Ева Горская – Непорочная для оборотня (страница 18)

Сафронов распахнул дверцу автомобиля, впуская в салон холод и дождь. Машинально отодвинулась от мужчины, насколько позволяла перегородка между сидениями.

— Айя, — укоризненно произнес он, частично влезая в салон. Подхватил на руки и вытащил из салона. — Потерпи, сейчас окажемся дома, — сказал, пытаясь перекричать шум дождя.

Я опять промокла до нитки, пока меня от подъездной дорожки несли до дома. Внушительного дома. Большего мне разглядеть не удалось.

— Тихо-тихо! — произнес он. Вообще, мужчина все время что-то говорил, когда нес меня, только вот разобрать не смогла ни слова. Просто доверчиво прижималась к мужскому горячему телу. — Сейчас согреешься! — пообещал Сафронов.

Взлетел по лестнице так быстро, что я не успела осмотреться. Увидеть хотя бы часть интерьера дома, в котором так внезапно оказалась. Сафронов пнул какую-то дверь и внес меня в комнату. Спальня? Очень похоже.

Вспомнился какой-то любовный роман. Там героиня согревала какого-то аристократа, угодившего в прорубь, по средствам своего тела. А утром, когда подоспела помощь, потребовала жениться. Невольно хмыкнула.

Сафронов тоже собирался меня согревать по средствам своего тела? Впрочем, в этот момент мне было наплевать. Я бы легко легла под него.

Но я не угадала. Меня донесли до душа и поставили в огромную душевую кабину. Не успела вздохнуть с облегчением, как Сафронов присоединился ко мне, закрывая за собой стеклянную дверь.

— Горячо! — выдохнула, когда сверху полился кипяток. Машинально прижалась к стеклянной стенке, жаль, что нельзя было сбежать из этой ловушки вовсе.

— Знаю! Сейчас! — вода стала приемлемой температуры, а сам мужчина начал стаскивать с меня вещи.

— Не надо! — прикрыла грудь и сжала ноги. Добилась лишь того, что вещи с меня содрали. Содрали как-то очень аккуратно. Уже позже, разглядывая испорченную одежду, буду задаваться вопросом, как это?

— Ай, ты ведь не хочешь заболеть? — уговаривал меня он.

Я стояла под горячим душем. Сафронов сначала растирал мое тело, а потом вовсе решил вымыть. Голову, тело. Мне уже было настолько все равно, что не спорила.

Прошло немало времени, когда я оказалась сидящей на мужских коленях, закутанная в огромный махровый халат. До этого Сафронов аккуратно промокнул мои длинные спутанные волосы, даже расчесал.

— Теперь ты расскажешь, почему оказалась в таком виде на улице? — Сафронов снова вернулся к допросу. Он уже пытался неоднократно вызнать причину, но я постоянно находила повод отмолчаться. Вот и сейчас уткнулась носом в огромную кружку горячего ароматного чая с медом и лимоном. — Айя?

— Сын Виктора Степановича выставил меня из дома, — наконец, призналась. Отчего-то было очень стыдно произнести это вслух.

Сафронов внимательно посмотрел на меня, а после чего произнес то, от чего меня сорвало с катушек:

— Хорошо!

— Хорошо?! — закричала. Нет, ему, видите ли, хорошо!!! А вот мне хорошо точно не было!

Заерзала, пыталась слезть с мужских колен. Хватит! Наигралась в жертву. Одним этим своим «хорошо» Сафронов быстро привел меня в чувство.

— Не буянь, Агния, — усмехнулся он, а после водрузил свою лапищу на шею и притянул для поцелуя. — Я с ума по тебе схожу, зайка, а ты на мне ерзаешь, — произнес прямо в губы, а затем накрыл рот поцелуем. Захватил губы в плен, вышибая из сознания любые мысли, подменяя их собой. Потерялась в охвативших меня эмоциях и ощущениях. Перестала контролировать собственные действия. Сама обняла мужчина. Сама прижалась плотнее, словно, ища поддержки и защиты. Вовсе не была против, когда Денис поднялся из кресла со мной на руках и куда-то понес. Не протестовала, когда мужчина распахнул халат и стал покрывать обнаженную грудь лихорадочными поцелуями. Все мое отчаяние и злость трансформировались во что-то, отдающее сильной пульсацией внизу живота.

Поймала себя на мысли, что я лежу абсолютно голая на постели, стоная и комкая руками простыню, а мужчина ласкает губами шею и грудь и поглаживает рукой нежные складочки, а страха не испытываю.

Ласковые поглаживания сменились осторожным вторжением внутрь меня. Ойкнула от неожиданности, но даже не подумала возразить. Страшно мне по-прежнему не было, хотя следующим логическим шагом становилось то самое проникновение, которого старалась избежать любыми способами.

— Зайка, — Сафронов оторвался от моей груди и навис сверху, — ты очень узенькая, — доверительно поделился он. Мне стало стыдно, и я зарделась, но одновременно от этого неприличного замечания новая волна возбуждения окатила низ живота. Заметив мою реакцию, Сафронов довольно хмыкнул. — И плева расположена слишком близко к входу. Мне придется ее убрать, чтобы подготовить тебя должным образом, — сказал и толкнулся пальцем вглубь моего тела. В тот же момент резкая боль обожгла низ живота, напрочь сметая любое желание продолжать начатое.

Охнула и протяжно выпустила из легких воздух.

— Тихо, маленькая моя, — нашептывал Сафронов, целуя щеки. Перед глазами стояла какая-то пелена. Похоже, сама не заметила, как расплакалась. — Сейчас все пройдет, — обещал он. Тем не менее, слова не слишком соответствовали реальности. Каждый толчок пальцев внутрь меня приносил с собой новую волну боли. Не такую сильную, но все же. — Не зажимайся так, ты делаешь себе только хуже, — продолжал уговаривать он.

Не сопротивлялась, продолжая относительно спокойно лежать и позволяя мужчине творить непотребство с моим телом. Лишь периодически в моменты боли впивалась ногтями в его сильные плечи, за которые цеплялась. В голове крутилась лишь одна мысль «Больше не девственница». Глупо было отступать. Тем более страха, как такового, перед будущей близостью, так и не появилось.

В какой-то момент, действительно, стало лучше. Чувствовала, как он меня растягивал изнутри. К одному пальцу присоединился второй, а боль уже почти утихла. Постепенно тело охватывали прежнее возбуждение и ощущение ожидания чего-то неизбежного.

Я вовсе расслабилась, позволяя себя готовить и ласкать. Сафронов вернулся к поцелуям. Я снова извивалась под ним, подставляя грудь под ласки губ. Мне очень нравилось, как он это делал. Сначала жалящие поцелуи, затем осторожное зализывание, а в довершение влажную и горящую кожу опаляло прохладным дыханием.

Мужчина, наигравшись с моей грудью, постепенно снижался. Чуть задержавшись на животе, отстранился, а после широко развел ноги, устраиваясь между ними.

«Вот оно! То самое!», — промелькнула мысль. Только вместо того, чтобы войти в меня членом, как полагается, Сафронов склонился и провел по складочкам языком.

— Денис, нет! — успела выдохнуть. Но мужчина не отреагировал. Вернее отреагировал так, как я не могла представить даже в самых своих жутких кошмарах.

— Ты такая, — протянул он, а я вся сжалась. Паника внезапно затопила все мое сознание, — сладкая, — продолжил он, а у меня началась истерика. Настолько сильная, что я больше не могла воспринимать реальность. Не могла отличить реальность от ночных кошмаров.

Я опять вернулась в тот страшный день.

Мама задерживалась на женских посиделках. Она частенько так поступала. С такими же неработающими подружками чисто женским коллективом могла отправиться куда-то в ночной клуб или бар и явиться домой лишь под утро. Ни отцу, ни отчиму, естественно, подобное поведение не нравилось, но матери было наплевать.

Прежде отчим никогда не позволял себе подобных вольностей. Мог задержать свою руку на моем теле дольше положенного. Или якобы ненароком коснуться груди или бедра, например, отряхивая «испачканную» юбку. Я не обращала на это особого внимания. Да, было неприятно, но я никогда не придавала этому какого-то значения.

В тот вечер он вернулся домой выпившим. Вернулся домой, когда Морфей уже принял меня в свои объятия. У меня не было какого-то режима, но вымуштрованная строгим распорядком дня в английском пансионате, все-таки старалась ложиться спать в одно и тоже время.

Из сна меня, словно, выдернули… и этот шепот «Ты такая сладкая!» до сих пор стоял в ушах.

Резкая пощечина опалила щеку. Одна. Вторая.

Мое тело встряхнули, словно, тряпичную куклу.

— Айя, ну же! Айя, приди в себя! — настойчиво требовал мужской голос.

— Денис?! — прошептала. Сквозь пелену слез не могла рассмотреть лицо.

— Денис, — подтвердил он и крепко прижал к себе. — Ты меня напугала, — сообщил он, поглаживая меня по волосам. — Ты меня так сильно напугала, девочка, — признался он.

Денис дал мне время прореветься и немного придти в себя. Я обнимала его за шею, цепляясь, словно, за спасательный круг.

— Айя? — он уложил меня на подушки и навис сверху. — Я хочу знать, что случилось? Что я сделал не так?

— Ты. Не. Виноват, — с трудом выдавила из себя. — Это… я… Я бракованная! — всхлипнула. Кажется, истерика пошла на второй заход. Я почувствовала себя такой ущербной. Такой грязной. Такой виноватой. Знала, что не давала никакого повода Вадиму Юрьевичу проявлять по отношению ко мне такие вольности, но это не мешало мне испытывать иррациональное чувство вины. Возможно, причиной являлась мать. Мать, которая вернулась на следующее утро. Мать, которой я все рассказала. Мать, которая не просто отмахнулась… Мать, которая дала мне пощечину и наорала, обозвав лгуньей.

— Что за ерунда?! — возмутился. — Посмотри на меня, — приказал он и уставился мне в глаза. Его взгляд затягивал, словно, бездна, не позволяя сопротивляться. Я смотрела в его глаза и тонула в них. — Расскажи мне, Айя.