Ева Финова – Капитан Хук (страница 12)
— Какой ты добрый, — я хохотнул, проходя мимо кровожадного доктора.
— Нет, ну какой же нужно быть мразью, чтобы так издеваться над хилым подростком?
— Над хилым? — уточнил я со смешком. — А не хилых, значит, можно бить?
— Ты меня понял! — возмутился док. — Вообще нельзя издеваться над детьми!
— Нельзя вообще издеваться над кем-либо, — поправил его я. Но поспешил перевести тему: — Так что там с ногой, ходить будет?
— Да… Правда, вряд ли он сможет чем-то помочь команде в ближайшие месяца-два.
— Хреново, — выразился я нехорошим словцом. — Если он будет прохлаждаться, пока остальные работают, команде это не понравится.
— Вот и я о чем, — Джигар задумчиво кивнул в сторону пирса. — Может, оставить его в хороших руках?
— Нет! Даже не обсуждается!
В разговоре повисла пауза. И только плеск волн и тихие шорохи нарушали тишину на палубе.
— А что если его определить к нашему коку? — внес он дельное предложение. — Пусть картошку чистит да всякое по мелочи делает, сидя на табурете подле стола. Тем более если он еще и магически одарен, то и того лучше. Разгрузит твоего старпома, а заодно решит проблему…
— Проблему несъедобной готовки? — я хмыкнул. — Ты — гений, док. Ты гений. Так и поступим. Но для начала мне нужно с ним переговорить.
— Что ж, идем. — Старик вздохнул и махнул рукой в сторону лестницы, ведущей в трюм корабля.
Глава 6. Место рыцаря
Бережные крепкие объятья мужчины, вот то, чего так не хватало княгине Донлерской уже долгое время. Каких-то пять лет назад по понятным причинам она неоднократно пользовалась услугами графа из соседнего княжества, Анжи Мейна, мужчины легких взглядов и худого кошелька, поэтому и связанного нерушимым контрактом с такой акулой Светлого континента, как мадам Бизрэ. Граф Мейн, к несчастью всей своей родни, едва унаследовав родовое имение, на следующий вечер после похорон проиграл его в азартные игры.
Голубоглазый красавец, блондин, высокий, утонченный, воспитанный, впрочем, как и любой высший аристократ Арамора, он сражал своей статью всякую особу женского пола, стоило ему только пустить в ход соблазняющие чары.
Мало кто мог устоять против его невероятной харизмы и легкой непринужденности, с которой он в одно мгновение вел светскую беседу, в другое — раздевал взглядом сидящий напротив объект интереса, в третье строил дорожку из поцелуев до ложбинки груди очередной бедняжки.
Грия и сама чуть было не стала одной из бесконечной череды воздыхательниц, готовых на все ради любимого человека. Она чуть было не взрастила в себе глубокие чувства к подобному ловеласу, наверняка поедающему девичьи сердца на завтрак, обед и ужин.
Издалека наблюдая украдкой за легкомысленным поведением графа Мейна на одном из светских раутов, она заметила выражение его лица, эдакую гримасу пресыщенного избалованного повесы, которая и привела ее в чувства. Княгиня вмиг охладела к своему новому увлечению и на следующий день поспешила отбыть обратно в Донлер, тем самым заставив недоумевать не только араморского монарха, но и неудачливого соблазнителя.
Громкий вздох вырвался непроизвольно, когда Эф посильнее обнял княгиню, поудобнее устраиваясь в монаршем кресле. Бархатный халат приятно укутывал девушку, затихшую в объятьях своего рыцаря.
— Ты этому не рада? — его вкрадчивый вопрос вернул Грию к реальности. — Я настолько был плох?
Улыбка отразилась на ее устах, когда она протянулась ладонями к гладковыбритому лицу безумно привлекательного Эфайно. Губами приложилась к его переносице, прежде чем хихикнуть и склонить голову к его плечу.
— Чудесно! — вырвалось из глубин ее души, чем немало напугало княгиню. Ведь она не позволяла себе поступать столь безрассудно и эмоционально. Тем более показывать истинные чувства другим. Невозможно! Поэтому следующие слова ее прозвучали более сдержанно:
— Все было чудесно.
Вот только следующий вопрос рыцаря поставил правительницу Донлера в тупик.
— В таком случае, тебе более нет необходимости посещать графа Анжи Мейна?
— В таком случае, — передразнила его Грия, — это не должно тебя волновать.
Она не хотела говорить на эту тему. Нет. Особенно на эту тему, особенно сейчас. Но Эф не отступал.
— Я хотел бы…
— Дорогой мой Эфайно, — перебила его княгиня. — Звание ночного кавалера не предполагает наличие с моей стороны каких-либо обязательств.
Да, она сказала это. Да, она знала, какой эффект возымели ее слова на рыцаря, который был влюблен в нее уже давно. И сегодня она наконец решила сдаться и плыть по течению. Ведь мысли о Натане и о том, что он действительно мог быть жив, но не посещал ее столько времени, а где-то скрывался — разбередили душу. Сделали больно. Ведь, получается, он ее предал! Перешел на сторону врага или же решил выбыть из игры. Хоть и принес присягу ее отцу. Тому, кто спас его жизнь! Тем более слова про иной мир — наверняка очередная выдумка, коих магословами было изобретено бесчисленное множество.
— Ясно, — сухой ответ Эфа кольнул Грию больнее слов Ирмина.
Не отдавая себе отчета, она тотчас зачастила:
— Я же не могу признаться тебе в том, что наши отношения продлятся веки вечные, и поэтому не могу обещать верность. Да, к Анжи я уже давно охладела. И ты прекрасно об этом осведомлен, не так ли?
Эф скупо кивнул.
Несколько непослушных прядей огненного цвета выбились из тугой косы. Немногим ранее княгиня запустила пальцы в его волосы, когда он склонялся лицом к ее груди. Сейчас же, вспоминая об этом, она ощутила легкий стыд и одновременно нежность, затопившую ее душу, едва их взгляды встретились.
Однако реальное положение дел, о котором она на мгновение забыла, быстро отрезвило. И Грия поспешила продекламировать официальным голосом:
— Маркиз Эфайно Робиуш Вайлштейн. Ваш батюшка наверняка уже устал забрасывать меня письмами, желая узнать о вашей дальнейшей судьбе. Вот уже три года кряду в каждом из посланий он просит вернуть ему старшего сына как можно скорее, дабы он наконец женился и продолжил род Вайлштейнов.
— Я знаю об этом, — бесцветно выдохнул Эф. — Он и мне присылал письма. Но, наверное, чуть менее официальные. В последнем, например, он грозился приехать лично, схватить взашей и как непослушного щенка отвести домой, не выпуская из рук.
Рыцарь, будучи наполовину раздетый и в кресле княгини, театрально закатил глаза к потолку и возмущенно вздохнул.
Грия негромко хихикнула и снова поцеловала Эфа, но в этот раз в щеку.
— Он готов пойти на измену, лишиться титула, лишь бы вернуть своего сына в родные края? Вот это я понимаю, любовь отца к сыну.
Уголки губ Эфайно дрогнули, когда он принял решение контратаковать:
— А что насчет тебя, моя госпожа? Матушка уже устала подыскивать тебе суженого.
Вот только последняя фраза: «Не пора ли выбрать кого-то достаточно подходящего», застряла в горле. Потому что звучала до ужаса цинично и запросто могла бы быть враждебно воспринята. Ведь Грия Донлерская любила личную свободу. И это было каждому известно. Во всяком случае, всем из ее окружения.
— Мне кажется, она не осознает того факта, что после смерти моего отца в ее душе возникла брешь, которую с легкостью могли бы заполнить новые отношения. Она интуитивно чувствует это, вот только до конца не понимает, что жениха нужно искать не мне, а ей самой. Для начала.
Громкий вздох Эфайно был ей ответом.
— Так значит, жених тебе не нужен?
— Ни в коем случае, — резко ответила Грия, поднимаясь на ноги.
Казалось, последние слова рыцаря разбередили ее старую рану. В уме пронеслась картина из детства, где она, плетя ромашковый венок, воображала свадьбу со своим бравым рыцарем Натаниэлем, которого отец приставил к ней, едва молодой наследнице исполнилось восемь лет.
Высокий, статный, с красивыми чертами лица и безупречно почтительными манерами, он поначалу ей жутко не нравился, потому что мешал как ранее убегать из дворца в сад, не поставив в известность нянюшек и гувернантку. Он всюду таскался за ней, будто собачка на привязи. Из-за чего частенько служил причиной ее насмешек. И вместе с тем он был надежной стеной, ограждающей ее от любых невзгод. А однажды, когда она забралась на дерево, чтобы вернуть птенца обратно в гнездо, он поймал ее у самой земли, едва она оступилась и полетела вниз нарядным мешком.
Именно тогда она впервые ощутила всю прелесть его стальных мышц, силу молодого человека, который был старше ее на девять лет.
«Сейчас ему уже должно быть тридцать шесть…» — подумала так княгиня, озадаченно озираясь. Ей не хотелось быть застигнутой врасплох из-за задумчивости. Но это все-таки произошло.
Едва она поднялась из кресла, Эфайно понял намек, что близость между ними окончена, и поэтому стал молча одеваться, грустно поглядывая в сторону тайного объекта каждодневного вожделения.
Будь его воля, предложил бы ей руку и сердце, тотчас встав на колено. Преподнес ей сапфировое кольцо его матери, гордость герцогского рода Вайлштейнов, смутьянов с севера, чье вассальное положение Донлеру было закреплено мирным договором после многолетней кровопролитной войны. Земли его отца подпадали под вассальную зависимость, а сам народ его герцогства был обременен княжеским налогом. Но несмотря на это, Эф никогда не питал к Грии ненависти. Едва во исполнение долга чести он явился в прекраснейший белоснежный замок Донлера, то был очарован не только юной наследницей, ее красотой, задорным характером, но и отеческим отношением к нему самого князя. Он никогда не принижал его положение в обществе и, наоборот, всячески выделял среди остальных рыцарей и паладинов. А уже год спустя после начала службы приставил его вторым рыцарем к собственной дочери.