженого, буду заниматься своими пчелами.

Тетка встала с сундука, подсела ко мне и коснулась моих волос.

- Детонька, я же тебе только добра желаю.

А я вдруг поняла, что никто никогда ко мне так не относился. И расплакалась.

Прикоснувшись губами к ее руке, захлебываясь слезами, проговорила:

- Спасибо тебе, родная моя.

Глава 9

Меня разбудили голоса за окном. Прошки рядом не было, это было странно. «Что с ним?» - испугалась я. Моим глазам предстала ужасная картина: мой любимчик лежит на блюде с яблоком во рту, обложенный овощами.

Быстро натягивая сарафан, я стала звать Лукерью, но та не отзывалась. Я выскочила на крыльцо и увидела такую картину: тетушка что-то грозно выговаривала Тимофею, грозя пальцем, а вокруг них, похрюкивая, скакал поросенок.

У меня отлегло от сердца.

- Доброго утречка, барышня, - поклонился мне мужик, а Лукерья кинулась ко мне:

- Деточка моя, что ты поднялась так рано?

Мои ноги подкосились, и я села на ступеньку.

- Я уж решила, что вы с моим Прошей что-то нехорошее удумали.

Тетушка смотрела на меня недоуменно.

- Что ты, душенька? - всплеснула она руками. - Кто ж твоего порося тронет? Ты хоть наказанная, но княжна.

- А чего вы ругались? - спросила я, подхватывая на руки Прохора, который, как мне показалось, хорошо прибавил в весе.

«Маленький мой, никому тебя не отдам!» Чмокнула я свинёнка в макушку.

Немного успокоившись за участь моего любимца, я опустила его рядом с собой.

- Да вот говорю, что сама пойду за твоими пчелами, а Тимофей вместе идти хочет! - Лукерья воинственно встала рядом со мной, ожидая поддержки.

Тимофей, вопреки обыкновению, не смотрел в землю, а так же возмущенно смотрел на тётушку. Впрочем, было во взгляде этом и кое-что другое, схожее с восхищением.

- Я же что говорю, барышня, что доколочу ваши домики и схожу, ежели вы прикажете.

«Брейк!» - мысленно объявила я, как заправский рефери.

А вслух сказала:

- Конечно вместе, только попозже. Доколотишь и сходите. А мы с Прошей обед приготовим.

Поросёнок, привалившись к моим ногам, разумеется, не спорил.

- Пойду Бьянку подою, - вспомнила я. На изумлённые взгляды я привыкла не обращать внимания.

Тётушка засобиралась сбегать к себе переодеться. «Сарафан да платок покрасивше» - мысленно перевела я.