Ева Фёллер – Волшебная гондола (страница 45)

Причиной этого был барьер, потому что монна Фаустина тут же высунулась из своей спальни.

– Кто это пришел?

– Никто, – заверила я.

– Но я слышала два незнакомых мужских голоса!

– Это отец моего супруга и его брат, – соврала я.

Хосе мимолетно улыбнулся и прищурил свой здоровый глаз, прежде чем ловко, как обезьяна, взобраться по ступенькам. За ним последовал Барт, который выглядел сверх меры обеспокоенным.

– Зачем сюда явились эти мужчины? – брюзгливо крикнула монна Фаустина.

– Забрать моего бедного супруга и отнести в госпиталь, – ответила я, уже поднимаясь наверх.

Под крышей для нас всех едва хватало места. Призрачный серый свет наполнял маленькую тесную каморку, в которой удушающе пахло потом и болезнью.

– Нужно спешить, – сказал Хосе, быстро осмотрев Себастьяно.

Я бы предпочла и дальше осыпать его упреками. За то, что он пришел так поздно. За то, что он так таинственно появлялся и исчезал, когда считал нужным. И не в последнюю очередь за то, что он внушил мне такой страх, когда я была маленькой девочкой. Теперь я вспомнила, что больше никогда не хотела играть со своим набором фигурок пиратов. Я попросила, чтобы их разобрали, а когда моя мама отказалась заниматься такими глупостями, я без колебаний спустила фигурки в туалет. Странно, что я об этом забыла!

С колотящимся сердцем я наблюдала, как Барт наклонился над Себастьяно, осторожно поднял его и перекинул через плечо, словно мешок с мукой. Он действовал очень бережно и осмотрительно, и я поняла, что вряд ли нашелся бы лучший способ спустить человека в бессознательном состоянии по лестнице. Но увидев, как голова и руки Себастьяно бессильно болтаются за спиной у Барта, я тут же снова разразилась слезами.

– Мне нужно в уборную, – пробрюзжала монна Фаустина.

Я зашла в спальню и вложила ей в руку ночной горшок, а затем проследовала наружу за мужчинами.

– Теперь мы позаботимся о нем, – сказал мне Хосе. Он ждал на каменной набережной, пока Барт осторожно укладывал потерявшего сознание Себастьяно в гондолу.

– В этом я хотела бы убедиться собственными глазами.

– Тебе не следует ехать с нами. Это может быть опасно.

– Мне совершенно все равно. – Я села в гондолу следом за Бартом. Им придется применить силу, чтобы заставить меня выйти из лодки.

Хосе нахмурился, но, к счастью, не стал мне возражать.

Однако тут вмешался Барт:

– Было бы лучше, если бы ты осталась тут. Нас может раскрыть тот, кто последует за нами.

– Я не боюсь.

Это было правдой лишь отчасти, потому что на самом деле я отчаянно боялась. Но не того, кто следит за нами, – даже если это звучало пугающе и таинственно – а того, что Хосе не удастся вовремя доставить Себастьяно к врачу.

Хосе взял весло, опустил его в воду и привел лодку в движение. Как обычно, он направлял гондолу быстро и уверенно, так что мы вскоре достигли цели. Это была пристань рядом с Кампо Санто-Стефано.

Барт взвалил Себастьяно на плечи и выбрался на сушу. Я последовала за ним. Хосе задержался, чтобы пришвартовать лодку, а затем поспешно прошагал мимо нас, чтобы возглавить нашу маленькую процессию.

На пути нам еще не встретилось ни души, но утренние сумерки уже заметно посветлели. Скоро взойдет солнце, но даже его лучам будет тяжело пробиться сквозь мутный воздух. Полосы тумана громоздились между домами и каналом, а церковь Санто-Стефано возвышалась над расплывчатой серостью, как массивная тень, которая, если подойти поближе, превращается в прочнейший камень. Та самая церковь, крыша которой похожа на перевернутый корпус корабля.

Башня, которую я заметила только сейчас, была покосившейся уже в этом столетии, хотя и не так сильно, как в мое время. Я вспомнила, как мы с Маттиасом Тассельхоффом сидели на этом месте и ели бутерброды-трамецини. Именно здесь я впервые увидела Себастьяно. С тех пор прошло лишь несколько недель, но мне казалось, что на самом деле это случилось несколько лет назад, причем, строго говоря, этого на самом деле еще не произошло.

Хосе толкнул дверь церкви, которая со скрипом подалась – звук, который резко вернул меня в реальность. Хосе придержал дверь, пропуская Барта вперед. Тот, не медля, потащил Себастьяно в направлении алтаря, но затем остановился у колонны и аккуратно положил его на пол.

Я стояла, потирая шею. Она снова начала чесаться.

– Что-то сейчас случится, – встревоженно сказала я Хосе.

Он резко взглянул на меня, заметил, что я чешу шею, и настороженно осмотрелся. Затем мы оба одновременно повернулись к алтарю, откуда доносился шум. Дверь в сакристию отворилась.

– Кто здесь? – произнес грубый мужской голос.

Барт настороженно выпрямился. Хосе поспешил к Себастьяно и склонился над ним. В ужасе я заметила тонкую линию белого света, которая образовалась примерно на середине колонны и опускалась вниз, где разделялась на множество ответвлений.

– Вы должны отвлечь его, – тихо сказал Хосе. Линия света окружила его и Себастьяно, словно кто-то очертил их лазерной указкой. – Окно нестабильно. Если он выйдет сюда и увидит его, портал исчезнет, и все будет впустую.

Мы с Бартом тут же начали действовать. Будто сговорившись, мы в одно мгновение пустились бежать к сакристии. Барт достиг цели быстрее, чем я, – ноги у него были длиннее, и бегал он лучше. Нам навстречу вышел монах. Его удивленно раскрытый рот выделялся на светлом лице как темный овал. Барт бросился на монаха и впихнул его обратно в сакристию через открытую дверь. Монах протестующе вскрикнул.

В следующее мгновение я увидела за спиной белое сияние и, не оборачиваясь, сделала шаг вперед и закрыла дверь в сакристию.

Внутри раздался грохот, а затем я услышала, как монах громко ругается.

Я задержала дыхание и прижалась к колонне, но яркий свет погас. Я стремительно бросилась туда, куда Барт уложил Себастьяно. С замирающим сердцем я обошла колонну, боясь, что портал закрылся преждевременно и он по-прежнему лежит на полу. Свет исчез очень быстро, и я вовсе не слышала грохота – кроме звука захлопнувшейся двери.

Но на полу никого не было. И Себастьян, и Хосе исчезли. Им удалось. Хоть раз все получилось как надо!

Ужасный зуд в шее превратился в легкое жжение. Оно доставляло некоторый дискомфорт, но выносить его было несложно.

У меня вырвался вздох облегчения, я снова повернулась к сакристии, осторожно открыла дверь – и в ужасе отшатнулась. В рукопашной схватке с монахом Барт продержался недолго. Он растянулся на животе, из раны у него на лбу струилась кровь. Над ним наклонился его противник, крепкий мужчина в темной рясе. В кулаке он сжимал оружие, которым сбил Барта с ног, – массивный подсвечник. Свечи выпали и раскатились по полу, так что, подходя ближе, я чуть не поскользнулась на одной из них.

Барт застонал и пошевелился. Заметив это, монах, к моему ужасу, нанес ему еще один удар.

Наконец он обернулся ко мне, воинственно сжимая подсвечник. Он сделал шаг вперед, и я отшатнулась.

– Я могу все объяснить, – пролепетала я.

Но он, похоже, не был настроен меня слушать.

– Подлые грабители явились за пожертвованиями! – злобно проворчал он и занес подсвечник для удара.

Я отступила еще на шаг, развернулась и побежала.

Я спряталась так, чтобы видеть арку ворот, готовая одним прыжком добраться до них и бежать дальше, но монах не пытался преследовать меня. Дрожа, я прижалась к стене и наблюдала за воротами собора. Через некоторое время из них вышел мужчина в рясе. Я снова приготовилась бежать, но это был другой монах. Он поспешно пересек площадь, но не пошел в мою сторону, а исчез на одной из улочек напротив.

Довольно долго не происходило ничего. От волнения я начала грызть ногти. В поле зрения появлялось все больше людей, которые шли через площадь. Рабочие, рыночные торговки, рыбаки – у многих жителей Венеции день начинался рано. Страх, что меня обнаружат, рос, но страх за судьбу Барта заставлял меня терпеливо выжидать, пока я не узнаю, что с ним случилось. Затем вернулся монах, который до этого выходил из церкви. Следом за ним шли три вооруженных человека. Все они вошли внутрь и через некоторое время появились снова. Двое из них тащили за собой Барта. Он спотыкался, склонив голову, а руки были связаны у него за спиной.

Я глубоко вздохнула. Слава богу, он еще жив! Теперь я должна узнать, куда его поведут.

Мой план по возможности незаметно последовать за ними продержался недолго. Монах, который ударил Барта, неожиданно появился в воротах церкви и с довольным видом принялся смотреть вслед уходящим стражникам и их пленнику. Я тут же снова спряталась под аркой ворот и решила больше не испытывать судьбу. Проследив за стражниками, я лишь узнаю то, что и так очевидно, – Барта отведут в тюрьму, а где она находится, я и так знаю. Темница находилась в подвале Дворца дожей.

Недолго думая, я прокралась на одну из улочек и направилась к магазинчику масок.

Мои надежды встретить там старуху Эсперанцу потерпели полный крах. Магазин будто закрылся – даже вывеску сняли. Меня охватила тревога, которая постепенно переросла в гнев. Эти старики вообще чувствуют хоть какую-то ответственность за свою команду? Какую благодарность получил Барт за то, что каждый раз без сомнений бросался вперед, когда Эсперанца отдавала ему приказы? Как только запахло жареным, она просто исчезла!