Ева Горская – Непорочная для оборотня (страница 19)

Я начала говорить. Взахлеб рассказывать о том, как испугалась, когда обнаружила отчима в своей комнате. Он ушел не сразу, когда был пойман с поличным. Долго рассказывал, какая я красивая и сексуальная. Много чего обещал. Уговаривал уступить. Но я не слушала, лишь плакала и зажималась. Мне невероятно повезло, что Вадим Юрьевич оказался не совсем конченным мерзавцем и извращенцем и не проявил силу. Ушел, когда до его затуманенного алкоголем сознания все-таки дошло, что я по доброй воле никогда не раздвину перед ним ноги. До сексуального насилия не дошло, все ограничилось лишь домогательствами. Причем большей частью словесными. Но все равно для меня это стало сильной психологической травмой.

Никогда и ни с кем я не делилась прежде такими подробностями. Виктор Степанович подозревал что-то похожее, даже предлагал обратиться к психологу. Но я отмахнулась, мне было слишком стыдно в тот момент. А позже я замкнулась в себе, переживая то жуткое пробуждение в одиночку. Много ночей подряд мне снилась та сцена, и я вскакивала посреди ночи с криками и в поту. Уже позже в Англии, находясь в тысячах милей от родного дома, чуть успокоилась. Почувствовала себя в безопасности. Но мужчин даже близко к себе не подпускала, пока в моей жизни не объявился настойчивый и наглый Сафронов.

— Убью, — прошипел Сафронов. — Нет, яйца отрежу и заставлю сожрать, — пообещал. Он что-то еще говорил, но я уже не разобрала. После вынужденного признания незаметно для себя провалилась в сон, напоследок почувствовав, как меня крепко прижимают к груди. Что-то в этом объятии было такое надежное и родное, подсознательно нашептывающее, что отныне мне бояться нечего. Иррационально, но с Сафроновым я чувствовала себя защищенной.

Глава 9

— Доброе утро, моя зайка! — «Моя» было произнесено с особой интонацией, но вопреки всему не разозлило, как бывало обычно, когда Сафронов… нет, Денис, предъявлял на меня права.

— Доброе утро! — потянулась, понимая, что утро, действительно, доброе. Присмотрелась к лежащему рядом мужчине. Он лежал на боку поверх одеяла, подложив правую руку под голову, и задумчиво смотрел на меня. Денис был одет в темные домашние штаны.

«А говорил, что по дому любит ходить голым», — проскочила мысль, заставляя улыбнуться.

— Вижу, у тебя отличное настроение.

Проигнорировала его реплику:

— Ты давно встал?

— Порядочно.

— А сколько времени?

— Половина одиннадцатого, — отозвался он. О-о, я давно не спала так долго, ведь легла скорее всего до полуночи. Подскочила. — Тихо, зайка, — усмехнулся. — Ты чего всполошилась? Можно подумать, ты куда-то опаздываешь.

— Нет, я… — понятия не имела, как объяснить свое волнение. Привыкла, что за последние дни мобильный телефон постоянно находился при мне. Я очень ждала хорошие новости из больницы. Скорее всего, Денису сообщили бы первому, и он поделился новостями со мной, но… — Я, кажется, забыла телефон у твоего человека в машине.

— Позвонить кому-то хочешь? — уточнил он. Кивнула. — Кому, Агния? — нахмурился.

— Я жду новостей из больницы, — попыталась объяснить. Не понимала, из-за чего так резко испортилось настроение у мужчины. Врач говорил, что Виктора Степановича долго в искусственной коме не продержат. Мне хотелось быть рядом, когда опекун придет в себя.

— Никаких новостей нет, мне бы сообщили, — расслабился он. — Что касается твоего телефона, — мотнул головой в сторону прикроватной тумбы, — он разряжен. Зарядного устройства нет, Ай. Я пользуюсь другой фирмой, — пропустила мимо ушей сказанное, зацепившись за слово «нет». А ведь у меня нет не только зарядного устройства, у меня ничего нет.

— А где мои вещи? Я бы хотела одеться, — от хорошего настроения не осталось и следа. Вдруг как-то внезапно поняла, что я, вообще-то, полностью голая в чужой постели рядом с чужим мужчиной.

— В мусорном ведре.

— Но?

— Эти пришли в негодность. Купишь новые, — отмахнулся он. Я пока не могла позволить купить себе новые. Дело даже не в отсутствии денег, пусть немного, но они были, только находились на банковских картах. Банковских картах, оставшихся в доме Виктора Степановича. — Кстати, об этом. Мне надо на работу, Ай. У тебя будет несколько часов, чтобы спокойно походить по магазинам.

В голове лихорадочно проносились одна за другой мысли. Необходимо было связаться с Валентиной, чтобы она передала мне сумочку. Там немного денег, а главное документы.

— Я могу позвонить?

В этот раз Сафронов отреагировал более спокойно. Взял смартфон и, разблокировав, протянул мне:

— Приводи себя в порядок, одевайся и спускайся вниз, — мужчина поднялся с кровати. — Будем завтракать.

Одевайся? Во что он мне предлагал нарядиться? Как в женских романах, в свою футболку или рубашку?

Набрала по памяти телефон Валентины, как только Сафронов скрылся за дверью. Пока слушала длинные гудки, настороженным взглядом исследовала спальню, в которой довелось ночевать. Как-то вчера было не до этого. Очень мужская и очень натуральная. В том плане, что вся обстановка представляла собой изделия из натуральных материалов. Добротная мебель из дерева. Плотные шторы на окнах явно из шелка. Немногочисленная мебель вроде кресла у окна кожаная, даже спинка кровати оказалась кожаной. Стеклопакеты были деревянными. Камин выложен из натурального камня. Но никакого мрамора или чего-то подобного. Просто обычные необработанные булыжники, которых на любом поле в достатке. Только что-то мне подсказывало, что эти булыжники стоили очень прилично. Я даже подошла и ногтем поковыряла. Явно не имитация.

— Алле, — произнес знакомый женский голос, когда я уже хотела сбросить вызов.

— Доброе утро, тетя Валя!

— Айя? — вопросила женщина, резко понизив голос.

— Вы не можете говорить?

— Могу, — ответила, продолжая говорить очень тихо. — Как ты? — участливо спросила.

— Хорошо. Теть Валь, не могли бы вы принести на КПП мою сумочку и красную папку? Она лежит у меня в комнате в нижнем ящике письменного стола, — в папке находились важные документы. Хорошо, что в Англии приучилась быть аккуратной и собранной.

— Извини, Айюшка, нет, — не успела возразить, а женщина сбросила вызов. Я могла бы перезвонить, но делать этого не стала. Мне только что ясно дали понять, что даже в такой малости, как передать документы, не будут помогать. Вот и тетя Валя, которая относилась ко мне чуть ли не как к дочери. Невесело хмыкнула. Я оказалась в полной заднице. Похоже, единственный, на кого могла рассчитывать, Сафронов. Как бы прискорбно это не звучало.

Следующее, что меня неприятно поразило, одежда. Женская одежда, аккуратно сложенная на кожаном кресле у окна. Платьишко и трусы. То и другое, ношеное. Не сказать, что сильно. Но видно было, что вещи кем-то активно использовались. Трусы брезгливо отбросила, а вот платье пришлось взять. Ходить в коротеньком платьишке без нижнего белья — сомнительное приключение, но уж лучше так.

Быстро приняла душ и привела волосы хоть в какое-то подобие порядка, заплетя косу. Я вчера легла спать с недосушенной головой, сегодняшним утром результат, как говорится, был на лицо.

Пока приводила себя в порядок, задавалась вопросом, чьими вещами облагодетельствовал меня Сафронов.

Впрочем, ответ получила слишком быстро. Уже спускаясь по лестнице, услышала заливистый женский смех. Затем голоса. Мужской и женский.

Ориентируясь на звук, легко нашла кухню.

Картина, представшая моему взгляду, не понравилась сразу.

Сафронов, обнаженный наполовину, сидел на высокой барной табуретке спиной ко мне. Его сбоку обнимала какая-то блондинка. Обнимала совсем не по-дружески, прижимаясь грудью к его плечу. Сам мужчина бережно придерживал девушку за талию. На ней было надето платьишко, очень напоминающее «мое». Похоже, именно в ее вещах мне предлагалось сегодня ходить. Фигуры у нас на первый взгляд почти одинаковые. Даже рост.

Стало так мерзко и противно. Словно, меня с головой в дерьмо окунули. Сафронов провел со мной всю ночь, у нас почти случился секс… А у него была любовница или девушка… Кто его знает? Не суть! У этих двоих явно были очень близкие отношения. А я… я испытывала нечто похожее на ревность.

Сафронов развернулся ко мне, продолжая прижимать к себе девушку.

— Ай, ты чего там застыла? Завтракать иди, уже все остыло. Снежка приготовила для нас блинчики.

Снежка? Видимо, Снежана.

Девица смотрела на меня с явным превосходством. А какая она яркая. Не сама. Штукатурка на лице у нее яркая, а ее саму, натуральную, за всей этой косметической агонией практически не видно. Нет, честно, девица с утра накрасилась, словно, ей пора на трассу.

Сделала шаг вперед, когда Сафронов произносил свою недлинную речь. А потом вспомнила утреннее поведение, несвойственное моему личному монстру. А ведь он даже не попытался ни поцеловать, ни пристать, что явно было не в духе Сафронова. Сообщил, что ему необходимо в офис. Под предлогом покупки новых вещей собирался увезти в город, значит, не планировал оставлять в своем доме. Видимо, вчерашняя ночь все расставила по своим местам, Сафронову просто неинтересно возиться с такой проблемной девушкой, как я. Вон, уже и замену пригласил, чтобы мне продемонстрировать. Что-то мне не верилось, что эта Снежка работает у него домработницей. Домработниц так страстно не обнимают.