Ева Финова – Богач, шикарен и горяч (страница 6)
Теперь ему стало ясно, как белый день, зачем отец поселил его в этой части здания, подальше от собственного кабинета, чтобы показать, насколько он зависим от чужих денег. И потому должен слушаться беспрекословно, чтобы не быть выброшенным на улицу.
Йен скривился и продолжил свой путь в ванную комнату, чтобы уже там досадно промычать и зачерпнуть холодной воды из крана. Он плеснул её себе прямо в лицо, чтобы окончательно проснуться и прийти в себя.
Острый колючий холод ударил кожу с неприятным жжением.
– О да! – простонал Йен. – Я умудрился отказаться от ста тысяч тулонов. Ну что за расточительство!
Стук в дверь отвлёк его от дальнейшего самобичевания, когда он, не смущаясь, в одних подштанниках отправился открывать парадную дверь апартаментов.
– Уборка номера, – смущённо пролепетала служанка, едва увидела знаменитого сердцееда в полный рост и почти без одежды.
Носы чёрных закрытых туфель вдруг стали ей настолько интересны, что она приклеила к ним взгляд, боясь смотреть куда-то ещё.
– Ну так заходи и занимайся.
Йен махнул рукой, абсолютно не замечая, какой эффект этот жест произвёл на работницу в чёрной, аккуратно выглаженной форме.
– Я… то есть зайду попозже, когда вы уйдёте.
– А, ну ладно.
Сын владельца отеля бесцеремонно закрыл дверь, не придав никакого значения ехидной улыбке, проскользнувшей по лицу смущённой служащей. Ему попросту было не до того. Прохладные капли по-прежнему стекали по щекам и подбородку, а затем к шее и даже ниже.
Ему отчаянно захотелось вытереть лицо, что он и сделал, едва подошёл к кровати и дёрнул на себя кусок аккуратно заправленной простыни. Жгучее желание завалиться обратно, чтобы поспать ещё немного, чуть было не победило, но Эттенгофа-младшего тревожила иная мысль, которая помешала сделать именно так.
Он ломал голову над вопросом, как теперь выкрутиться из ситуации, в которую сам себя загнал. Причём совершенно забесплатно!
– Определённо, надо найти Оберхолена и отказаться от столь абсурдной затеи, или хотя бы обговорить новую цену для пари. Придумать отговорку, новое условие, да что угодно, лишь бы не ввязываться в эту авантюру по самые уши, если не выше.
Выпустив из рук смятую простынку, он поискал взглядом одежду и с неудовольствием понял, что она грязная и провоняла табачным дымом. Всё-таки лобби «Метрополя» – излюбленное местечко именно мужского населения Нанса. И сигаретный дым там частое явление.
– Пф-ф-ф, – недовольно выдохнул Йен, когда понюхал свою рубашку ещё раз.
Нет, определённо, он не желал надевать воняющий костюм повторно. Поэтому прошёл к шкафу, открыл его и с удивлением обнаружил пустоту и одиноко висящий на вешалке белый банный халат. Который, к счастью постояльца, был чистым и свежим, пах сиренью и другими ароматическими отдушками.
«Допустим, я надену его, вооружусь тапочками и спущусь вниз в прачечную», – подумалось ему.
Но тут он припомнил смущённую служанку и поспешил к двери, чтобы остановить её и передать ей одежду вместе с чаевыми. Открыл дверь, а там она. Стоит, будто не шелохнувшись.
– Вы ещё здесь? – удивлённо приподнял он брови.
Что-то определённо было не так с этой девушкой. Однако Йен не желал утруждать себя лишними мыслями на сей счёт, а воспользовался случаем и приказал, словно начальник:
– В общем, так даже лучше. Вот моя рубашка, а возле кровати вы найдёте другие вещи. Отнесите в прачечную, а я пока прогуляюсь на пляж, дождусь, пока мой костюм приведут в надлежащий вид.
Словно не веря происходящему, девушка поначалу удивлённо выпучила глаза, но по мере поступления всё новых и новых указаний быстро успокоилась и стала утвердительно кивать, как и положено служанкам.
«Новенькая? – запоздало подумалось Эттенгофу-младшему. – Но тогда почему не спросила про оплату? Или она сразу поняла, кто я такой, и затраты запишут на имя отца?»
Спустившись вниз в белом халате и тапочках, Йен невозмутимо прошествовал в сторону бокового выхода на пляж и быстро отмёл непрошеные мысли, намереваясь немного подремать, лёжа на шезлонге в тени широкого зонта.
Он уже слышал шум прибоя, далёкие крики чаек и тихий гомон множества голосов посетителей пляжа, как вдруг одна странная девица привлекла всё его внимание. Точнее, её вид совершенно не вписывался в здешний антураж, и потому любая попытка не смотреть в её сторону изначально была провальной.
Девица делала всё, чтобы её заметили. Чтобы Йен её заметил. Несколько минут молчаливого созерцания этой особы прочно убедили его в этом, когда он с соблазнительной улыбкой на устах нацелился в её сторону, в сторону служащей из полиции нравов, дежурящей у ограды частного пляжа и даже не подозревающей о своём счастье быть замеченной печально известным гражданином Нанса. Того, кого она желала видеть этим утром меньше всего на свете.
Однако судьба щедра на сюрпризы. И в этот раз она отыгралась на Эбигайль Кросс сполна…
Нынешнее солнечное утро стало самым неудачным в моей жизни. Я убедилась в этом, когда не смогла нормально позавтракать, проторчав в местной булочной непозволительно много времени, так и не достигнув касс. Поэтому вместо перекуса проводила печальным взглядом витрины со сдобой и отправилась голодная в сторону пляжа при отеле «Метрополь», так или иначе привлекающего к себе недостойных личностей.
Да взять хотя бы пошляка Друззи. До знакового события и последующего исчезновения из города он часто любил подглядывать за молодыми дамами в уличной раздевалке…
В укороченных купальных кальсонах и обтягивающих майках без рюшек и объёмного жабо, девушки, женщины и те, кто постарше, становились лёгкой мишенью для взглядов похотливых самцов.
Моё мнение: этот пляж, точнее, ту его часть, которую предполагалось использовать совместно мужчинам и женщинам, нужно попросту запретить. Но увы, общественность была против, так как столь сомнительным средством для привлечения внимания противоположного пола часто пользовались некоторые экстравагантные субъекты или же совсем отчаявшиеся личности.
А удобство и желания последних, как обычно, превыше всего.
Опять же, меня ставили сюда на дежурство, чтобы я смотрела в оба. Не допускала мужчин на женскую территорию пляжа, куда могли пройти, сами понимаете, только прекрасные представительницы рода человеческого. Где они могли бы с удовольствием уединиться, сидя на берегу лазурного океана, насладиться спокойствием и прекрасным пейзажем, тёплым солнышком и освежающим бризом.
Увы. Этот день был далёк от идеала, а скорее наоборот, сулил мне огромные проблемы. Потому что едва я прибыла на наблюдательную позицию, выудив из маленького сарайчика рядом с оградой полицейскую жилетку и фуражку, закрыла его на амбарный замок и заступила на пост, моё уединение было немилосердно прервано самым нежеланным субъектом из всех возможных в нашем городе, не считая, конечно, безмерно страдающего мистера Оберхолена. Что-то мне подсказывало: после недавней «услуги», которую я оказала его жене, он был готов меня убить, если выражаться фигурально. Как бы он повёл себя в реальности при нашей встрече, мне неведомо, но всяко хуже, чем Йен Эттенгоф, нарисовавшийся рядом со мной этим утром с какой-то радости.
И ладно бы он был одет и обут. Так нет же, вальяжно ступая по пляжу в банном халате, опытный сердцеед прямой наводкой грёб по песку в мою сторону.
А когда между нами оставалось несколько шагов – ошибки быть не могло, – я стала его целью. Для каких дел, я меньше всего жаждала знать, памятуя о его сногсшибательном послужном списке покорённых девичьих сердец.
– Утречка.
Мягкий бархатный голос широкоплечего красавца мог бы привести в восторг кого угодно, но только не меня.
Нахмурилась в ответ.
– У вас есть ко мне какое-то дело?
– Почему вы так решили?
– Вы пересекли весь пляж, а рядом с собой я никого не наблюдаю. И боюсь предположить, что вы не совсем выжили из ума, чтобы столь бесцеремонно ломиться на женскую половину. Засим делаю вывод: вам что-то нужно от меня.
– Точно подмечено!
Эттенгоф-младший поднял вверх указательный палец, привлекая моё внимание. Ровные ногтевые пластины. Загорелая кожа. Ни царапинки, ни мозоли. Этот человек ни дня руками не работал. Скорее сошёл бы за пианиста, судя по длине и продолговатой форме кисти.
– Ну так?
Я не позволила сбить себя с толку.
– Как видите, я не одет, – говорил он загадками.
Кивнула, подмечая очевидное:
– Поверьте, я это заметила.
– Так вот, у меня бесцеремонно украли одежду. Я проснулся, а её нет.
– У вас украли багаж?
Я скривилась с сомнением, соображая, почему он обращается ко мне в этом случае, а не к метрдотелю или местному служащему.
– Нет, не так. Мой багаж ещё не успел прибыть из-за рубежа. Я вернулся только вчера под вечер. Приехал налегке, так сказать. А у меня украли одежду, в которой я был в дороге.
– Тогда, возможно, её забрала служанка, чтобы постирать? Она, скорее всего, не знала, что у вас нет сменного костюма.
– Э, это вполне вероятно и довольно логично. Но в таком случае она должна была бы испросить моего разрешения, вы не находите?
– Действительно, с её стороны было бы слишком смело брать чужую одежду без спроса.
Я нахмурилась. История попахивала криминалом, если, конечно, стоящий рядом индивид не соврал мне столь нагло.
– И когда, вы говорите, она исчезла?