Ева Фёллер – Волшебная гондола (ЛП) (страница 5)
– На самом деле я имела в виду тебя, – сказала мадам Тассельхофф моей маме. – Для тебя это, должно быть, ужасно. Боже мой, быть корифеем в области физики, когда твой собственный ребенок…
Папа вступился за меня:
– Это у Анны от меня. Я тоже всегда не слишком хорошо считал. И однажды тоже чуть не остался на второй год.
– А Маттиас перескочил через класс, – сказала мадам Тассельхофф. – В следующем году он уже поступит в вуз и затем начнет изучать стоматологию.
– Мама, – сказал Маттиас, словно ему это было неприятно.
– У каждого человека есть выдающиеся способности к чему-то, – уверенно провозгласил господин Тассельхофф. – У кого-то к одному, у кого-то к другому.
Мадам Тассельхофф накрыла его руку своей.
– Ты прав, Генрих. Давай же радоваться, что Маттиас так невероятно одарен. Вряд ли найдется другой столь же умный человек.
Этого папа уже не мог спустить.
– Анна пишет восхитительные сочинения, – сказал он. – У нее талант писательницы. Ее истории очень смешные, такого чувства юмора вы ни у кого не встречали.
– Папа! – На этот раз его слова задели меня. Он бы еще начал рассказывать, как я однажды выиграла кубок по спортивной гимнастике.
– А еще Анна прекрасно выглядит, – добавил Маттиас, будто стремясь уравновесить мои проблемы с математикой. – Словно сестра-близняшка Майли.
– Что за Майли? – спросила мадам Тассельхофф.
– Майли Сайрус, – пояснил Маттиас.
– А кто это?
– Ну, певица. И еще играла главную роль в «Ханна Монтана».
– В чем?
– Это сериал. Идет по каналу «Дисней».
По нашим родителям было видно, что они не имеют ни малейшего понятия, кто такие Майли или Ханна, но никто не хочет в этом сознаваться.
– Внешний вид часто переоценивают, – заключила мадам Тассельхофф.
Господин Тассельхофф втянул живот.
– Ты совершенно права, дорогая.
Достигнув согласия по этому вопросу, мы отправились на историческую регату.
Мадам Тассельхофф не преувеличила: добраться до канала было почти невозможно. По обе его стороны люди дрались за лучшие места. На балконах и лоджиях палаццо уже громоздились бесчисленные зрители. Некоторые предусмотрительно забронировали столик в ресторане на крыше, другие наблюдали с собственных лодок, пришвартованных вдоль набережной. Повсюду царила давка, и, кажется, безнадежно было даже пытаться разглядеть хотя бы клочок воды.
– Мы пришли слишком поздно, – возмутилась мадам Тассельхофф.
– Глупости, – возразил ее муж. – Водный парад начинается только через полчаса.
– Да, но здесь столько людей! Мы ничего не увидим!
Мы развернулись и зигзагами прошли несколько переулков, чтобы протолкнуться к другому участку берега, но и там набережная тоже оказалась переполненной.
– Какая досада, – сказала мама.
– Вон там, у пристани, – сказал папа. – Там еще есть место.
– Как нам повезло! – крикнула мадам Тассельхофф.
Я заметила, что мама нахмурилась.
– Не думаю, что зрителям разрешается там стоять. Иначе там давно уже было бы занято.
– Ты видишь где-нибудь запрещающую табличку или ограждение? – спросила Юлиана. С видом победителя она принялась прокладывать путь в толпе; розовый костюм, который она сегодня надела, выделялся ярким пятном на общем фоне.
Оказалось, что прямо у причала была протянута широкая лента, будто кто-то держал это место свободным специально для нас. Когда мы пробивались туда, люди даже отступали в сторону, чтобы пропустить нас.
– Как будто у нас место в ложе, – порадовался господин Тассельхофф.
– Да, невероятно! – согласился папа.
– Это на самом деле невероятно, – раздраженно сказала мама. Она осмотрелась вокруг, будто ожидала, что в любой момент могут появиться карабинеры или еще какие-нибудь представители органов правопорядка, которые запретят нам стоять тут, например, из-за того, что это место зарезервировали для лодки пожарной охраны. Но пока никто не пытался нас прогнать.
Некоторое время мы просто стояли там, и пока мои родители вели светскую беседу с семейством Тассельхофф, я рассматривала все вокруг.
Люди толпились повсюду, выжидательно глядя на канал.
Я успела вычитать в интернете, что Историческая регата – это нечто большее, чем шоу для туристов. Для самих венецианцев это событие имеет особое значение, потому что в нем участвуют лучшие представители весьма популярного здесь гребного спорта.
Перед началом регаты проводится парад исторических лодок, в котором участвует множество гондол и барок, проплывающих по каналу праздничной процессией. Все лодки отделаны с соблюдением исторической точности до мельчайших деталей, а гондольеры и пассажиры одеты в костюмы в стиле пятнадцатого века.
Накануне вечером я нагуглила с айпода несколько фотографий и статей и поэтому примерно знала, чего ожидать.
– Самый величественный корабль – бучинторо, – сообщила мадам Тассельхофф, пытаясь перекричать всеобщий шум. – Это позолоченная парадная барка дожа.
– Похоже, ты в них неплохо разбираешься, – крикнула в ответ мама.
– Я прочитала о Венеции все, что можно. Когда отправляешься в другой город, нужно иметь некоторое представление о его истории и культуре – так что можете спрашивать у меня что угодно. – Она показала в сторону канала и провозгласила: – Глядите, вот появились первые лодки! Кстати сказать, эти выступы на носу гондолы существуют уже пятьсот лет. При ближайшем рассмотрении можно заметить, что их шесть. Каждый из них символизирует один из районов Венеции. Одну шестую, точнее говоря. Венеция делится на шесть частей, которые называются также
– Интересно! – крикнула мама.
Я услышала, как она тут же тихонько сказала папе:
– Эта женщина начинает меня раздражать.
– Только сейчас? – спросил папа в ответ.
– Я вас слышу, – сказала я.
– Это личный разговор, – с упреком сказала мама. – И про машинки для гольфа тоже было не смешно. Нельзя шутить над инвалидами.
– А по-моему, ужасно смешно, – сказал папа.
– Уже вижу первые лодки! – восторженно выкрикнула мадам Тассельхофф.
От устья Гранд-канала к нам приближались лодки со старинной отделкой, и даже издалека было видно, какие они разноцветные.
– Смотри, а вон и та красная гондола, – сказал Маттиас.
И правда, она приближалась. Лодкой снова правил одноглазый старик, одетый так же, как несколько дней назад. Гондола держалась немного в стороне от общего строя, ближе к набережной. К моему удивлению, в какой-то момент она отклонилась от общего курса. Одноглазый старик несколькими сильными взмахами весла направил ее к пристани, где стояли мы.
– Что это он делает? – спросила мама.
– Понятия не имею, – ответил папа.
Гондола подплыла к ступенькам, спускавшимся с набережной.
Старик энергично помахал рукой, словно пытаясь привлечь наше внимание.
– Похоже, он хочет, чтобы мы сели к нему в гондолу, – сказала мадам Тассельхофф.
– Честно говоря, мне скорее показалось, что он хочет спугнуть нас отсюда.
– А мне нет, – возразила мадам Тассельхофф.
– Чего-то он от нас в любом случае хочет, – сказала мама.