Ева Грэй – Я не Избранная (страница 2)

Каждый мой день начинался одинаково: скрип ступеней в узком подъёме к конторе, запах чернил, которые въелись в стены, и голос Вельна, который обязательно говорил:

– Сегодня, Лира, никаких твоих… творческих интерпретаций. Просто копируй, как написано.

«Творческие интерпретации» – это когда в документе о налогах какого-то скучного торговца я однажды нечаянно нарисовала маленького кота в углу страницы. Мне тогда казалось, что никто не заметит. Ошиблась.

Я усаживалась за своё рабочее место – стол у окна, через которое было видно только крышу соседнего дома и одного единственного голубя. Голубь смотрел на меня так, будто считал, что именно я должна кормить его с утра. Иногда мне казалось, что он – мой единственный постоянный коллега.

Работа шла медленно: копируй, перепроверяй, не пролей чернила, не сделай заметку на полях, не задавай вопросов. Я, разумеется, спрашивала.

– А почему эта подпись стоит сюда, а не сюда?

– Лира.

– Хорошо, хорошо.

Если бы я была хоть немного честной с собой, я бы признала, что мне не нравилось это место. Но мне нравилась стабильность, которую оно давало. Мне нравилось знать, что завтра всё будет так же. И послезавтра. И вообще всю жизнь, если повезёт.

Чтоб вы понимали масштаб моего миролюбия: я считала самым экстремальным событием недели тот случай, когда у нас на рынке упал лоток с апельсинами. Они катились по улице, а дети бежали за ними, как за солнцем. Это был прекрасный хаос. Лёгкий, управляемый, неопасный. Такой хаос я любила.

То, что пришло потом, не было ни лёгким, ни управляемым.

-–

В тот день меня отправили в столицу. Не потому, что я была лучшим сотрудником, нет. Просто все нормальные писцы заболели или убежали от Вельна, и он, отчаявшись, вручил мне свёрток документов и сказал:

– Отнесёшь это в Центральный архив. И, Лира… без приключений.

Без приключений. Обычно я и старалась так жить. Но столица сама нашла меня.

Дорога была длинной – пыльная, шумная, с караванами торговцев, которые обсуждали слухи о грядущем выборе Избранной. Все вокруг – буквально все – были уверены, что Кристалл Судеб выберет воспитанницу Академии Огненных Искр. Её имя я слышала чаще, чем собственное: «Олинда такая талантливая», «Олинда уже готова», «Олинда станет легендой».

Я слушала и кивая, стараясь не думать о том, что есть люди, которые действительно рождены для чего-то большого. Я к таким не относилась. Моя судьба – аккуратные буквы в чужих документах.

Столицу я увидела впервые. Башни, мосты, камень, блестящий после недавнего дождя. Люди спешили куда-то, как муравьи под солнцем. Я чувствовала себя песчинкой – мелкой, ненужной, затерянной. Это было странно приятно.

Архив нашёлся легко. Но вот что не было лёгким – толпа возле Храма Кристалла. Люди столпились так, что мне пришлось прижимать свёрток к груди, чтобы его не снесли.

– Это что, уже сегодня? – спросила я у какого-то мужчины рядом.

Он посмотрел на меня так, будто я только что спросила, зачем нужны ноги.

– Конечно сегодня! Выбор Избранной!

Конечно. Сегодня. Отлично. Просто прекрасно. Я пришла отдать бумаги в день, когда сюда стянулась половина королевства.

Но любопытство – мой вечный враг – вытянуло меня ближе. Совсем чуть-чуть. На краешек зала, где стояли слуги, посыльные и такие же случайные прохожие, как я. Я не лезла вперёд. Не толкалась. Просто встала… посмотреть. Ради интереса. Ради истории, которая не имеет ко мне никакого отношения.

Я видела далеко не всё: только кусочек сияния над головами, белые одежды жрецов и край купола. Но этого было достаточно, чтобы почувствовать, как воздух дрогнул. Как будто мир делает глубокий, очень глубокий вдох.

Когда Кристалл начал вспыхивать, люди вокруг ахнули. А я… я посмотрела на голубя, который каким-то чудом прилетел и уселся прямо на карниз. Он наклонил голову, будто спрашивая: «Ну и что ты здесь делаешь?»

Я и сама не знала.

Свет становился ярче. Громче. Плотнее. Он искал.

Я мысленно отметила: «Интересно. Никогда не видела пророческих ритуалов». И всё. Это была вся моя амбиция на тот момент.

Кто-то впереди закричал:

– Олинда! Это Олинда, должно быть!

Но луч света прошёл мимо центра. И ещё мимо. И дальше.

Он скользил по залу, как ищущая рука.

Я стояла тихо, прижимая к груди документы, стараясь стать невидимой. Так невидимой, как только возможно.

И тогда свет дрогнул – точно заметил то, чего не должен был замечать.

И лёг прямо… на меня.

На меня.

На меня?!

Я моргнула. Луч стал ярче.

Кто-то выкрикнул:

– Это ошибка!

Я тоже так подумала.

Голубь на карнизе каркнул, будто смеялся.

Я стояла в проходе, со свёртком налоговых бумаг, в платье, на которое вчера пролила чернила, и с выражением: «Это всё не со мной». Но свет был настойчив. Он не уходил. Он бил в грудь, как будто спрашивал: «Ты?»

– Нет, – прошептала я. – Нет-нет-нет. Нет, пожалуйста.

Но Кристаллу, похоже, было всё равно.

Мир ещё не рухнул. Но уже начал складываться в новую форму.

И я – самая неподготовленная, самая невпечатляющая, самая обычная – оказалась в центре зала, где истории обычно выбирают других.

-–

Позже я буду вспоминать этот миг как начало того, что перевернуло мою жизнь вверх дном.

Но в тот момент у меня была только одна мысль:

«Господи… господин Вельн меня убьёт. Я же опоздаю с документами».

И вот это – да – гораздо точнее говорит обо мне, чем любые пророчества.

Глава 3. Церемония выбора

Если вы думаете, что в момент, когда древний артефакт лучом света тыкает вам в грудь, мир на мгновение становится величественным и тихим – вы ошибаетесь.

Мир становится шумным. Очень.

Сначала все просто ахают.

Потом ахают ещё раз, громче.

Потом начинают перешёптываться, как перепуганные воробьи, только вместо «чирик-чирик» – «что–это–такое–не–может–быть–ошибка–ошибка–ошибка».

Я стояла, как прибитая. Сверток с документами сполз на сгиб локтя, пальцы онемели, а свет… не уходил. Луч бил ровно, прямо, будто говорил: «Ты – мне».

– Это ошибка, – сказал кто-то справа.

– Такого ещё не было, – сказал кто-то слева.

– Она? Это? – спросил третий.

Мне хотелось сказать: «Да я тоже впервые слышу».

Но голос куда-то делся.