Ева Файнд – Слепой мачо (страница 3)
До конца дня я всё думал об этой встрече. Зачем я так поступил? Ну, нарвала бы она цветов и ушла. Откуда во мне столько злобы? Похоже, я просто возненавидел весь мир…
Ночью плохо спал. Вертелся на грязной кровати. Дошёл до того, что стал представлять внешность названной гостьи. Образы менялись. А потом я не заметил, как погрузился в сон. И там я тоже продолжал слышать нежный звонкий голосок…
Утром просыпаюсь от стука в дверь. Мне это точно не снится? Может, почтальон пришёл. Но тот никогда не стучится, а оставляет почту у порога. Эти конверты так и валяются на крыльце.
Снова стук. Более настойчивый. Прямо становится интересно, кто такой смелый. Встаю с кровати и иду вдоль стены к выходу.
Перед шатающейся выбитой дверью я вдруг замираю. Теперь я почти уверен, что знаю, кто находится снаружи. Я снова чувствую её запах. Это точно она!
Пытаюсь успокоиться, потому что ловлю себя на мысли, что где-то внутри меня появляется радость. Совсем непонятное чувство…
Идиот! Чему ты так радуешься? Нужно прогнать её.
– Что надо? – резко спрашиваю я.
– Эмм… Я просто хотела… – она замолкает, а потом дёргает на себя дверь.
Пытаюсь хоть немного уловить её силуэт на фоне свечения. Я "вижу" лишь размытое пятно…
Наступает тишина. Понимаю, что она сейчас рассматривает меня. Наверняка, уже пожалела, что вернулась.
– Так что ты хотела? – нарушаю неловкую паузу.
– Я пришла извиниться.
Чего?! Интересный поворот. Вроде, это я должен извиняться за свою грубость.
– За что же?
– Простите, что без спроса зашла к вам на участок и рвала цветы…
Вот оно что. Интересно…
– Только вот ты сейчас снова нарушила моё пространство, – отмечаю я.
– Извини…те. Вот, в качестве компенсации возьмите пирожки. Только что из печи.
Она начинает чем-то шуршать. А я зависаю от услышанного. Как будто нахожусь в параллельной реальности. Что это за девушка такая, которую посылают, а она приносит пирожки? Не верю я в такое добродушие. Может, у неё что-то с головой?
Между тем, моих сложенных на груди рук касается что-то тёплое. Видимо, она протянула мне свою стряпню. Неловко хватаю руками пакет с пирожками, а потом выкидываю его подальше куда-то в заросший сад.
– Не нужны мне твои подачки. Вали отсюда, пока можешь!
Девушка затихает. Она явно не ожидала от меня такой реакции.
– Придурок! – кричит с обидой и убегает прочь.
Я так и остаюсь на месте, пока не наступает тишина. Не знаю, что опять на меня нашло. Мне стыдно принимать от неё что-то. С досадой пинаю и без того разрушенную дверь. Тут же матерюсь из-за острой боли в босой ноге.
Отдышавшись и придя немного в себя, аккуратно спускаюсь с крыльца и начинаю ходить по участку. Периодически натыкаюсь на всё-подряд: садовые инструменты, старую обувь, какой-то пластиковый мусор… У меня уходит больше получаса, чтобы разыскать принесённый девушкой пакет. Сразу же разрываю его и принимаюсь чуть ли не проглатывать их.
Опомнившись, что меня могут увидеть, нахожу вход в дом и там продолжаю свою трапезу. Не останавливаюсь, пока всё не съедаю. Я был настолько голоден, что даже не смог насладиться пищей. А ведь вкус этих пирожков такой знакомый, всё также родом из детства… А их запах…
Внезапно мне становится мерзко от своей беспомощности, от того, какой я жалкий. В подавленном состоянии ложусь на кровать. Впервые за несколько месяцев обо мне кто-то позаботился, но я чувствую себя ещё хуже от этого. И я уверен, что теперь эта девушка больше никогда не появится на моём крыльце…
Глава 3. Ксюша
Выкинул пирожки, гад! Бабушкины вкуснейшее пирожки! Со злости я убежала. Только направилась не в сторону своего дома, а к лесу. Нужно успокоиться, а потом вернуться за велосипедом.
Здесь хорошо. Прохладно. Поют птицы. Но я всё равно не могу расслабиться. Всё думаю об этом мужчине. Почему он так себя ведёт? Неужели, правда, алкоголь его сделал таким. Хотя, он совсем не похож на пьяницу.
Взгляд у него осмысленный. Но смотрит, словно сквозь меня. Будто ему нет дела ни до чего. Он где-то внутри себя, в своих мыслях. И способен только на всех кричать и огрызаться…
Немного побыв ещё в лесу, я иду обратно. Сажусь на велосипед, оставленный мною у забора. Не могу удержаться и кидаю взгляд на участок этого придурошного.
Открывшаяся картина поражает меня. Он стоит и ест пирожки, которые совсем недавно сам же выкинул. Словно безумный он смотрит в одну точку и почти не жуёт. Просто проглатывает большие куски…
Он совсем меня не замечает, хотя я стою за оградой метров в пяти от него. Затем, словно спохватившись, он медленной шатающейся походкой уходит в дом.
И снова я испытываю жалость. Он такой голодный. Как он живёт?
Замечаю, что у него кружки расставлены под крышей. Он что пьет дождевую воду? Она же грязная становится, когда течёт по шиферу… Может, ему что-то попить привезти? Хм, только он же опять прогонит… А я поставлю на пороге и уйду!
С этими мыслями я поспешила домой. Бабушка уже вернулась с поля и сидела на кухне.
– Куда это ты ходила? – удивлённо спрашивает меня.
– Да так, каталась на велосипеде… – говорю и сажусь с ней рядом.
– А пироги мои кому носила?
Бабушка ухмыляется, а я раскрываю рот. Ничего от неё не скроешь!
– Как ты увидела?
– Я-то знаю, что ты мало ешь. Значит, кого-то угощала… Уж, не жених тут у тебя появился?
– Ну, ты скажешь тоже! – смеюсь на это заявление.
– Хотя да, у тебя же твой Толик ненаглядный… – ворчит бабушка.
«Толик!»
Отмечаю, что совсем про него забыла. А между тем, он будет ждать меня дома уже в конце недели. Меня аж всю передёргивает. Надо будет что-то придумать, чтобы задержаться здесь…
– Я ездила к тому человеку… Ну, которого вчера встретила…
Бабушка недоуменно смотрит на меня. Я снова чувствую себя маленькой девочкой, которую ругают за провинность.
– Зачем ты туда ездила? – не понимает бабушка.
– Мне что-то жалко его стало, – вздыхаю я.
– Ксюша, ну он ведь молодой, спокойно мог бы работать. А он целыми днями дома сидит. Разве стоит таких жалеть?
В понимании моей бабушки, молодые люди должны трудиться. Я с ней согласна, но в жизни ведь бывают разные ситуации…
– Он вроде хромает, – вспоминаю я. – Может, у него травма?
– Может, – кивает бабушка. – И что с того? Не хорошим он человеком был. Приезжал каждый раз на новых машинах, не общался ни с кем, грубил. Вон у его родителей дом уже тогда был ветхим, а он в городе шиковал. Не нравятся мне такие…
Наступает пауза. Я понимаю, что у бабушки своё мнение на происходящее. Но я не могу выкинуть из головы то, как жадно он ел эти пирожки. Словно голодал несколько дней…
– Бабушка, а утреннее молоко осталось? – нарушаю тишину.
– Чего? Ох, Ксюша, жалостливая ты душа…
Бабушка встаёт с табуретки и идёт к холодильнику. Достаёт оттуда литровую баночку с козьим молоком.
– На, вези этому малохольному. Только в дом к нему не вздумай ходить!
– Хорошо… – улыбаюсь и беру молоко в руки.
Прихватываю ещё немного пирожков. Снова сажусь на велосипед и начинаю быстро-быстро крутить педали. Когда вдалеке вижу серую крышу уже знакомого домика, то меня начинают терзать сомнения, правильно ли я делаю. Он ясно дал понять, что не желает видеть меня на своём участке. А что если в этот раз он встретит меня с ружьём или топором?!
– Кто здесь? – слышу я голос откуда-то из глубины дома, когда подо мной скрипнула доска на крыльце.
– Я здесь… – тихонько отвечаю.