Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 70)

Я плыву в тумане удовлетворения, сонно моргая. Пульс начинает замедляться. Через несколько минут Мэлис приподнимается на локте и склоняется надо мной.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Ну, я, кажется, забыла свое имя, – шучу я. – Но в остальном просто прекрасно. – Мои брови сходятся на переносице, и я смотрю на него, добавляя: – Почему мне так нравится, когда ты называешь меня шлюшкой?

Глаза Мэлиса вспыхивают, и он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня еще раз.

– Потому что ты для нас нечто большее, и ты это знаешь,– шепчет он мне в губы гордым, собственническим тоном.– Когда мы трахаем тебя вот так, делим и используем, ты становишься нашей прекрасной маленькой шлюшкой. Но здесь, в реальном мире, ты наша гребаная королева. Наш партнер. Наше все.

36

Мэлис

Чуть позже днем мы все снова сидим в гостиной. Как в старые добрые времена, когда работали над планами. Мы исходим из того, что нам, возможно, придется начать действовать в любой момент, поэтому нужно быть готовыми.

Вик занимается своими обычными делами, а мы с Рэнсомом заботимся об оружии и снаряжении. Благодаря новообретенному богатству Уиллоу у нас появилось снаряжение получше, чем мы могли себе позволить раньше, и это хорошо. Никто из нас не настолько глуп, чтобы думать, будто мы сможем покончить с этим дерьмом, не доведя дело до драки.

В комнате довольно тихо, все поглощены своими делами, поэтому, когда Вик внезапно поднимает взгляд и делает глубокий вдох, это сразу привлекает мое внимание.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Скоро появится окно. Есть шанс заняться Оливией.

Теперь мы уже все смотрим на Вика. Он поворачивает экран ноутбука к нам, выделяя соответствующую информацию.

– Я наблюдал за ней, а также следил за тем, когда ее имя появлялось в списках людей, приглашенных на важные мероприятия в городе. Дорогие благотворительные ужины, гала-концерты и тому подобное.

Рэнсом закатывает глаза.

– Как типично.

– Да, но в данном случае это нам на руку, – говорит Вик. – Через несколько дней она собирается посетить мероприятие за пределами Детройта и поедет туда на машине.

– Как далеко от города? – интересуюсь я, уже переключаясь в тактический режим.

– Час или два, в зависимости от интенсивности движения.

– Что за мероприятие? – спрашивает Уиллоу.

– Осмотр частной коллекции произведений искусства. Какой-то миллиардер-затворник открывает свою коллекцию всего на один вечер.

– Ох, вот же срань, – ворчит Рэнсом. – Это самая тупая фигня, которую я когда-либо слышал. Кого вообще волнует подобное дерьмо? Сходите в гребаный музей.

Вик пожимает плечами.

– Богатым людям не все равно. И, как я не устаю повторять, это нам на руку.

– Даже не знаю… – Уиллоу закусывает губу. – Даже если это закрытый показ, он все равно кажется слишком публичным. Чересчур много возможных свидетелей.

Я смотрю на лицо Вика и уже могу сказать, что он задумал, поэтому качаю головой.

– Мы не будем преследовать ее на мероприятии, – говорю я Уиллоу. – Это было бы слишком опасно. Вместо этого мы ударим ее по дороге туда. Вик, какие меры безопасности приняты?

– Она начеку, – отвечает он, поворачивая компьютер к себе и что-то печатая. – Усилила охрану. Обычно с ней постоянно находятся как минимум два телохранителя, плюс дополнительная охрана в дополнительной машине, который следует за ее основной тачкой.

– Разделимся, Джона поможет. У Оливии наверняка есть водитель, который может оказаться обученным телохранителем, а еще два обычных охранника. Но с ними мы разберемся. Выведем из строя водителя, а потом столкнем машину с дороги. И займемся Оливией.

Вик кивает, не отрывая взгляда от экрана.

– Да. К счастью, этот чувак с коллекцией произведений искусства ведет затворнический образ жизни. Его поместье находится практически у черта на куличках – там почти так же уединенно, как и в убежище Троя. Будет нетрудно провернуть нашу операцию в такой глуши, меньше свидетелей.

Уиллоу переваривает информацию, лениво теребя маленький клочок бумаги. Она все еще нервничает, но, когда кивает, в ее глазах появляется решимость.

Рэнсом тоже кивает, хлопая ладонью по столу.

– Это такой же шанс, как и любой другой. И нам нужно действовать как можно скорее. У нас нет времени ждать более подходящего момента. Либо Оливия заставит остальных членов старой команды Итана заняться нами, либо найдет кого-то другого, кому можно подсунуть бабки.

– Или шантажировать, – мрачно бормочет Уиллоу. – Похоже, это ее стиль.

– Верно. – Рэнсом фыркает. – В любом случае, мы не можем рисковать. Нельзя давать ей шанс напасть на тебя снова.

– Мы возьмем две машины. Одну, чтобы вывести из строя тачку с охраной или, по крайней мере, занять ее, а другую, чтобы отправиться за автомобилем Оливии, – говорит Вик, теперь уже в режиме жесткого планирования.

– Я хочу быть в той, которая поедет за Оливией, – заявляет Уиллоу.

– Нет, – тут же отвечаю я.

– Что значит «нет»? Почему нет? Я не смогу помочь вам с той, другой машиной.

– Я имею в виду, что ты вообще никуда не поедешь. Тебе нужно остаться в безопасном месте.

В глазах Уиллоу вспыхивает гнев и упрямство. Она складывает руки на груди, глядя на меня без тени страха или колебаний. Бросает мне настоящий вызов, и это чертовски возбуждает, пусть и расстраивает тоже.

– Я. Поеду,– твердо говорит она.– И ты не сможешь меня остановить. Она моя бабушка. Это меня она пыталась убить. Я собираюсь быть там, когда все это закончится.

Внутри меня бушует война. Все так и кричит, что это охренеть какая плохая идея. Ей нужно быть в безопасном месте, где ее сучара бабуля не сможет до нее добраться. Мне ужасно сильно хочется ее защитить, но не менее сильно то, что я обожаю эти черты в моем солнышке.

Какая она свирепая. Какая храбрая. Как она не отступает, несмотря на то, сколько дерьма на нее обрушивается.

Если быть честным с самим собой, я думаю, что влюбился в нее в тот день, когда она прижалась лбом к дулу моего пистолета и, по сути, провоцировала меня выстрелить в нее.

Я знаю, что она не отступится. Это слишком важно для нее.

И я на самом деле не хочу выпускать ее из виду. Теоретически ей было бы безопаснее держаться подальше от места действия, но, кроме меня и моих братьев, я никому не доверяю присматривать за ней, а оставлять ее одну в безопасном доме сопряжено с определенным риском.

– Черт, – стону я, проводя рукой по лицу. – Ладно. Ты можешь поехать. Но ты останешься в машине, которая возьмет на себя дополнительную охрану.

– Почему? – спрашивает она.

– Потому что так безопаснее. Преследовать Оливию гораздо опаснее, и я знаю, ты ни на секунду не поверишь, что она сдастся без боя. Я не хочу, чтобы ты была вовлечена в это.

Она явно не в восторге от такого расклада, но я не стану уступать. Ни за что.

Сажаю ее к себе на колени, так резко, что она вскрикивает.

– Все будет именно так, солнышко, – тихо говорю я, проводя носом по ее шее. – Ты можешь либо согласиться, либо остаться.

– Ладно, – бормочет она. – Я поеду в той машине.

– Хорошая девочка.

Я запечатлеваю поцелуй на чувствительном местечке у нее за ухом.

Рэнсом, улыбаясь, засучивает рукава.

– Супер, тогда у нас есть план. Я свяжусь с Джоной и расскажу ему все. Дни Оливии Стэнтон, чтоб ее черти драли, уже сочтены.

* * *

Как только время назначено и Джона согласен, все остальное начинает вставать на свои места. Следующие несколько дней пролетают незаметно. Мы готовимся и все тщательно проверяем.

Такое чувство, будто мы несемся на поезде, который уже невозможно остановить, и впервые за долгое время я признаю – мне страшно. Как никогда раньше.

И дело не в смерти. Я не боюсь смерти. Сталкивался с ней кучу раз, и этот страх уже потерял свою остроту.

Но это только когда речь заходит о моей смерти.

Я думаю о том, что Уиллоу может пострадать. О том, что она, возможно, умрет. Это дерьмо выбивает меня из колеи, как ничто другое. Я не могу этого допустить. Нельзя позволить ей умереть. Я бы с радостью отдал свою жизнь, но не допустил, чтобы с ней что-нибудь случилось.