Ева Фёллер – Волшебная гондола (ЛП) (страница 37)

Затем я стащила в кухне кувшин воды и забрала его наверх. Себастьяно услышал меня и проснулся. Повернувшись на бок и попытавшись приподняться на локте, он вскрикнул от боли.

– Ты уже встала.

– Мне приснился кошмар. – Я протянула ему кувшин. – Вот вода, ты наверняка хочешь пить.

Я подождала, пока он попил, а потом сама сделала пару глотков.

– Все еще болит?

– Считай, что нет, – небрежно сказал он, хотя его напряженная поза выдавала правду.

– Добыть чего-нибудь на завтрак?

– Мне не надо, спасибо.

Я же, со своей стороны, была бы не против перехватить кусочек, но я еще не успела сильно проголодаться, так что решила обождать с этим, пока не встанет монна Фаустина.

– Что мы будем делать дальше? – спросила я.

– Сегодня вечером мне нужно быть во Дворце дожей.

Его голос звучал довольно тускло, похоже, его не слишком радовал этот разговор.

– Тебе стоило бы остаться в постели на пару дней, – посоветовала я ему.

– Нет времени. Я должен предотвратить важные переговоры Малипьеро с Советом Десяти.

– Хочешь сказать, они снова попытаются убрать Тревизана?

– Нет, не в открытую. Но это день, когда принимаются решения. Важные решения. Они добьются, чтобы другие советники голосовали против Тревизана. И в результате они перетянут власть к себе.

Себастьяно снова обессиленно опустил голову.

– А что насчет меня? – Мне не хотелось, чтобы он решил, будто я вечно недовольна, но мой голос прозвучал жалостно, как у маленькой девочки. – Я не могу ничем помочь? Я имею в виду, предотвратить еще одно событие или что-нибудь такое?

– Похоже, твоя задача выполнена. Просто дождись следующего поворота луны.

– Кошмар, который мне снился, на самом деле был вовсе не сном, – выпалила я. – Эти двое, старик и старуха, Хосе и Эсперанца, – они все это время казались мне знакомыми, а теперь я знаю почему. Я однажды уже встречалась с ними, когда была маленькой. Эта Эсперанца дотронулась до меня. Она коснулась моей шеи пальцем, а затем сказала, что теперь у меня есть дар. Когда я прошлой ночью увидела это во сне, мне многое вспомнилось.

– Что же это за дар?

– Чесотка.

Он ухмыльнулся.

– Скажешь тоже.

– Это своего рода предсказательная чесотка, поскольку она случается только тогда, когда на меня надвигается опасность. Каждый раз, когда я ее чувствую, случается что-то плохое.

Это заставило его задуматься.

– Хм, возможно, это пригодится нам, пока ты здесь.

Я присела рядом с кроватью, скрестив ноги, потому что мне показалось глупым все это время стоять, наклонив голову и глядя на Себастьяно сверху вниз.

– Могу ли я быть тебе в чем-нибудь полезна? – спросила я. – Я хочу сказать, если ты, например, хочешь узнать, где отхожее место…

– Спасибо, но я предпочитаю канал, раз уж он так близко.

Я откашлялась.

– Давай тогда, наконец, поговорим обо всех этих путешествиях во времени. У меня полно вопросов. А монна Фаустина еще спит, так что она не может нас слышать.

– Ну тогда давай спрашивай.

– Как ты получил эту работу?

– С помощью Хосе. Он работал у нас в университете кем-то вроде архивариуса. Таким образом он, так сказать, всегда держал руку на пульсе истории. Мы однажды разговорились, и он спросил меня, не могу ли я посмотреть на пару исторических находок, которые недавно поступили на склад археологического архива. Конечно, я согласился.

Внезапно у меня возникло безумное предположение.

– Это было похоже на то, что случилось со мной? Он дотронулся до тебя своим костлявым холодным пальцем и ты обрел способность путешествовать во времени?

– Ты хочешь сказать, как с людьми, которых похитили инопланетяне и вживили им чип в череп?

– Именно! – восторженно воскликнула я. – Ты тоже считаешь, что это могут быть инопланетяне?

Себастьяно слабо улыбнулся, но затем лишь пожал плечами.

– В конечном счете, нельзя сказать со стопроцентной уверенностью. Как бы то ни было, Хосе и Эсперанца – не из нашего времени, но и не из более ранних эпох, так что мы можем предположить, что они из будущего. Причем из весьма отдаленного.

– Или из далекой-далекой Галактики, – настаивала я.

– Неважно. В любом случае Хосе – Хранитель. Как и Эсперанца.

– Хранитель?

– В нашем сообществе есть три группы. Хранители, Стражи и Вестники.

– Бартоломео – Вестник, – сказала я, радуясь, что тоже могу поделиться каким-то знанием. – Вестники не могут путешествовать во времени – на это способны только Хранители и Стражи. Ты – Страж, верно?

Когда он кивнул, я спросила:

– Что именно делают Хранители?

– Они дают необходимые указания. Кроме того, они, можно сказать, все координируют и сопровождают переходы.

– Что значит – сопровождают?

– Они присутствуют при каждом переходе в другое время. Без Хранителя Страж не сможет пройти сквозь портал.

Я нахмурилась.

– Задумывался ли ты, что однажды окажешься в совершенно безвыходном положении, если с этим Хосе или со старухой Эсперанцей здесь что-нибудь случится?

– Это риск, с которым я должен считаться, раз уж я решился на это приключение, – признался он.

– Ты не рассказал мне о специальной процедуре, с помощью которой ты стал путешественником во времени.

– Я посмотрел в зеркало.

– Что за зеркало? – озадаченно спросила я.

– Совершенно непримечательная старая вещица. Стоит среди прочей рухляди в историческом архиве факультета. Хосе снял покрывало с зеркала и дал мне в него посмотреться. И то, что я в нем увидел, меня крайне потрясло.

– О боже, пожалуйста, только не говори, что Хосе превратил тебя в инопланетянина! – в ужасе взмолилась я.

– Он не превратил меня в инопланетянина, – послушно сказал Себастьяно. Он снова улыбнулся, но тут же опять посерьезнел. – Но то, что я увидел в зеркале, было немногим лучше. Я увидел, во что превратится Венеция, если здесь произойдут определенные события.

– Хочешь сказать, в прошлом, то есть в этом времени? Речь ведь про Альвиса, да?

Себастьяно кивнул.

– Он выведет из игры Тревизана – единственного политического противника, которого стоит принимать всерьез. Затем он с помощью своего отца сделается главой Республики. Потом он добьется для себя полномочий, которые позволят ему без участия Совета принимать решения, имеющие долгосрочные последствия. Сбалансированная дипломатия, благодаря которой Венеция прошла через военные конфликты следующего столетия, разрушится. Альвис будет стремиться к тому, чтобы Венеция играла ведущую роль в колонизации новых континентов, занимая такое же положение в мире, как Испания и Англия. Из-за этого он меньше чем через столетие ввергнет Венецию в убийственную войну, в результате которой альянс испанцев, англичан и французов превратит ее в прах и пепел. Город будет полностью уничтожен. Пару лет спустя здесь останутся только безлюдные острова, покрытые осокой и руинами.

Я слушала его рассуждения, затаив дыхание, но под конец лишь возмущенно покачала головой.

– Этого не может произойти, ведь тогда города не было бы и в нашем времени! Но я сама видела, что Венеция на месте! Никто не уничтожил Венецию, даже Наполеон.